Чекистов не остановило ни время, ни расстояние. Они находили изменников Родины, бежавших в страхе возмездия подальше от мест жутких преступлений. Полковник в отставке Управления Комитета государственной безопасности по Гомельской области, председатель областного отделения Белорусской общественной организации ветеранов КГБ «Честь» Василий Колосов рассказал, как долгие десятилетия после окончания Великой Отечественной искали предателей.
Опознаватели ездили по стране
– Василий Петрович, как велась эта сложная, кропотливая работа с учетом того, что в советские времена не было современных технологий, электронных баз данных?
– Материалы на изменников Родины собирались еще во время войны. Составлялись акты о злодеяниях немецко-фашистских оккупантов на нашей территории. В каждом районе была создана комиссия, куда входили представители партии, общественных организаций, бывшие партизаны. Розыск пособников немцев, причастных к уничтожению людей, проводили территориальные органы госбезопасности и Смерш. Многих предателей задерживали сразу после освобождения городов, некоторым удалось бежать с немцами, кто-то прятался от возмездия на территории Союза.
В материалы уголовных дел входила документация, которую фашисты педантично вели во время оккупации. Каратели подробно фиксировали данные по всем вопросам: списки пособников, табели выхода на работу, бухгалтерские расчеты, кто получал денежное довольствие, пайки, оружие, награбленные вещи.
Некоторые старосты в деревнях работали и на партизан, соответственно, у них были сведения о полицаях, кто и как служил оккупантам. Более того, люди, которые пострадали от карателей, знали о совершенных ими преступлениях и хотели возмездия. Даже в шестидесятые годы к нам приходили письма с просьбой наказать предателей. Многие советские люди были возмущены, что одни соотечественники героически сражались на фронтах, погибали, а другие, прислуживая фашистам, истязали и убивали своих же.
После войны были созданы картотеки со списками лиц, сотрудничавших с карателями, задокументированы показания свидетелей. Предатели, скрывавшиеся на территории Беларуси и Союза, находились в фокусе внимания правоохранителей. Исходя из этого, Комитетом госбезопасности проводилась большая и кропотливая оперативно-разыскная работа. Даже отбывшие наказание и переехавшие в другие регионы предатели повторно давали показания по новым уголовным делам.
К разыскной деятельности привлекали бывших подпольщиков и партизан, «работавших» на немцев. Ездили по стране, проводили опознания. Условно, садились в поезд в Бресте и ехали до Владивостока, высаживаясь в крупных городах и на станциях. Посещали места большого скопления людей: вокзалы, рынки, увеселительные заведения. Предателей искали по фотографиям, описаниям внешности, особым приметам, через знавших их людей. Таким образом удалось задержать многих изменников Родины. Всего оперативный состав и следствие УКГБ по Гомельской области отыскали более 3,5 тысячи военных преступников. Все они осуждены.
Каратели под защитой Запада
– Как складывалась судьба палачей, которые бежали с фашистами за границу?
– Работа по их поиску активно велась и в этом направлении, хотя Запад не стремился выдавать преступников советскому правосудию. Гомельские чекисты разыскивали палачей из так называемой «Белой команды», которой руководил Буглай. Предатель, заслуживший чин майора немецкой армии, создал банду из двухсот головорезов, совершивших на территории Беларуси 40 карательных операций. В 1948 году 127 из них осудили, но основатель остался в Америке. Власти Штатов отказались его выдавать.
Если более 60 бывших полицейских Хойникской полиции арестовали в первые годы после войны, то местонахождение ее начальника Ермольчика чекисты установили в 1963-м, он жил в Германии под фамилией Крюгер. В ответе правительства ФРГ на запрос о выдаче преступника говорилось: «своих не выдаем, будем сами вести уголовное дело и во всем разбираться». В Гомель приезжали прокурор, следователь и адвокат обвиняемого, опрашивали очевидцев, снимали на видео места расстрелов. А потом, и это был беспрецедентный случай, пригласили в Германию советских свидетелей. Немцы приезжали еще раз, но, по всей видимости, тянули время, а потом и вовсе прислали телеграмму, что Ермольчик скончался.
