8 июня 1943 года, за месяц до Курской битвы, к советским позициям под Лисичанском подошел немецкий ефрейтор и заявил на ломаном русском:
— Я не верю в победу Гитлера. Хочу сражаться против фашистов.
Серьёзное заявление для военной контрразведки. 21-летний баварец Генрих Суммер говорил сносно по-русски, ненавидел нацизм и, что особенно ценно, располагал свежими данными о планах противника.
Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Впрочем, генерал-майор Петр Ивашутин, возглавлявший СМЕРШ Юго-Западного фронта, не зря считался одним из лучших контрразведчиков СССР. А случай Суммера вскоре показал, что даже самые изощренные планы Абвера могут разбиться о профессионализм советских контрразведчиков и собственную торопливость шпиона.
Фабрика «антифашистов»
К лету 1943 года немецкая военная разведка работала по отлаженной схеме массового производства. Почти 200 разведшкол по всей оккупированной Европе день и ночь готовили агентов для заброски в советский тыл. Принцип был прост: забросим сто человек, один вернется с данными — уже хорошо.
Сырьем для этой машины служили советские военнопленные. В лагерях абверовские вербовщики искали подходящих кандидатов. Они должны были быть грамотные, говорящие по-русски и недовольные советской властью. Или хотя бы готовые изображать недовольство ради спасения собственной шкуры.
Генрих Суммер был типичным человеком этой системы. Молодой, образованный, знающий язык противника. В разведшколах таких учили не только стрелять и взрывать мосты, но и правильно ненавидеть нацизм. Легенда отрабатывалась до мелочей:
— Скажи, что разочаровался в фюрере после Сталинграда.
— А если спросят про семью?
— Родители погибли при бомбежке. Винишь режим.
Абвер был уверен, мол, кто поверит, что немец добровольно сдается в плен, чтобы помочь большевикам? Психология работала безотказно. Или почти безотказно.
Петр Ивашутин против немецкой изобретательности
19 апреля 1943 года, всего за полтора месяца до появления Суммера, в СССР создали новую спецслужбу. СМЕРШ или «Смерть шпионам», должен был стать щитом против нарастающей активности немецкой разведки. Возглавил службу Виктор Абакумов, а одним из его лучших подчиненных стал 34-летний генерал-майор Петр Ивашутин.
Ивашутин был контрразведчик от бога с аналитическим умом и стальными нервами. Начинал летчиком, потом ушел в спецслужбы, прошел финскую войну. К 1943 году за его плечами был богатейший опыт борьбы с немецкой агентурой. В будущем этот человек возглавит ГРУ на четверть века, но пока что ему предстояло разгадать загадку слишком правильного перебежчика.
Когда Суммера доставили на первый допрос, он выглядел почти убедительно. Искреннее возмущение режимом, политически грамотная критика нацизма, готовность сотрудничать. И самое главное то, что он предоставил ценную информацию о готовящемся наступлении под Орлом.
— Немцы готовят наступление в районе Курска, — охотно рассказывал Суммер. — Новые танки «Тигр» и «Пантера». Особые газы для химической атаки.
Контрразведчики слушали внимательно. Информация была свежей, детальной, оперативно важной. Но что-то не давало покоя. Слишком много знал обычный ефрейтор. Слишком легко выдавал военные тайны.
— Если ты действительно ненавидишь Гитлера, — задал контрразведчик коварный вопрос, — почему не украл хотя бы один шифроблокнот?
Суммер замялся, потом замямлил. Этот вопрос в разведшколе не отрабатывали.
Когда часы тикают против шпиона
Генрих Суммер сидел в камере уже две недели. Каждый день допросы, каждый день одни и те же вопросы. Советские контрразведчики явно что-то подозревали, но доказательств не хватало. А времени оставалось все меньше.
22 июня немцы должны были начать операцию «Цитадель». Точнее, должны были начать по первоначальному плану, который несколько раз переносился. Суммер этого не знал. Он знал только одно: к 22 июня он обязан вернуться к своим с разведданными о советских позициях. Хотя бы это стоило ему жизни.
В камере вместе с ним сидели еще двое. Местный житель Гарбузов, арестованный по подозрению в шпионаже, и польский военнопленный Сикорский. Ночью 21 июня Суммер принял судьбоносное решение.
— Побежим, — шепнул он товарищам по несчастью. — У меня есть план.
План оказался простым. Ефрейтор должен был напасть на часового, отобрать оружие и прорваться к немецким позициям. Суммер переоценил свои способности убеждения и недооценил бдительность красноармейца Глухова, который нес караул.
Когда трое заключенных набросились на часового, тот не растерялся. Послышались выстрелы. Суммер и Гарбузов погибли на месте. Сикорский получил ранение и, истекая кровью, выдал все, что знал.
— Суммер говорил, что его послали немцы, — признался раненый поляк. — Должен был узнать расположение наших частей по Северскому Донцу. Говорил, что немцы готовы к наступлению и он обязан вернуться к 22 июня.
Урок для потомков
24 июня 1943 года генерал-майор Ивашутин подписал секретное указание всем подчиненным. Документ предупреждал о новой тактике немецкой разведки: заброске агентов под видом перебежчиков-антифашистов. Случай Суммера стал образцовым примером для всех советских контрразведчиков.
История этого провала высветила главные слабости абвера. Массовость вместо качества. Торопливость вместо терпения. Недооценка противника вместо уважения к его профессионализму. К 1943 году немецкая разведка заметно сдавала позиции, а советская контрразведка только набирала обороты.
СМЕРШ будет работать еще два года. За это время службы Абакумова разоблачат больше 30 тысяч немецких агентов — результат, с которым не сравнится ни одна спецслужба мира. А Петр Ивашутин после войны возглавит ГРУ и станет легендой советской разведки.
Генрих Суммер погиб за день до официального начала Курской битвы, так и не узнав, что операция «Цитадель» снова отложена. Его торопливость стоила ему жизни, а немецкому командованию ценной информации. Впрочем, даже если бы он дождался нужной даты, это вряд ли что-то изменило бы. К лету 1943 года советская разведка знала о планах противника практически все.