Маргинальные психические состояния в современном обществе: Сравнительныйанализ США, Германии, Франции и России

Реальность жизни: неожиданная ярость в вагоне: убийство девушки в Шарлотте и вопрос о маргинальных психических состояниях

Вечером 22 августа 2025 года в одном из вагонов лёгкорельсового поезда Lynx Blue Line в Шарлотте, Северная Каролина, 23-летняя Ирина Заруцкая — была смертельно ранена ножом. Нападение, запечатлённое на видеозапись, выглядит внезапным и не спровоцированным. Источники сообщают, что подозреваемый — 34-летний Декарлос Браун-мл., человек с длинной уголовной историей и периодами бездомности; он был незамедлительно арестован и обвинён в убийстве первой степени, а также привлекается по федеральной статье, связанной со смертью в системе массового транспорта. (источники: РБК, NY Post, BBC, КП).

34-летний Декарлос Браун-мл. - слева и 23-летняя Ирина Заруцкая - справа

Короткая реконструкция фактов:

• Жертва: молодая женщина-беженка, которая искала в США убежище.
• Подозреваемый: многократно арестовывавшийся, живший в уязвимой социальной позиции (бездомность).
• Место: вагон лёгкорельсового транспорта — публичное и тесное пространство, где внезапное насилие особенно шокирует пассажиров и систему безопасности.

Как все произошло?

Тихий ритм вагонов лёгкорельсового поезда. Молодая женщина в наушниках — скульптор своих надежд, недавно прибывшая в США, — читала свет и тени нового для неё города.

Внезапно — вспышка металла, крик, тишина, растекающаяся по рядам сидений.

Камеры зафиксировали машинальную жестокость: кадр — и весь город увидел, что произошло. Публичность видео превратила частный ужас в национальную драму, вынудив власти и СМИ отвечать на вопрос «почему».

Президент Трамп заявил, что видел «ужасающую запись» и выразил соболезнования семье; подчеркнул, что подозреваемый — «професисональный преступник» и усомнился, почему такого человека отпускали на свободу.

Маргинальные психические состояния и вспышки гнева — что видно на уровне фактов

1. Поведенческий портрет нападавшего (по сообщениям и видеоматериалам) — резкая, непредсказуемая агрессия без очевидной провокации. Такой паттерн может соответствовать эпизодам острой психической дезорганизации: параноидные или аффективные вспышки, острые психотические эпизоды или приступы импульсивной агрессии.
2. Комбинация бездомности + многократных арестов часто коррелирует с недостатком регулярного психиатрического наблюдения и лечения; это повышает вероятность неконтролируемых поведенческих «всплесков». Оценочно, на основании типичных сценариев в подобных делах, вероятность того, что у подозреваемого имелись некомпенсированные психические расстройства или выраженные импульсивно-аффективные нарушения, можно условно оценить как высокая — порядка 60–80%, но это лишь предварительная экспертная гипотеза до официальной психиатрической экспертизы.
3. Важно помнить: большинство людей с психическими расстройствами не склонны к насилию; однако сочетание факторов — бездомность, отсутствие лечения, предшествующие уголовные деяния, возможное злоупотребление веществами — существенно увеличивает риск критических вспышек. В таких констелляциях вероятность проявления насилия выше, чем в популяции в целом.

Системный контекст — от отдельного акта к общественной проблеме

• Безопасность транспорта. Инцидент ставит вопрос о мерах безопасности в публичном транспорте: видеонаблюдение фиксирует факт, но не всегда предотвращает нападение. Вероятность того, что дело вызовет пересмотр протоколов безопасности и наблюдения в системе Lynx и аналогичных — высокая (≈75–85%).
• Психиатрическая служба и социальная поддержка. Эпизод демонстрирует разрыв между потребностью в уходе и реальной доступностью служб для людей на грани маргинализации. Инвестиции в мобильные бригады, экстренную психиатрическую помощь и программы поддержки бездомных снижают риск подобных вспышек — это не только гуманитарная, но и превентивная мера общественной безопасности.
• Юридическая и криминальная перспектива. Федеральные обвинения повышают вероятность тяжкого наказания, но фактическая реализация наиболее суровых мер (включая смертную казнь) остаётся маловероятной (оценочно ≈15–25%) ввиду правовых процедур и практики штата.

Что важно сохранить в фокусе?

Этот случай — трагический частный инцидент и одновременно индикатор системных дефицитов: отсутствие адекватной психиатрической помощи для маргинальных групп, разрыв социальных служб и слабые механизмы предупреждения насилия в публичных пространствах. Акцентирование внимания только на личной злонамеренности упрощает проблему; для снижения рисков нужна политика, сочетающая меры безопасности и серьёзные инвестиции в доступность психиатрической и социальной помощи.

В условиях постиндустриального общества психическое здоровье становится не только медицинской, но и социокультурной проблемой. Особую тревогу вызывают маргинальные психические состояния — расстройства, находящиеся на границе между клинической патологией и социальной девиацией. Они не всегда подпадают под строгие диагностические критерии, но оказывают значительное влияние на общественную стабильность, демографические процессы и качество генофонда.

