Из воспоминаний Игоря Гирко: Призвали меня в погранвойска в 1987 году. Проводы в армию были такие же, как и у всех - никто не думал, что я отправляюсь на войну. Но вскоре, прибыв в часть, я написал рапорт. Потом - четыре месяца обучения. И вот я вступил на афганскую землю в составе десантно-штурмовой маневренной группы. Помню, как красиво было вокруг, как все было интересно, ново. До этого я ни разу не видел гор. Ни разу не был в пустыне. У нас вдоль дороги растут елки, березы. А у них - бахчи, виноградники, персики, абрикосы. Но самое красивое - это небо в Афганистане. Такого я больше нигде не видел. К климату, конечно, пришлось привыкать. Большой перепад температур - днем до 60 градусов тепла, ночью до - 1. Вода, казалось бы, чистая, была полна разных бактерий и вирусов. Во фляжку с водой бросали три хлористые таблетки. Первый год мы пили практически "чистую хлорку". А потом организм привыкал, уже не реагировал на все, и можно было напрямую пить из источников. Боевые действия пров
Из воспоминаний Игоря Гирко:
Призвали меня в погранвойска в 1987 году. Проводы в армию были такие же, как и у всех - никто не думал, что я отправляюсь на войну. Но вскоре, прибыв в часть, я написал рапорт. Потом - четыре месяца обучения. И вот я вступил на афганскую землю в составе десантно-штурмовой маневренной группы.
Помню, как красиво было вокруг, как все было интересно, ново. До этого я ни разу не видел гор. Ни разу не был в пустыне. У нас вдоль дороги растут елки, березы. А у них - бахчи, виноградники, персики, абрикосы. Но самое красивое - это небо в Афганистане. Такого я больше нигде не видел. К климату, конечно, пришлось привыкать. Большой перепад температур - днем до 60 градусов тепла, ночью до - 1. Вода, казалось бы, чистая, была полна разных бактерий и вирусов. Во фляжку с водой бросали три хлористые таблетки. Первый год мы пили практически "чистую хлорку". А потом организм привыкал, уже не реагировал на все, и можно было напрямую пить из источников.
Боевые действия проводились регулярно. Мы на вертолетах прилетали во все точки, где душманы "зажимали" наши подразделения - блокировали или обстреливали колонны. Зажав колонну, они взрывали первую и последнюю машины. А в середине - припасы и бензовозы. Попавшие в засаду по рации вызывали помощь, и мы вылетали. В это время душманы подступали к бензовозу, чтобы всю колонну облить бензином и сжечь. Вот такие случаи нам и нужно было успеть предотвратить. Когда мы прилетали на новое место, выкапывали землянки и жили в них месяц - полтора. Все ввереные боеприпасы и оружие всегда носили с собой, спали, держа их при себе. Однажды, покидая блок-пост, мы взяли все боеприпасы, заминировали землянку и колонной двинулись в путь. Отъехали буквально метров сто, как за нами все начало взрываться. То есть мы постоянно находились под слежением душманов. Я полтора года воевал - и только одна контузия. Мне повезло. А один раз прилетели вертолеты, привезли боеприпасы и молодое пополнение. Вертолеты сели, солдаты начали выгружаться, и тут грянули выстрелы душманов. Парень, который пробыл в Афганистане две минуты, упал замертво. Когда вертолеты разгрузили, его повезли обратно. Родители год не знали, что я на войне. Не только я - никто в письмах не упоминал об этом, чтобы не волновать родных. Потом на дембель ушел мой земляк. Я попросил, чтобы он съездил к моим родителям и рассказал, что я в Афганистане. У мамы случился приступ, вызвали скорую. Реанимация. Спасли. Новость оказалась для нее слишком тяжелой и неожиданной. Потом, да, пошла переписка. Правда, все было строго: письма проверяли, поэтому тексты далеко не целиком доходили до адресата. Много интересного было. Казалось бы, идет война, но и красоту вокруг замечаешь. Единственное - тебя могут убить, или покалечить...
Медицины в Афганистане как таковой не было. Во время совместных действий солдаты афганской армии привозили к нам раненых, потому что у них даже для перевязки ничего не было. С местным населением отношения были разные. В зависимости от регионов. Были районы "наши" и те, которые находились под контролем душманов. В последних нам запрещали что-либо брать от местных, даже если они предлагали. Там очень плохо к нам относились. А в "наших" можно было ходить спокойнее, но все же не по одному. Был случай. Охотились мы в камышах на диких кабанов, которых было много, ведь мусульмане их не трогают - не едят свинину. Отправились на охоту прапорщик и два солдата. Пропали. Начали их искать - тщетно. Разведка донесла, что они в таком-то кишлаке. И вот, наше ДШМГ, а также Пянджское, Московское, Керкинское и Тахта-Базарское отправились в ту зону на поиски. Пошли от краев к центру. Три наших парня лежали на площади. Убитые, обезображенные. После этого и мы стали жестче.
Наше подразделение выходило в 1989-м из Афганистана последним - мы стояли на прикрытии уходящих колонн. После того, как нас забрали на вертолетах, я еще полтора месяца дослуживал. И вот 17 мая я был демобилизован. Ценность человеческой жизни очень сильно переосмысливается во время войны. Я шел туда почти ребенком, а вернулся, как говорится, зрелым мужчиной. Полтора года войны не могут не изменить человека. Умение доверять людям, преданность до сих пор являются для меня важными качествами.
Источник информации: nesvizh-news.by
В оформлении использованы фотографии с сайтов: nesvizh-news.by, 2066.ucoz.ru
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!