Уникальной стала история Василия Кардакова – коменданта лагеря военнопленных «Дулаг 121» и начальника Гомельской областной полиции. Находясь за границей, он сдался США, сотрудничал со спецслужбами. Но американцы все же передали предателя Советскому Союзу. Запад хотел создать видимость того, что помогает не всем преступникам. Но это был один случай из тысячи. Кардакова судили в Минске в 1947-м. Так как в тот год отменили смертную казнь, наказанием для него стали 20 лет лагерей.
Знал, что за ним придут
– Как выявляли людей, которые меняли биографические данные и уезжали в другой конец большой страны?
– Заместитель начальника Копцевичской полиции Петриковского района Иван Козлович был из семьи железнодорожников. Когда началась война, отец и два брата пошли служить в полицию. Старший стал ее начальником, младший – заместителем, отец – бургомистром. Местечко маленькое. Все друг друга знали. Волосы дыбом вставали, как они там бесчинствовали. Предатели сожгли всех жителей деревни Михедовичи. Казнили еврейское население, на куски рубили цыган и складывали в бочки части их тел, забивали до смерти детей на глазах матерей.
Замначальника полиции отступал с немцами, потом оказался в лагере для интернированных советских граждан. Оттуда бежал в Литву, где за мелкую кражу получил небольшой срок, благодаря чему легализовался и получил документы. Окончил техникум, вуз, перебрался в Ленинград, женился, родился ребенок.
В шестидесятых годах он ехал в поезде Сочи – Ленинград. Вышел из вагона на гомельском вокзале, чтобы купить что-то на рынке. Одетого в спортивный костюм бывшего карателя почти двадцать лет спустя опознала женщина и сообщила в Комитет госбезопасности. Стало понятно, что он жив, и вместе с братом их объявили во всесоюзный розыск.
Оперативники объезжали все станции. В Северной столице следователь изучал картотеку в адресном бюро и паспортном столе и наткнулся на некого Ивана Козловского. Совпадали имя, отчество, возраст, место рождения, национальность. Сходства были и по фотографии. Бывший каратель работал руководителем предприятия энергетической сферы, в его подчинении было более 3000 человек.
Из Гомеля в Ленинград привезли свидетелей, которые опознали на улице замначальника Копцевичской полиции. Когда чекисты вошли в кабинет, он побледнел и сказал: «А я ждал, каждый день ждал». Судили преступника в 1963 году в Гомеле. За содеянное он получил максимальный на тот момент срок наказания – 20 лет лагерей.
А вот подручного Буглая Лапицкого, исполнителя многих смертных приговоров «Белой команды», сотрудники нашего управления обнаружили в 1974 году в Сибири.
Нелюдь работал помощником ветеринарного врача, обзавелся семьей. Однако спустя 30 лет после войны решил написать письмо родственникам предыдущей жены, чтобы узнать о ее судьбе и дочери. Уголовное дело чекисты довели до конца. Военный трибунал приговорил предателя к высшей мере наказания.
Восхваляли фашизм
– Фашисты основательно готовились к захвату территории нашей страны, и в первую очередь продумали систему подготовки своих приспешников из числа местных жителей. Как строилось обучение предателей?
– В Лещинце организовали школу для полицаев. Обучение длилось месяц. На один поток набирали около 70 человек, разбивая на три группы. Предатели изучали такие дисциплины, как строевая и военная подготовка, различные виды оружия. На политзанятиях осваивали методы борьбы против советской власти, выявления партийного актива, как задерживать людей и вербовать помощников. Большое внимание уделялось «восхвалению» фашистской Германии. Лекции в школе читал в том числе начальник областной полиции Кардаков. К слову, носивший немецкую форму предатель, а ранее полковник Красной армии, погубил десятки тысяч людей.
– Что на допросах по уголовным делам предатели говорили о своей службе у карателей?