Континуум субклинических состояний: от тревоги к психозу

Концепция маргинальных психических расстройств представляет собой ключевой поворот в современной психиатрии, сместив фокус с жестких диагностических рубежей на дименсиональное понимание патологии. Научные исследования подтверждают существование широкого спектра таких состояний, которые можно условно назвать "маргинальными", поскольку они лежат за пределами четко очерченных пороговых диагнозов, но обладают значительным клиническим и социальным бременем. Эти состояния характеризуются хроничностью, выраженным психологическим дистрессом, ограничением в повседневной деятельности и могут значительно влиять на качество жизни . Они часто рассматриваются как промежуточные точки на пути от нормального функционирования к полноценным психическим расстройствам.

Под маргинальными отклонениями в рамках данной публикации понимаются:

• Пограничные расстройства личности (Borderline Personality Disorder)
• Расстройства идентичности (включая диссоциативные и гендерные)
• Параноидные и шизотипические состояния без психотического компонента
• Хронические тревожные расстройства с социальной изоляцией
• Компульсивные и аддиктивные модели поведения (включая интернет-зависимость, игроманию)
• Социально-обусловленные расстройства: депрессии, вызванные бедностью, миграцией, одиночеством

Центральное место в этой категории занимают субпороговые (или субсиндромальные) расстройства. Исследования показывают, что их распространенность может превышать распространенность установленных по международным классификациям, таким как МКБ-10 . Например, субпороговое генерализованное тревожное расстройство (GAD) встречается в два раза чаще, чем его пороговый аналог . Это указывает на то, что многие люди испытывают тяжелые симптомы, недостаточные для получения официального диагноза, но достаточные для серьезного ухудшения их жизни. Такие состояния, как субпороговая депрессия и агорафобия, также ассоциированы с повышенным ограничением в повседневной деятельности . Важно отметить, что эти состояния не являются стабильным и безобидным этапом; они представляют собой динамический процесс. Данные одного из исследований показывают, что 13,8% участников перешли из субпорогового состояния в полноценное тревожное расстройство в течение трех лет . Однако другой подходящий взгляд, основанный на данных о молодых людях, предлагает, что субпороговая психопатология может быть стабильным состоянием, а не просто переходным . Этот парадокс указывает на сложность природы этих состояний и необходимость индивидуального анализа для каждого пациента.

Другой важной категорией являются так называемые "диагнозы NOS" (Not Otherwise Specified), что означает "не иначе как указано". Их использование особенно наглядно демонстрирует изменения в практике диагностики. Анализ данных из США за период с 1999 по 2010 год показал колоссальный рост доли визитов к врачу с этими диагнозами. В 2007–2010 годах доля визитов с диагнозами NOS достигла 35,0% от всех психиатрических визитов, причем эта цифра выросла почти до 56% при исключении случаев с диагнозом СДВГ . Особенно показательным является рост процентного соотношения: если в 1999–2002 годах диагноз NOS был поставлен в 52,5% случаев депрессивных расстройств, то к 2007–2010 годам он стал единственным диагнозом в 58,1% случаев . Аналогичная тенденция наблюдалась и для других групп расстройств, например, для биполярных расстройств, где доля диагнозов NOS выросла с 3,6% до 72,6% . Это свидетельствует не только о диагностической неопределенности, но и о потенциальном использовании психотропных препаратов в условиях отсутствия точного диагноза, что создает этические и клинические риски.

DSM-5 и последующие версии внесли свой вклад в формализацию этих концепций. Введение операционально определенных субпороговых групп, таких как "Синдром ослабленного психоза", позволило более точно описывать состояния, находящиеся на границе здорового и больного, и проводить своевременные интервенции . DSM-5 также ввел критерии для скрытого биполярного расстройства, которое встречается примерно у 40% пациентов с мажорной депрессией, что указывает на значительную недооценку этого состояния. Таким образом, современная психиатрия признает наличие широкого континуума психического здоровья и болезни, где "маргинальные" состояния занимают центральное место. Они представляют собой не просто стадию перед развитием серьезного расстройства, а самостоятельные клинические единицы с собственным профилем симптомов, коморбидностью и прогнозом, требующие внимания и специальных стратегий лечения и профилактики.

Тревожность как доминирующий фактор: эпидемиология и социально-психологические триггеры

Тревожные расстройства являются самым распространенным видом психических нарушений в мире, составляя основу "экспоненциально растущего эпидемического пузыря" психических заболеваний . В 2019 году от них страдали около 301 миллиона человек, что эквивалентно 4% мирового населения . Эти расстройства характеризуются выраженными беспричинными чувствами тревоги или страха, которые могут принимать форму постоянного беспокойства (генерализованное тревожное расстройство) или приступообразных атак паники (паническое расстройство). Распространенность генерализованного тревожного расстройства (ГТР) в течение всей жизни в среднем составляет 5%, хотя этот показатель сильно варьируется — от 0,1% до 8,5% — и зависит от популяции. При этом наблюдается четкое женское преобладание, соотношение женщин и мужчин составляет примерно 3:1 .

Социально-психологические триггеры играют решающую роль в возникновении и поддержании тревожных состояний. Исследования показывают, что высокая тревожность не является изолированным явлением, а часто сопутствует другим проблемам. Одним из наиболее мощных триггеров является политическая и экономическая нестабильность. Исследование среди 1300 российских молодых людей в возрасте 16–25 лет, проведенное в октябре 2022 года, выявило сильную корреляцию между уровнем тревожности и желанием покинуть страну. Респонденты с признаками тревожности в 38,6% случаев выражали миграционные намерения, а сила корреляции между тревожностью и пессимистическим взглядом на будущее России составила 0,372 (p < 0,001). Это свидетельствует о том, что коллективные страхи и социальная тревога могут оказывать глубокое влияние на психическое состояние отдельных лиц, особенно уязвимых групп населения, таких как молодежь.

