Найти в Дзене
Книжная околица

К слову о книжках про книжки

К слову о книжках про книжки. К своему др ad marginem издали маленький сборник эссе Михаила Осоргина «Как мы торговали» с послесловием Бориса Куприянова. Сборник можно было получить в подарок при определённой сумме покупки на ярмарке в субботу, и, по идее, его и дальше будут распространять, пока идёт фестиваль Moscow Book Week. Так что москвичам рекомендую заглянуть 13 сентября в новый издательских магазин ad marginem по адресу Переведеновский переулок 18с3 на большую завершающую фестиваль вечеринку, а всем остальным не отчаиваться. Эссе Михаила Осоргина можно найти в сети. В эссе «Книжная лавка писателей» очень много жизы, несмотря на то что с момента описываемых событий прошло больше ста лет. Цитата оттуда ниже. А в эссе «Как мы торговали» Осоргин рассказывает про небольшой эпизод жизни за прилавком книжного магазина. Много ностальгии и любви. При таких обширных операциях мы в нормальное время были бы, вероятно, богачами. Но нужно иметь в виду, что книги, выбрасываемые на рынок ча

К слову о книжках про книжки. К своему др ad marginem издали маленький сборник эссе Михаила Осоргина «Как мы торговали» с послесловием Бориса Куприянова. Сборник можно было получить в подарок при определённой сумме покупки на ярмарке в субботу, и, по идее, его и дальше будут распространять, пока идёт фестиваль Moscow Book Week. Так что москвичам рекомендую заглянуть 13 сентября в новый издательских магазин ad marginem по адресу Переведеновский переулок 18с3 на большую завершающую фестиваль вечеринку, а всем остальным не отчаиваться. Эссе Михаила Осоргина можно найти в сети.

В эссе «Книжная лавка писателей» очень много жизы, несмотря на то что с момента описываемых событий прошло больше ста лет. Цитата оттуда ниже.

А в эссе «Как мы торговали» Осоргин рассказывает про небольшой эпизод жизни за прилавком книжного магазина. Много ностальгии и любви.

При таких обширных операциях мы в нормальное время были бы, вероятно, богачами. Но нужно иметь в виду, что книги, выбрасываемые на рынок частными лицами, менявшими их на хлеб насущный, вообще потеряли всякую цену. И любопытно, что ниже всего ценилось то, что в обычное время разыскивалось как книжная редкость. Французские изящные томики восемнадцатого века, старинные кожаные томы книг старообрядческих, редчайшие собрания гравюр, русские уникумы времен Петра Первого, альдины и эльзевиры - всё это шло по цене нескольких фунтов черного хлеба и покупалось только чудаками. Скупать их мы не могли, не имея запасного капитала, да его и не могло быть при полном крушении финансовой системы. В высокой цене (сравнительно, конечно) были только энциклопедические и всякие другие словари, справочники, полные собрания классиков и книги по искусству. Что такое «высокая цена», будет ясно, если я поясню, что пять томов Грабаря (книга постоянного и высокого спроса) стоили обычно до двух пудов ржаной муки - меньше трех рублей мирного времени, - а словарь Брокгауза (86 полутомов в переплетах) выше трех-пяти пудов не подымался. Дешевле полукопейки золотом я купил, в нашей же Лавке, одну старинную книжку («Щеголеватая Аптека»), которой нет ни в одной публичной библиотеке России, за копейку - «Грациана» времени Анны Иоанновны; за два-три рубля предприимчивый человек мог приобрести у нас все семь альбомов гравюр Ровинского.