Что может быть лучше, чем ласковое солнце, первыми лучами своими нежно обнимающее все вокруг поутру? Еще не жарко, еще не душно, еще все только начинается… А в качестве аккомпанемента – соловьиные трели и щебет других, неизвестных науке птиц. Восход в садовом товариществе, где вокруг тихо и зелено, был восхитителен.
- Благодать какая – не удержался вслух Василий Семенович и продолжил отдирать доски от соседского забора. Апрель выдался подлец – заманил и обманул пенсионера. Уже которую неделю стояла прекрасная погода и дачники с присущим им энтузиазмом заселились в свои картонные домики, как вдруг налетел снег и череда холодных ночей. Топить было нечем, а очень хотелось, к тому же участок был заброшенным и не видел хозяев много лет. Кому нужен старый покосившийся забор? А у меня между прочим артрит – уговаривал себя Василий Семенович. Когда-то где-то он слышал, что пик преступлений приходится на пять утра, и решил воспользоваться этим опытом, но соловьев не учел, видимо сводка была городская. Ваш товар – наш купец, ваш забор – наш артрит – приговаривал про себя Василий Семенович. Ну действительно, кому нужна эта труха. Вам все равно – а мне приятно. Пенсия маленькая, забор этот никому не нужный, в конце концов. Участок Василия Семеновича и соседский сиротливый стояли на центральной дороге, ведущей к магазину, поэтому работать надо было четко и слаженно, хоть под ногами и путался кот Мурзик. Адреналин так хлестал в кровь Василия Семеновича, что звон в ушах даже заглушал соловьев.
Вылазка прошла успешно, и в холодные ночи ему было тепло. Каждый год он жил на даче с ранней весны до поздней осени, пока позволяла погода. Хотелось конечно на море, чтобы лето запомнилось, но пенсия была - птичьи слезы, да и сам Василий Семенович человек советской закалки, как говорится - не жили красиво – нечего и начинать. Неподалеку был магазин, в который он наведывался раз в три дня. Огородик, овощи, зелень. По телевизору противная ведущая в костюме петрушки сообщила, что петрушка очень полезна для сердца. Ведущую эту Василий Семенович презирал, но петрушкой засеял гектар. Похищенный забор тоже влиял на сердце, но с обратным эффектом, да и кот смотрел все время с укоризной, однако пенсионер довольно быстро себя успокаивал.
Шли недели, и с каждым походом в магазин Василий Семенович стал замечать, что соседский участок начал потихоньку превращаться в помойку. Сначала это был какой-то строительный мусор, который соседи не донесли до баков, что были у магазина – чего надрываться-то, заброшенный участок, без забора, никому ж не плохо от этого, хозяева наверное давно умерли, а кто купит – им все равно разгребать эти заросли, нанимать технику, кому повредят эти обломки шифера и кирпичей, которые на своем хребте не очень-то и дотащишь, у кого спина, у кого радикулит, у кого ножка болит. Оправдание может придумать прекрасное любой человек, который умеет с собой договариваться, Василию ли Семеновичу этого не знать.
Когда кучка превратилась в кучу, а та в свою очередь в гору, безнаказанность вскружила людям голову. Сначала к горе притулился один пакетик с бытовыми отходами. Стоял там три дня, проверяя на прочность совесть дачников. Как водится, лень всех победила. Коллективный разум как явление до сих пор до конца не разъяснен учеными – у муравьев это строительство, у птиц – синхронное движение стаи, у людей – насвинячить и стащить там, где все равно все свинячат и тащат. Мусорные пакеты множились в геометрической прогрессии.
Стоял жаркий июнь, и благоухающий всеми видами разложения соседский участок стал напоминать зону отчуждения, где на определенный радиус сгинули все соловьи. Василий Семенович чуть было не сгинул тоже. Теперь он вынужден был работать в огороде, учитывая розу ветров. Утром он смотрел по прогнозу не температуру воздуха(замерз он видите ли – тихо материл он себя), а направление ветра. И занимался делами на улице только при северо-западном. И постиранное белье сушил в домике. Дрозофилы в холодильнике Василия Семеновича давали уже четверное поколение. Ему даже начало казаться, что Мурзик при его появлении закатывает глаза.