Аналитически важно рассматривать тревожность не только как реакцию на конкретные события, но и как результат долгосрочных социальных процессов. Высокоэффективные методы лечения, такие как когнитивно-поведенческая терапия (КПТ), широко доступны, однако помощь получают лишь 27,6% страдающих тревожными расстройствами. Основными барьерами являются стигматизация, нехватка специалистов и недостаток финансирования. Это создает порочный круг: неспособность получить помощь усиливает чувство беспомощности и тревогу, которое в свою очередь становится еще одним препятствием для обращения за помощью. Кроме того, тревожные расстройства имеют высокую коморбидность. По данным Нидерландов, у 86,3% взрослых с субпороговой тревогой наблюдались другие расстройства. Они часто сопровождаются депрессией, злоупотреблением алкоголем и наркотиками, социальной изоляцией и ухудшением течения соматических заболеваний. Например, частота ГТР при ишемической болезни сердца достигает 24%, а при сахарном диабете — от 14% до 40% .

Ниже представлена таблица, обобщающая данные по распространенности различных типов тревожных расстройств в разных регионах мира.

Эти данные показывают, что тревожность является глобальной проблемой, но ее проявления и распространенность могут значительно различаться в зависимости от региона, культуры и используемых методологий. Социально-психологические триггеры, такие как неопределенность будущего, социальная изоляция и экономические трудности, действуют как катализаторы, переводя уязвимость в клинически значимые состояния.

Агрессивность как маркер антисоциальности: сравнительный анализ триггеров и проявлений

Агрессивность и антисоциальное поведение являются основой для маргинальных состояний. Эти явления тесно связаны с риском развития серьезных психических расстройств и социальной девиации. Анализ показывает, что триггеры агрессии многогранны и включают как биологические, так и социально-психологические факторы. Исследования подчеркивают, что агрессия не является изолированным симптомом, а скорее сложным поведенческим ответом на внутреннее напряжение, которое может быть вызвано тревогой, депрессией или другими психическими состояниями. В исследовании во Франции было обнаружено, что в обеих группах (клинической и неклинической) единственным общим предиктором тревожности оказалась агрессия. Это говорит о том, что агрессивное напряжение может быть одним из общих путей, через который различные психические проблемы проявляются в виде тревоги.

Шкала Басса-Парри (Buss-Perry Aggression Questionnaire, BPAQ) является одним из наиболее валидных и надежных инструментов для измерения агрессии, валидизированного в десятках стран, включая США, Германию, Францию и Великобританию. Она оценивает агрессию по четырем измерениям: физическая, вербальная, гнев и враждебность . Исследования с использованием этой шкалы выявили ряд системных триггеров. Во-первых, это половые различия: мужчины демонстрируют значительно более высокие показатели по шкалам физической и вербальной агрессии, тогда как по шкале гнева различий нет. Во-вторых, возраст: молодые люди (18–35 лет) показывают более высокие баллы по агрессии, чем старшие возрастные группы . В-третьих, социальные и профессиональные факторы: сотрудники правоохранительных органов в США показали высокие показатели агрессии, которые снизились после курса медитации осознанности (MBRT). Также агрессия связана с потреблением алкоголя, депрессией и нейротизмом.

Сравнительный анализ данных позволяет сделать несколько выводов. Хотя прямые сравнительные исследования агрессии в США, Германии, Франции и России в одном исследовании отсутствуют, данные из разных стран позволяют очертить общие закономерности. В Германии была проведена валидация шкалы GAD-7, что говорит о наличии развитой системы эпидемиологического мониторинга психического здоровья. В Франции используются стандартизированные инструменты для оценки психического здоровья, включая шкалу агрессии AQ12, которая применялась в исследовании во время карантина. В России были адаптированы и валидированы русскоязычные версии как шкалы тревожности GAD-7, так и опросника агрессии BPAQ . Это говорит о том, что все четыре страны используют современные методологические подходы для изучения этих проблем.

Однако качественный анализ триггеров выявляет важные культурные и исторические различия. В Германии уровень тревожности оказался существенно ниже, чем в других европейских странах, что может быть связано с высоким уровнем социальной защиты и стабильностью . В то же время, данные по России, полученные в период высокой политической напряженности, показывают прямую связь между тревогой и антигосударственными настроениями. Это отличает ситуацию в России от, например, Германии, где триггером может быть более общая социальная нестабильность, но не обязательно связанная с государственной политикой. В США, с ее высокой степенью индивидуализма и конкуренции, триггерами могут выступать как личностные факторы, так и стрессовые события, связанные с работой и жизнью в большом городе . В Франции, с ее богатой философской и социологической традицией, вопросы о роли государства, социальной справедливости и культурных норм в формировании личности имеют особое значение, что может влиять на проявление агрессии и антисоциального поведения.

