Есть старая, как мир, шутка о том, что главным доказательством существования разумной жизни во Вселенной является тот факт, что они до сих пор не вышли с нами на контакт.
В этом есть изрядная доля горькой правды. Мы ведь и сами, проходя мимо шумной компании у подъезда, стараемся ускорить шаг и не встречаться глазами. Так почему высокоразвитая цивилизация должна вести себя иначе?
Мы смотрим в ночное небо с надеждой и тревогой, гадая, одни ли мы в этой бесконечной темноте или за нами наблюдают, как за хомячками в аквариуме. И неизвестно, что пугает больше: мысль о том, что где-то там кто-то есть, или осознание того, что там вообще никого нет, и поговорить, по сути, не с кем.
Сегодня на канале Мир комиксов — выпуск, посвящённый карикатурам на тему НЛО и инопланетян.
Эта тема цепляет нас за живое, потому что она не столько про космос, сколько про наше одиночество и желание чуда. В бытовой суете, между оплатой счетов за коммуналку и выбором гречки по акции, очень хочется верить, что однажды прилетит кто-то большой и мудрый и решит все наши проблемы. Ну, или хотя бы заберет нас отсюда подальше от годового отчета.
Ожидание контакта — это, по сути, форма взрослого эскапизма. Мы наделяем пришельцев теми качествами, которых не хватает нам самим: сверхразумом, технологиями, способностью жить без войн и ипотек.
С другой стороны, мы проецируем на них свои главные страхи — быть порабощенными, стать ресурсом или объектом для экспериментов, хотя сами прекрасно справляемся с этими задачами в отношении друг друга и нашей планеты.
Если оглянуться назад, то история наших отношений с «зелеными человечками» напоминает затянувшийся роман по переписке, где одна сторона пишет поэмы, а вторая даже не читает сообщения.
В древности все непонятное сваливали на богов, но в двадцатом веке мы решили подойти к делу с научной фантастикой. Настоящий бум начался в конце сороковых годов прошлого столетия.
В Розуэлле что-то упало, военные что-то спрятали, и понеслось. Мир охватила тарелочная лихорадка. Людям, пережившим самую страшную войну в истории, нужен был новый враг или новый спаситель, желательно из другого мира, чтобы отвлечься от земных руин. Тогда же зародился и классический образ контакта: либо мы их, либо они нас.
Холодная война только подлила масла в огонь. Любая непонятная вспышка в небе трактовалась двояко: это либо проклятые шпионы враждебной державы, либо гости с Альфа Центавра. И, честно говоря, пришельцы казались вариантом посимпатичнее.
В пятидесятые и шестидесятые годы ожидание НЛО стало массовым психозом, переплетенным с надеждой на технологический скачок. Мы тогда верили, что к двухтысячному году будем летать на Марс на выходные, как на дачу. А в итоге получили интернет, мемы с котами и доставку еды.
Космос оказался слишком холодным и дорогим удовольствием, и мечта о контакте постепенно трансформировалась из научной плоскости в разряд городских легенд и фольклора для любителей шапочек из фольги.
Эта тема часто появляется в карикатурах, ведь наши отношения с НЛО напоминают поведение человека, который забыл принять успокоительное. То мы в панике ждём «Войну миров», когда по телевизору плохие новости, то вдруг мечтаем о милом Инопланетянине, который уведет нас в лучшую жизнь.
Но самый смешной парадокс, над которым потешаются художники, — это их странная тяга к глуши. Серьезно, почему высший разум, способный свернуть пространство в бараний рог, всегда паркуется в кукурузе или навозе, а не на Красной площади?
Ответ до боли прост. Они, видимо, заранее гуглят наши цены на парковку в центре. Любая цивилизация понимает: сядешь в мегаполисе — и твою тарелку утащит эвакуатор быстрее, чем ты успеешь сказать «мы пришли с миром».
А выкупать звездолёт со штрафстоянки и объяснять гаишнику, почему на нём нет номеров и зимней резины — это унижение, ради которого не стоит лететь через всю Галактику.
А еще есть этот удивительный лингвистический парадокс. Мы называем их «братьями по разуму», хотя ведем себя зачастую совсем неразумно. Само слово «пришелец» несет в себе оттенок чуждости, хотя, если разобраться, мы и сами на своей планете часто чувствуем себя не в своей тарелке (каламбур намеренный).
Мы ищем сигналы из космоса, строим гигантские радиотелескопы, посылаем сообщения, но при этом не можем договориться с соседом, который сверлит стену в семь утра. Может быть, языковой барьер с инопланетянами был бы преодолеть проще, чем доказать сотруднику ЖЭКа, что у нас в подъезде полы не моют. Мы мечтаем о диалоге с Вселенной, но разучились слушать друг друга.
Кстати, о попытках докричаться до небес. Мы ведь действительно отправили им посылку. В 1977 году запустили аппараты «Вояджер» с золотыми пластинками, на которых записаны звуки Земли, приветствия на разных языках и музыка.
Там есть Бах, Моцарт и Чак Берри. Ирония в том, что, если инопланетяне когда-нибудь перехватят этот груз, они могут решить, что мы — цивилизация, которая постоянно слушает рок-н-ролл и говорит на пятидесяти языках одновременно.
А еще мы так и не приложили к пластинке проигрыватель. Так что, если у них нет совместимого оборудования (а откуда ему взяться?), наша музыкальная открытка станет просто блестящим сувениром, которым можно подпереть ножку галактического стола.
Еще одна забавная вещь произошла совсем недавно. Пентагон официально признал существование неопознанных воздушных явлений и даже выложил видео. И что произошло? Да ничего. Мир был настолько занят вирусами, политикой и экономическими кризисами, что новость о возможном существовании инопланетных технологий прошла где-то между прогнозом погоды и скандалом со звездами эстрады.
Это был, пожалуй, самый обидный момент для уфологов. Мы ждали этого десятилетиями, а когда нам сказали «ну, там что-то летает, мы не знаем что», мы просто пожали плечами и пошли скроллить ленту дальше. Оказывается, порог удивления у человечества стал настолько высок, что нас уже ничем не прошибить.