– Водитель СД рассказал, что первоначально оккупанты хотели отправить его на работу в Германию. Получив в полиции направление на медкомиссию, вышел из здания и встретил товарища по фамилии Калинин, который жил по соседству. Тот пообещал «отбить» его от каторги за границей и порекомендовать в школу СД в Смоленске, куда набирали молодежь. Но для этого нужно было помогать службе безопасности выявлять людей, которые поддерживали советские идеи.
На одной из встреч с куратором в здании тюрьмы водитель получил задание «изучить» гомельчанина, брат которого находится в лесу с партизанами. Предателя состыковали с еще одним прихвостнем оккупантов Олегом, которого тот знал раньше. Житель Подмосковья служил в Красной армии, но был завербован немцами и посажен в тюрьму, где «обменял» перспективу расстрела на согласие работать с СД.
Предатели говорили, что «ничего такого» не делали, «просто» носили оружие, работали водителями, снимали повешенных, копали ямы для земляков. «Всего лишь» составляли списки патриотов, партизан и подпольщиков, которых потом до потери сознания пытали в СД и убивали
Встретились на квартире в Гомеле, выпили, обсудили, как разоблачат родственника партизана, подготовили инсценировку. Пришли к нему домой. Олег был в форме советского летчика, представился парашютистом, сброшенным для партизанской работы в тылу немцев. Попросил поделиться гражданской одеждой. Хозяин отдал ему пиджак и дал с собой два куска хлеба, намазанных маргарином. Вскоре патриота арестовали.
Но это была не первая жертва водителя. В 1942 году, еще до вербовки, находясь в тюрьме, он сдал соседа, который слушал московские радиопередачи. По доносу мужчину расстреляли.
Еще один предатель на допросе во время следствия рассказал, что был старшим полицейским 4-го участка гомельской полиции. За ним закрепили две улицы, где имел своих «людей». Осведомители помогали задерживать лиц, связанных с советским партийным активом и партизанами, готовили провокации.
Платили ему 400 рублей в месяц, давали бесплатное котловое довольствие для семьи – муку, крупу и другие продукты, в том числе награбленные у местных жителей. Кроме того, мог забирать одежду и обувь арестованных. Водители привозили награбленную мебель и предметы быта на склад СД и в его администрацию.
Казнили по графику
– Что включала изощренная карательная система, которую создали захватчики на Гомельщине?
– За время оккупации с августа 1941-го по июль 1944-го фашисты и их пособники уничтожили более 520 000 мирных жителей. Система насилия включала 45 лагерей для гражданского населения, в том числе три детских, 19 гетто, 12 тюрем. В Гомеле были созданы четыре участка полиции, жандармерия, СД – служба безопасности, гестапо, контрразведывательный орган «Абвергруппа-315», тайная полевая и русская полиции.
В лагере военнопленных «Дулаг 121» было уничтожено более 100 тысяч военнопленных и мирных граждан. В первые годы оккупанты не успевали вывозить из лагеря трупы, тогда гитлеровцы установили несколько специальных печей, в которых круглые сутки сжигали тела умерших.
Невозможно передать словами, что творилось в Гомельской тюрьме. Это также один из наиболее трагических этапов истории областного центра. Фашисты создали карательное учреждение в августе 1941 года. Задачей было уничтожение заключенных, подавление их воли систематическими зверскими избиениями и пытками. За два года фашисты лишили жизни 12 тысяч человек.
В состоящей из четырех корпусов тюрьме одновременно содержалось до 500 заключенных, арестованных немецкими карательными органами. Задерживали людей по подозрению в сотрудничестве с партизанами, их родственников и командиров Красной армии, а также беспричинно. В отдельном помещении «следствие» вели изверги: следователи, переводчики и надзиратели. Первым делом арестованных отводили в комнату или камеру, избивали резиновой палкой до потери сознания. Во время допросов пытали, привязывая к деревянным топчанам, на глазах детей, мужей, жен. Для устрашения во дворе тюрьмы периодически проводились расстрелы, при этом арестованные должны были наблюдать за ними через окна камер.