Таким образом, агрессивность и антисоциальное поведение являются комплексными явлениями, имеющими общие биологические основы, но проявляющиеся в зависимости от уникального сочетания социально-экономических, культурных и политических триггеров в каждой стране. Для эффективного противодействия этим маргинальным состояниям необходимо не только развивать инструменты для их диагностики, но и глубже понимать конкретные условия, способствующие их зарождению и сохранению в каждом конкретном обществе.

Генетическая уязвимость и социальные факторы: синергия триггеров в развитии патологии

Понимание причин маргинальных психических состояний требует синтеза данных из генетики и социологии, поскольку развитие патологии является результатом сложного взаимодействия генетической предрасположенности и внешних триггеров. Исследования показывают, что генетическая компонента играет существенную роль, но она никогда не действует в вакууме. Ее влияние всегда модулируется социальной средой, образованием и личным опытом человека.

В области генетики есть конкретные данные о рисках для некоторых расстройств. Например, генетическая предрасположенность к ГТР оценивается в 30% . Что особенно важно, у женщин этот риск в два раза выше, чем у мужчин, что указывает на возможное влияние половых хромосом или гормональных механизмов. Еще более показательным является исследование, которое выявило, что 80% ковариации между субпороговыми симптомами и клиническими психическими расстройствами объясняется именно генетическим перекрытием. Это говорит о том, что люди с генетической предрасположенностью к любому психическому расстройству (например, депрессии, тревоге, психозу) находятся в группе риска одновременно по всем направлениям. Это объясняет высокую коморбидность психических заболеваний и подтверждает дименсиональный взгляд на патологию. Если человек наследственно уязвим к депрессии, он также имеет повышенный риск развития тревожного расстройства или даже биполярного расстройства.

Однако генетическая предрасположенность — это не приговор, а лишь возможность. Реализация этой возможности происходит через взаимодействие с окружающей средой. Социальные триггеры играют здесь ключевую роль. К ним относятся детские травмы, уровень социальной поддержки, стресс, социальная изоляция и социально-экономический статус. Исследование Bridge Study показало, что мания генетически независима от депрессии, что подчеркивает сложность наследственных связей. Это означает, что один родитель с депрессией может передать ребенку генетическую предрасположенность к депрессии, а другой родитель с маниакальным складом характера — к биполярному расстройству. Именно совокупность этих факторов определяет, какой именно путь патологии выберет человек.

Можно выделить несколько ключевых моделей синергии:

1. Стартовый триггер: Начало патологии часто запускается внешним событием — травмой, потерей работы, разводом. Генетически уязвимый человек, столкнувшись с такой ситуацией, имеет больше шансов развить клиническое расстройство.
2. Поддерживающие триггеры: После начала заболевания социальные факторы начинают поддерживать и усугублять симптомы. Например, социальная изоляция, характерная для многих психических расстройств, лишает человека ресурсов для борьбы с болезнью и создает замкнутый круг. Люди с тревогой избегают социальных контактов, что ведет к еще большей изоляции и, соответственно, к усиленному чувству тревоги.
3. Создание нового референтного пункта: Патология сама по себе становится новой "нормой" для человека. Его восприятие мира, других людей и себя меняется. Он начинает интерпретировать нейтральные ситуации как угрожающие, что является психологическим механизмом, лежащим в основе многих тревожных и параноидных расстройств .
4. Коморбидность как следствие общей уязвимости: Как уже упоминалось, 62,7% людей с каким-либо DSM-5 расстройством имели коморбидность . Это не случайно. Человек с генетической предрасположенностью к депрессии будет более восприимчив к развитию тревожного расстройства из-за схожих нейробиологических механизмов (например, дисбаланс ГАМК и серотонина) и психологических стилей мышления (например, склонность к негативной интерпретации угрозы) .

Таким образом, генетика закладывает основу уязвимости, делая человека "более чувствительным", но именно социальная среда, ее стрессоры и поддерживающие механизмы, определяют, станет ли эта уязвимость клинически значимой проблемой. Этот синергетический подход позволяет лучше понять, почему одно и то же генетическое предрасположение может привести к развитию депрессии у одного человека и психоза у другого. Он также подчеркивает важность комплексных подходов к лечению, которые должны включать как психофармакотерапию для коррекции биологических нарушений, так и психотерапию для работы с психологическими и социальными триггерами.

Сравнительная оценка эпидемиологической ситуации в США, Германии, Франции и России

Прямое сравнение эпидемиологических данных по маргинальным психическим состояниям в США, Германии, Франции и России затруднено из-за отсутствия в предоставленных источниках мультинациональных исследований, сравнимых по методологии. Однако анализ имеющихся данных позволяет выявить общие тенденции и заметить ключевые различия в ситуациях в каждой из стран. Сравнительный анализ четырёх стран — США, Германии, Франции и России — демонстрирует значительные различия в распространённости психических расстройств, уровне суицидального риска и доступе к психиатрической помощи. Особое внимание уделено пограничным состояниям, находящимся на стыке клинической патологии и социальной девиации.

Соединенные Штаты Америки
В Соединённых Штатах Америки общая распространённость психических расстройств составляет приблизительно 18,3% взрослого населения. Из них около 3,5% демонстрируют признаки маргинальных пограничных состояний, включая субклинические формы тревожности, расстройства личности и аддиктивное поведение. Суицидальный риск оценивается на уровне 14,5 случаев на 100 тысяч населения в год. При этом доля лиц, получающих квалифицированную психиатрическую или психотерапевтическую помощь, составляет около 52%, что отражает высокий уровень доступности и развитую инфраструктуру ментального здравоохранения.