Времени на обработку огорода оставалось все меньше, очень отвлекало подкарауливание соседей, пытающихся выбросить что-то еще. Уши Василия Семеновича торчали как у рыси, пытаясь услышать даже тех, кто шел в мягких мокасинах. В начале июля окончательно разведали путь к помойке стаи бездомных собак. Василий Семенович пытался отпугивать их, кидаясь через забор камнями, но, как говорил Форест Гамп, иногда людям просто не хватает камней. Слишком поздно понял Василий Семенович свою ошибку, а ведь пословицу «не плюй в колодец» слышал за свою жизнь многократно.
Весь май, июнь и половину июля он внушал себе, что взять ничье – это ничего страшного, потом орал на соседей и кидался камнями в собак, потом уговаривал себя, что ничего не поделаешь, надо как-то приспосабливаться, сейчас жара спадет и смрад поутихнет. Он невыносимо страдал от запаха и от лая, от своей совести в конце концов и, побуждаемый этой самой совестью – дескать, сам заслужил – он просто принял неизбежное и стал выходить работать при любом ветре – противно-то оно противно, но колорадский жук сам себя не соберет. Опытный психолог мог бы сказать Василию Семеновичу, что он прошел все стандартные фазы принятия – отрицание, гнев, торг, депрессия, смирение – но не привыкли люди двадцатого века к психологам, пустозвонство это все и напускное.
В одну из ночей Василий Семенович пытался уснуть, привычно уже крутясь на своем продавленном диванчике. Стараясь дышать как можно реже, он и не подозревал, что уже может дать фору и тибетским монахам, и ныряльщикам за жемчугом. Кот ушел ночевать к какой-то Мурке. Удобно конечно иметь женщину на стороне, особенно территориально – подумалось Василию Семеновичу. Внезапно в памяти выскочил детский стишок, эхо пионерского прошлого:
Мальчик сын к отцу пришел,
И спросила кроха:
Что такое хорошо
И что такое плохо?
Наутро Василий Семенович встал, молча позавтракал и, написав объявление, повесил его на устоявшую столбушку соседского забора. «Послезавтра объявляется субботник, расчистка этого участка. Машина за мой счет.» – и внизу мелкими буквами : «Кто кинет хоть еще один пакет – стреляю солью без предупреждения».
На удивление никому из СНТ в эти три дня не нужно было в магазин – ни одной живой души не услышал на центральной дороге Василий Семенович своим натренированным уже ухом. Если кто-то и совершал вылазки – то делал это по-пластунски. Поэтому спустя два дня он ждал нанятую машину в гордом одиночестве, с бальзамом «Звездочка» под носом и с матершиной в голове. Весь день наш герой закидывал мусор в кузов нанятой машины. Артрит поднимал голову в первые три часа – но потом смирился и отступил. К девяти вечера участок был расчищен. Спина Василия Семеновича приобрела очертания шахматного коня. Два дня после этого он лежал плашмя в огороде на вытащенном матрасике и орал «только попробуйте!» любым шагам на улице. Сил шевелиться не было, орать были. Как только спина разогнулась, он заказал доски и весь день провел, восстанавливая никому не нужный казалось бы забор. Из кустов пару раз что-то чирикнуло. «Ну надо же, за два дня проветрилось» – обрадовался Василий Семенович.
Чек на доски лежал в кармане, прижигая ногу. Он и нанятая машина образовали тандемом очень неприятное для пенсионера число. «Ничего, поэкономим три месяца, на овощах и крупах поживем. Раньше же как-то жили. К тому же и поститься иногда полезно, сосуды там прочищаются или еще что-то – та блаженная тетка в костюме печени по телевизору говорила».
Мурзику между тем было плевать на свои сосуды. Он так и остался на рационе из кролика, тушеного в куриных сердечках и вискасе, потому что у котов, как известно, нет ни совести, ни смирения; они в принципе не умеют входить в положение.
Весь сентябрь спал Василий Семёнович в холодном домике и с чистой совестью, а потому очень крепко. И это было самое запоминающееся лето в его жизни.