Два раза в месяц обреченных везли на расстрел в лес в районе деревень Давыдовка и Лещинец, а с марта 1943-го казни устраивали уже каждую неделю. Водитель службы безопасности рассказывал, что переводчик ходил по камерам и зачитывал фамилии. Арестованных выстраивали в коридоре, выводили во двор и грузили по 25 человек в каждый автомобиль. В пути обреченных на смерть сопровождали трое полицейских. Они же заранее расчищали и подготавливали место для захоронения. На это «мероприятие» всегда выезжал шеф СД Шульц и наблюдал за казнью с особым удовольствием. На расстрелы массово вывозили цыган, их также пускали на места, где предположительно были мины.
Еще один водитель рассказывал, как арестованных привезли в Лещинец. Сначала из легковых машин вышли сотрудники СД, потом из грузовых – полицейские. Арестованных посадили на землю. Переводчик сказал раздеваться до нательного белья. Затем эсдэшники по одному загоняли людей в вырытую яму, приказывали ложиться лицом вниз и расстреливали из автомата в затылок. Все это проходило на глазах других обреченных, ожидавших своей участи. Расстрел продолжался полтора часа, потом полицейские закопали ров, погрузили одежду убитых в машины и вернулись в Гомель.
– Зверства, совершенные фашистами и предателями в Гомельской тюрьме, отражены в акте об истязаниях, пытках и массовом истреблении немцами советских граждан. Кого получилось наказать?
– В декабре 1943 года управлением Смерш Белорусского фронта задержаны надзиратели Лазбекин и Кабыш – военный трибунал назначил им высшую меру наказания. К 25 годам исправительно-трудовых лагерей приговорены разысканные нашим управлением бывшие помощники начальника тюрьмы Минтусов и Десятников. В Гродненской области задержан и осужден к 20 годам каторжных работ надзиратель Ковалев.
В послевоенные годы удалось отыскать и осудить около 20 бывших работников тюрьмы. Некоторые были призваны в Красную армию, воевали с немцами на фронтах Великой Отечественной войны и даже отмечены боевыми наградами. Следы некоторых карателей, бежавших с немцами от наступающей Красной армии, теряются. Так, не удалось установить судьбу начальника тюрьмы Запеко.
Говорили, что «ничего такого» не делали
– Мучила ли кого-то из карателей совесть настолько, чтобы они приходили с повинной?
– Как правило, нет. Обращались к нам те, кто пытался оправдаться и найти подтверждение того, что работал на партизан. Но у нас были данные, оставленные немцами и полученные от командиров партизанских отрядов и местных жителей. Поэтому выдать желаемое за действительное не получалось. При этом некоторые бывшие полицаи утверждали, что «ничего такого» не делали, «просто» носили оружие, работали водителями, выкапывали ямы для убитых земляков, снимали повешенных на площади коммунистов и закапывали измученные тела в землю. Прихвостни фашистов говорили, что «всего лишь» составляли списки активистов, коммунистов, комсомольцев, партизан и подпольщиков, как будто бы не понимая, что потом их до смерти пытали в СД и расстреливали.
Но каждый преступник должен ответить за содеянное, ведь основной принцип уголовного права – справедливость и неотвратимость наказания. Одно из последних уголовных дел, касающихся предателей, датировано 1979 годом: гомельские чекисты нашли предателя из Словечанской полиции и тайной полиции ГПФ, суд приговорил его к смертной казни.
На волне перестройки в последние годы Советского Союза в 1990-м розыск военных преступников был прекращен. Однако спустя десятилетия Беларусь вернулась к теме восстановления исторической справедливости. Большая работа проделана в рамках расследования уголовного дела по геноциду белорусского народа. Мы правильно делаем, что не закрываем глаза на события тех трагических лет. Ситуация в мире показывает, к чему приводят невыученные уроки истории, ее переписывание. Наша задача – чтить героический подвиг прадедов и показывать молодежи пример самоотверженной любви к Родине.
Фото предоставлено УКГБ по Гомельской области
Источник: https://gp.by
© Правда Гомель