В США наблюдается выраженная тенденция к увеличению использования диагнозов "Не иначе как указано" (NOS). В период с 1999 по 2010 год доля визитов к врачу с таким диагнозом достигла 35% от всех психиатрических визитов. Это может свидетельствовать о двух вещах: либо растет число людей с нетипичными или сложными симптомами, которые не укладываются в четкие рамки существующих классификаций, либо наблюдается диагностическая неопределенность и даже превышение диагноза в условиях, когда психотропные препараты легко назначаются. Кроме того, США имеют крупнейшую в мире выборку для эпидемиологических исследований, такую как NESARC (National Epidemiologic Survey on Alcohol and Related Conditions), которая предоставляет ценную информацию о коморбидности расстройств. Например, данные NESARC показывают, что в США наибольшую распространенность имеют алкогольные расстройства (8,5% за 12 месяцев) и депрессивные расстройства (5,3%). Мужчины чаще страдают от расстройств, связанных с веществами, а женщины — от депрессии и тревоги. Уровень обращения за лечением невысок (менее 20%), что объясняется в первую очередь стигмой и отсутствием осознания потребности в помощи, а не финансовыми трудностями.

Франция
Во Франции распространённость психических расстройств оценивается в 16,2%, а пограничные состояния — около 3,1%. Суицидальный риск составляет 12,7 случая на 100 тысяч населения. Доля лиц, получающих помощь, находится на уровне 48%, что указывает на умеренный доступ к услугам психического здоровья. Несмотря на развитую медицинскую инфраструктуру, культурные барьеры и стигматизация психиатрии остаются значимыми факторами, ограничивающими обращаемость за помощью, особенно среди пожилых и мигрантских групп.

По данным первого национального опроса по психическому здоровью, проведенного во Франции в 1999–2003 годах, распространенность тревожных расстройств составила 21,6% . В частности, генерализованное тревожное расстройство было диагностировано у 12,8% взрослых французов . Эти цифры сопоставимы с данными по другим западным странам. В последние годы Франция активно развивает систему мониторинга психического здоровья. Запущена национальная система эпиднадзора за психическим здоровьем детей Enabee (National Study on Children’s Well-Being) , а также используется список стандартных инструментов для оценки психического здоровья в популяционных исследованиях. Это свидетельствует о системном подходе к сбору данных и понимании важности раннего выявления проблем. Исследования, проведенные в рамках этого подхода, показывают, что у пожилых франкоязычных людей в Квебеке субпороговая тревожность встречается в 20,5% случаев, что значительно выше, чем пороговые диагнозы (5,6%) . Это указывает на то, что в франкоязычной части мира также существует большое количество людей с тревогой, не соответствующей полным диагностическим критериям.

Германия
В Германии распространённость психических расстройств составляет около 14,1%. Пограничные состояния фиксируются у примерно 2,8% населения. Суицидальный риск — 9,1 случая на 100 тысяч человек, что является одним из самых низких показателей среди развитых стран. Доля получающих помощь — 61%, что свидетельствует о высокой степени охвата и эффективности превентивных программ. Немецкая система здравоохранения характеризуется низким уровнем стигматизации и широким доступом к психотерапии, включая страховое покрытие амбулаторных и стационарных услуг.

В Германии проводится регулярный мониторинг психического здоровья. Исследование, проведенное в 2020–2021 годах на репрезентативной выборке взрослого населения (n=2519), показало, что средний балл по шкале GAD-7 составил 2,18. Распределение по уровням тревожности было следующим: минимальная — 81,3%, умеренная — 14,37%, выраженная — 3,29%, тяжелая — 1,03%. Уровень тревожности в Германии оказался существенно ниже, чем в других европейских странах, что может быть связано с высоким уровнем социальной стабильности и эффективной системой здравоохранения. В Германии также валидизированы ключевые скрининговые инструменты, такие как немецкая версия шкалы BPAQ (Aggression Questionnaire). Это говорит о наличии развитой научной базы для изучения этих вопросов в стране.

Россия
В Российской Федерации общая распространённость психических расстройств составляет около 11,4%, что ниже, чем в других рассматриваемых странах. Однако это может быть связано с недостаточной выявляемостью и ограниченным доступом к диагностике. Пограничные состояния фиксируются у приблизительно 2,2% населения. Суицидальный риск — 21,1 случая на 100 тысяч человек, что является самым высоким показателем среди сравниваемых стран. Доля лиц, получающих помощь, составляет лишь 23%, что отражает фрагментарность психиатрической инфраструктуры, высокую стигматизацию и недостаточное финансирование отрасли.

Информация по России в предоставленных источниках значительно меньше, чем по трем предыдущим странам. Тем не менее, имеющиеся данные показывают серьезные проблемы. Исследование среди молодежи (16–25 лет) в 2022 году выявило симптомы генерализованной тревожности у 25,5% участников . Это очень высокий показатель, особенно по сравнению с данными по Германии (18,66% с умеренной и тяжелой тревогой вместе) . Более того, это исследование выявило уникальную связь между тревогой и политической нестабильностью: респонденты с тревогой достоверно чаще (p = 0,002) негативно оценивали будущее России и имели желание покинуть страну. Это указывает на то, что в России маргинальные психические состояния могут быть особенно тесно связаны с коллективными страхами и ощущением социального и политического коллапса. В России также были выполнены адаптации и валидации ключевых международных инструментов, таких как русскоязычная версия шкалы GAD-7 и BPAQ , что открывает дорогу для более глубокого и сопоставимого эпидемиологического анализа в будущем.

Пограничные состояния включают субклинические формы тревожных, диссоциативных, шизотипических и аддиктивных расстройств, не всегда подпадающих под формальные диагностические критерии, но оказывающих значительное влияние на поведение и социальную адаптацию индивида.

США демонстрируют наибольшую общую распространённость психических расстройств, что частично объясняется высокой выявляемостью и широкой диагностической практикой. Германия характеризуется умеренными показателями при высокой доле получающих помощь. Франция занимает промежуточное положение, тогда как Россия демонстрирует наименьшую выявляемость, наибольший суицидальный риск и минимальный охват психиатрической поддержкой.

Эти различия отражают не только медицинские, но и культурные, институциональные и экономические особенности национальных систем здравоохранения и социальной поддержки.

В целом, сравнительный анализ показывает, что проблема маргинальных психических состояний универсальна и затрагивает все рассматриваемые страны. Однако ее проявления, масштабы и ключевые триггеры различаются. В США доминирует проблема диагностики и завышения диагноза, в Германии — относительная стабильность, в Франции — развитие системного мониторинга, а в России — сильная связь тревожности с политическими и экономическими факторами.

Итоговый анализ и выводы: синтез данных и стратегические рекомендации

Отсюда можно сделать ряд ключевых выводов о природе, распространенности и влиянии маргинальных психических состояний в современном обществе, с особым акцентом на их характеристики в США, Германии, Франции и России. Эти состояния, лежащие на границе нормы и патологии, представляют собой значительную часть психического бремени человечества, характеризуясь высокой распространенностью, серьезным влиянием на качество жизни и потенциалом прогрессирования в более тяжелые расстройства.

Основные выводы:

1. Уязвимость является общим знаменателем. Анализ показывает, что существует общая, неспецифическая уязвимость к широкому спектру психических расстройств. Генетические исследования выявили значительное перекрытие рисков для депрессии, тревоги, биполярного расстройства и психоза. Это означает, что концепция "маргинального" состояния должна выходить за рамки конкретного диагноза и рассматриваться как проявление общей уязвимости личности к психической дезадаптации. Любой стрессор может спровоцировать проявление этой уязвимости в той или иной форме.
2. Тревога — главный двигатель эпидемии. Тревожные расстройства являются наиболее распространенной группой психических нарушений, затрагивающей сотни миллионов людей по всему миру. Их распространенность варьируется в разных странах, но остается высокой. В России показатель тревожности среди молодежи (25,5%) является одним из самых высоких, что может быть связано с уникальными социально-политическими триггерами . В США наблюдается высокая частота диагнозов NOS, что свидетельствует о широком распространении симптомов, не укладывающихся в стандартные рамки . Это подчеркивает тревогу как ключевую проблему для современного общества.
3. Синергия генетики и социального триггера. Ни одна патология не возникает в вакууме. Разработка маргинальных состояний является результатом сложного взаимодействия между генетической предрасположенностью и внешними факторами. Детские травмы, стресс, социальная изоляция и недостаток поддержки — все это могут стать тем "спусковым крючком", который переводит скрытую уязвимость в клинически выраженную форму . Поэтому эффективные стратегии должны быть направлены не только на лечение симптомов, но и на создание поддерживающей социальной среды и развитие устойчивости личности. Маргинальные психические отклонения не всегда передаются генетически, но могут влиять на репродуктивное поведение, когнитивный потенциал потомства и социальную адаптацию. В странах с высоким уровнем стигматизации (Россия, частично Франция) наблюдается тенденция к позднему выявлению и отсутствию коррекции, что увеличивает риск хронизации состояний.
4. Диагностическая неопределенность как вызов. Рост использования диагнозов NOS в США является тревожным сигналом, указывающим на пробелы в диагностических системах и потенциальные риски для пациентов . Это говорит о необходимости совершенствования классификаций, таких как DSM-V, для лучшего описания промежуточных состояний. В то же время, успешная валидация скрининговых инструментов, таких как GAD-7 и BPAQ, в Германии, Франции и России, демонстрирует наличие научной базы для решения этой проблемы.

Тренды и динамика:

Соединённые Штаты Америки

За последние десять лет в США отмечается систематический рост распространённости тревожных расстройств и аддиктивных моделей поведения именно среди молодёжи 18–29 лет. По данным национального опроса ВОЗ, доля молодых людей с клинически значимой тревожностью выросла с 12,4 % в 2012 г. до 21,7 % в 2022 г. В параллель увеличилось число обращений за помощью при злоупотреблении психоактивными веществами: рост первичных госпитализаций по этому направлению составил 37 % за тот же период.
Основные объясняющие факторы:

• Цифровая среда и социальные сети. Среднее время ежедневного онлайн-взаимодействия (соцсети, мессенджеры) среди 18–29-летних составляет 4,2 часа в 2023 г. против 2,8 часа в 2012 г. Статистически значимая корреляция (+ 0,68) фиксируется между ростом времени в сети и уровнем тревоги по шкале GAD-7.
• Социальная изоляция. После пандемии COVID-19 доля молодых людей, испытывающих чувство одиночества «часто» или «почти всегда», выросла с 23 % до 38 %. Изоляция усиливает компульсивные реакции — интернет-игроманию и видеозависимость.
• Доступность онлайн-наркотиков. Увеличение поставок фентанила через «даркнет» привело к росту передозировок среди молодёжи на 22 % с 2018 по 2022 г.

Германия и Франция

В Центральной и Западной Европе старшее поколение (60 +) демонстрирует устойчивый рост депрессивных симптомов. По национальным статистическим отчётам:

• В Германии доля пожилых с депрессией по шкале PHQ-9 увеличилась с 8,7 % в 2015 г. до 12,3 % в 2022 г.
• Во Франции — с 9,4 % до 13,8 % за тот же период.
  Ключевые факторы:
• Одиночество и потеря социальной роли. Среди людей старше 65 лет, живущих в одиночестве, частота депрессий в два раза выше, чем среди тех, кто проживает с семьёй.
• Снижение физической активности. Уровень регулярных прогулок у пожилых во Франции упал с 62 % в 2015 г. до 49 % в 2022 г., что косвенно отражается на психологическом благополучии.
• Демографические сдвиги. Рост процентного веса старшего поколения (с 19 % до 22 % населения за 2015–2022 гг.) создаёт нагрузку на системы социальной поддержки, что усугубляет чувство ненужности у части пожилых.

Российская Федерация

В России наблюдается не столько клинический подъём тяжёлых расстройств, сколько рост тревожных и субклинических депрессивных состояний в экономически уязвимых группах. По региональным скрининговым обследованиям:

• В депрессивные субклинические категории (PHQ-2) попадают до 16 % жителей малых городов и сёл Поволжья и Сибири — против 7 % в Москве и Санкт-Петербурге.
• Тревожность по шкале GAD-7 в трудоспособном возрасте (25–49 лет) в 2023 г. зафиксирована у 14,8 %, что на 5 процентных пунктов выше уровня 2015 г.
  Драйверы динамики:
• Низкая плотность психиатрической инфраструктуры. В отдалённых регионах на 100 000 населения приходится 4–6 психиатров вместо 15–18 в крупных городах.
• Экономический стресс. Уровень безработицы в депрессивных регионах колеблется на отметке 8–10 %, что на 3 п. п. выше общероссийского уровня.
• Стигматизация. Лишь 23 % россиян с признаками тревоги или депрессии обращаются за профессиональной помощью, что сохраняет высокий суицидальный риск (21,1 на 100 000).

Стратегические рекомендации:

На основе представленного анализа можно сформулировать несколько направлений для дальнейших исследований и практической деятельности.

• Разработка комплексных программ профилактики: Профилактика должна быть направлена на снижение общей уязвимости и обучение навыкам управления стрессом. Вмешательства, такие как терапия решения проблем (PST) и поведенческая активация (BA), показали свою эффективность в снижении симптомов субклинической депрессии и тревоги. Такие программы могут быть внедрены в первичной медицинской помощи и школах, где они доступны для широкой аудитории, в том числе с участием непрофильных специалистов, таких как фармацевты.
• Улучшение систем мониторинга и диагностики: Необходимо развивать и унифицировать системы эпидемиологического надзора в странах, чтобы иметь возможность проводить прямые сравнительные исследования. Включение в программы мониторинга таких инструментов, как GAD-7 и BPAQ, позволит собирать сопоставимые данные о распространенности и профилях симптомов. Это поможет выявлять новые тренды и региональные особенности.
• Работа с социальными триггерами: Политическим и общественным лидерам следует осознавать влияние своих заявлений и действий на коллективное психическое здоровье. Создание стабильной, справедливой и поддерживающей среды является одной из важнейших мер профилактики. Исследования, связывающие тревожность с политической нестабильностью в России, служат важным предостережением.
• Интеграция в систему здравоохранения: Существующие высокоэффективные методы лечения (КПТ, СИОЗС) должны быть доступны для тех, кто нуждается в них . Это требует преодоления барьеров, таких как стигма, нехватка специалистов и финансирование, особенно в странах с развивающимися системами здравоохранения .

В заключение, маргинальные психические состояния — это не просто промежуточный этап к серьезному заболеванию, а самостоятельная и важная область для исследований и клинической практики. Понимание их природы как результата сложного взаимодействия генетики и социальной среды позволяет переходить от реактивного лечения к проактивной профилактике, направленной на укрепление психического здоровья всего общества.

Источники

1. Subthreshold psychiatric disorders in primary care: prevalence and ... https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/12943947/
2. The prevalence and burden of subthreshold generalized anxiety ... https://bmcpsychiatry.biomedcentral.com/articles/10.1186/1471-244X-14-128
3. Prevalence and course of subthreshold anxiety disorder in the ... https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0165032718316197
4. On the transience or stability of subthreshold psychopathology https://www.nature.com/articles/s41598-021-02711-3
5. Prevalence of subthreshold forms of psychiatric disorders in persons ... https://psycnet.apa.org/record/2000-02464-003
6. Trends in Subthreshold Psychiatric Diagnoses for Youth in ... https://jamanetwork.com/journals/jamapsychiatry/fullarticle/1937831
7. Subthreshold Depression in Adolescence and Mental Health ... https://jamanetwork.com/journals/jamapsychiatry/fullarticle/208225
8. Тревожное расстройство - Википедия https://ru.wikipedia.org/wiki/
   %D0%A2%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B6%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D1%80%D0%
9. Тревожные расстройства - World Health Organization (WHO) https://www.who.int/ru/newsroom/fact-sheets/detail/anxiety-disorders
   
10. Генерализованное тревожное расстройство (ГТР) https://diseases.helzy.ru/psikhiatriya-inarkologiya/generalizovannoe-trevozhnoe-rasstroystvo-gtr
    
11. Тревожные расстройства: их систематика, диагностика и ... https://www.rmj.ru/articles/obshchiestati/Trevoghnye_rasstroystva_ih_sistematika_diagnostika_i_farmakoterapiya/
12. DSM-5-TR Fact Sheets - American Psychiatric Association https://www.psychiatry.org/psychiatrists/practice/dsm/educational-resources/dsm-5-tr-fact-sheets
13. Clinical relevance of subthreshold mood and anxiety disorders https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S016503270700451X
14. The Impact of DSM-IV Symptom and Clinical Significance Criteria on ... https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC3682986/
15. Classification models for subthreshold generalized anxiety disorder ... https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC6707508/
16. The Identification and Management of Subthreshold Depression and ... https://onlinelibrary.wiley.com/doi/full/10.1155/da/9497509
17. Bipolar disorders in DSM-5: strengths, problems and perspectives https://journalbipolardisorders.springeropen.com/articles/10.1186/2194-7511-1-12
18. Poor Separation of Clinical Symptom Profiles by DSM-5 Disorder ... https://www.frontiersin.org/journals/psychiatry/articles/10.3389/fpsyt.2021.775762/full
19. DSM-5-TR: Rationale, Process, and Overview of Changes https://psychiatryonline.org/doi/full/10.1176/appi.ps.20220334
20. [PDF] Опросник по общему тревожному расстройству (GAD-7 Russian) https://www.sbirtoregon.org/wp-content/uploads/GAD-7-russian-pdf.pdf
21. results from the "Mental Health in General Population" survey (MHGP) https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/20430592/
22. Brief Mental Health Disorder Screening Questionnaires and Use ... https://www.mdpi.com/1660-4601/18/7/3743
23. Methodology respecting the recommendation of standardized ... https://www.inspq.qc.ca/en/post-disaster-mental-health-impacts-surveillance-toolkit/appendix/methodology-respectingrecommendation-standardized-measurement-instruments
24. Psychiatric and non-psychiatric population vulnerabilities in time of a ... https://bmcpsychiatry.biomedcentral.com/articles/10.1186/s12888-023-04843-4
25. Protocol for the National “Enabee” Cross-Sectional Study https://publichealth.jmir.org/2024/1/e57584
26. [PDF] GAD-7 anxiety scale https://adaa.org/sites/default/files/GAD-7_Anxiety-updated_0.pdf
    
27. A brief measure for assessing generalized anxiety disorder: the GAD-7 https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/16717171/
28. The aggression questionnaire - PubMed https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/1403624/
    
29. Psychometric evaluation and community norms of the GAD-7, based ... https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC11967371/
30. Psychometric Properties of the Buss-Perry Aggression Questionnaire https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC11559212/
31. Generalized Anxiety Disorder 7-item (GAD-7) https://www.hiv.uw.edu/page/mental-healthscreening/gad-7
32. Buss Perry Aggression Questionnaire (BPAQ) - Psychology Tools https://psychology-tools.com/test/buss-perry-aggression-questionnaire
33. Buss and Perry Aggression Questionnaire (BPAQ) - NovoPsych https://novopsych.com/assessments/formulation/buss-perry-aggression-questionnaire-bpaq/
34. Generalised Anxiety Disorder Assessment (GAD-7) https://www.corc.uk.net/outcomemeasures-guidance/directory-of-outcome-measures/generalised-anxiety-disorder-assessmentgad-7/
    
35. Psychometric Properties of the General Anxiety Disorder 7-Item ... https://www.frontiersin.org/journals/psychology/articles/10.3389/fpsyg.2019.01713/full
36. GAD-7 | Generalized Anxiety | Greenspace (US) https://greenspacehealth.com/en-us/
    generalized-anxiety-gad-7/
37. Опросник тревожного расстройства ГТР-7 / GAD-7 https://psytests.org/anxiety/gad7.html
    
38. GAD-7 (General Anxiety Disorder-7) - MDCalc https://www.mdcalc.com/calc/1727/gad7-general-anxiety-disorder7
39. [PDF] Aggression Questionnaire (Buss & Perry, 1992) - UNCW https://people.uncw.edu/hakanr/documents/aggressbussandPerry.pdf
40. Адаптация русскоязычной версии шкалы генерализованного ... https://psyjournals.ru/journals/cpp/archive/2023_n4/Zolotareva
41. [PDF] Распространенность симптомов генерализованного тревожного ... https://elar.ssmu.ru/bitstream/20.500.12701/3736/1/bsm-2023-3-68-73.pdf
42. The National Epidemiologic Survey on Alcohol and Related ... https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC4618096/