«Когда до берега оставалось саженей десять, задняя часть парома осела в воду. Народ в испуге бросился на переднюю часть. Паром накренился, и все находившиеся на нем люди один за другим начали падать в воду».
Эта катастрофа случилась в 1895 году в Каширском уезде Тульской губернии. Теперь это Подмосковье, но тогда, 130 лет назад, судьбой семей пострадавших занимался тульский губернатор Шлиппе.
Все хотели домой
Переправа на Оке, в 20 верстах от Каширы, работала давно. Содержалась она на средства владельца ткацкой фабрики Карякина главным образом для перевозки его товара. Но конечно, пользовались ею и все остальные. За лошадь на переправе брали 15 копеек, с пешего человека — 2 копейки. Так что паром приносил еще и прибыль.
В нескольких верстах отсюда, на противоположном берегу Оки, в Коломенском уезде, стояло большое торговое село Озера с четырьмя фабриками — Моргунова, Щербаковых и др., где трудилось более 12 000 человек.
В субботу вечером, 23 сентября 1895 года, работа на фабриках в Озерах закончилась раньше обычного, в шесть часов. Впереди было целых три праздничных выходных дня — 24, 25 и 26 сентября, и люди спешили домой. Когда основная масса народа пришла к Оке, паром стоял на противоположном, Каширском, берегу. Пока он вернулся назад, его поджидало уже около 300 человек — вдвое больше того, сколько могло вместиться за раз.
Паром того времени — достаточно простое плавучее средство. Это чаще всего несколько лодок с помостом либо подвижной плот, поддерживающие сообщение между двумя берегами реки.
Не пускать народ, силой ломившийся домой, не было никакой возможности, и перевозчик, стоя у доски, положенной с мостка на берегу к парому, просто молчаливо собирал деньги.
Его, правда, пытался остановить помощник, но в ответ услышал, что ничего страшного: «Станут поровнее и переплывем».
В последний момент перевозчик, спохватившись, что людей и в самом деле чересчур, попросил хоть кого-нибудь сойти. Дураков, конечно, не нашлось — сошли лишь двое.
Уже с наступлением темноты перегруженный сверх меры паром отчалил от берега. Проплыв саженей пять, то есть метров десять, заметили, что в лодки от тяжести груза стала проходить вода. На середине реки она добралась и до подмосток парома. Однако, как казалось, парому опасность не угрожала, он продолжал путь. Когда до берега оставалось саженей десять-двенадцать (семь-десять метров), задняя часть парома неожиданно осела в воду, и тогда народ в испуге бросился на переднюю часть. Паром быстро накренился, теперь в сторону берега, и все находившиеся на нем люди один за другим начали падать в воду. Глубина реки в этом месте была немаленькой — пять аршин с четвертью, около четырех метров.
Началась паника, люди стали тонуть, хватаясь друг за друга, и, спасаясь, топить друг друга.
Спасательных лодок на пароме и на берегу не было, поэтому никакую помощь погибавшим подать было невозможно.
Ближайшие же лодки находились вниз по течению на довольно далеком расстоянии.
Услышав крики, сбежался народ из сельца Редькино и с фабрики Карякиных. Утопающим кидали в воду лежавшие на берегу бревна. Многим с помощью этих бревен удалось спастись. Некоторых вытаскивали из воды прибежавшие на помощь люди.
В первую ночь вытащили из воды 12 погибших. К вечеру следующего дня их насчитывалось уже 38. На другой день обнаружили еще четверых, в девяти верстах от сельца Редькино.
Всего же оказалось 42 погибших — 23 женщины и 17 мужчин, часть из них нашли за несколько верст от места катастрофы, в Рязанской губернии. Один пропал без вести.
Пожертвования шли со всей страны
Телеграмма тульскому губернатору Шлиппе от каширского исправника была получена на следующий день, 24 сентября. В ней говорилось, без уточнения подробностей, что в результате несчастья потонуло более ста человек. Владимир Шлиппе немедленно отбыл в Каширу, чтобы лично ознакомиться с тем, что случилось.
Губернатор Шлиппе.
Эта трагедия в буквальном смысле потрясла всю Россию. Сообщение о ней было помещено в столичных газетах, и люди по всей стране начали собирать пожертвования в пользу семей погибших крестьян.
Первый взнос, перечисленный от газеты «Петербургский листок», поступивший в контору редакции пожертвований, составил 66 рублей. От
М. Г-ой — 5 рублей, от служащих А. Кириллова — 25 руб., за упокой душ от Иоанна и Ольги — 20 руб., от Сережи и Венеры — 10 руб., от Н. П. Г-ва — 1 руб., от Фл-ва — 1 руб., от Широкова — 1 руб., от Куд-ва — 1 руб., от Фл-ва, собранные между сослуживцами, — 2 руб. 6 октября оттуда же на имя тульского губернатора Шлиппе поступил еще 131 рубль 20 копеек.
После чего деньги перечислялись ежедневно. По списку № 2, например, 61 рубль, собранный 4 октября в церкви Знамения Божией матери во время панихиды по утонувшим; 6 рублей от служащих погреба братьев Ермаковых, 9 рублей 20 копеек от служащих трактира «Базар». По списку № 3 поступило всего 74 рубля 70 копеек, по списку № 4 — 29 рублей 05 коп.
300 рублей пожертвовала генеральская вдова; 178 рублей 25 копеек были собраны жертвователем среди своих знакомых. От Николая Васильевича Маркова из Санкт-Петербурга пришло 300 рублей и еще 178 рублей 25 копеек собранных им же от разных лиц.
Вид на Каширу Тульской губернии со стороны Оки.
Их императорское высочество Петр Николаевич и великая княгиня Милица Николаевна, узнав о грустном происшествии, случившемся на пароме при селе Озерцы, пожертвовали 200 рублей.
При первом получении от главной конторы редакции газеты «Петербургский листок» пожертвований разных лиц в пользу семейств губернатором Шлиппе было предложено каширскому уездному предводителю дворянства образовать на месте, в Каширском уезде, временную комиссию для распределения пожертвований между нуждающимися под председательством уездного предводителя дворянства Дмитрия Васильевича Ильина.
Позже тульский губернатор отправил в столицу следующее письмо: «Принося от имени несчастных семейств погибших крестьян всем жертвователям за сделанные им пожертвования и вам, г-н редактор, за содействие и присылку этих пожертвований глубокую благодарность, прошу вас, милостивый г-рь, настоящее письмо поместить на страницах уважаемой газеты „Петербургский листок“.
«Тульские губернские ведомости» откликнулись на все случившееся такой заметкой:
«Только что проник слух в печать о несчастии, случившемся недавно на Оке, как тотчас же добродетельные сердца откликнулись на это бедствие крестьян и пожертвования посыпались щедрой рукою в пользу семейств погибших.
Этот отрадный факт говорит в пользу того, что не все же мы бездеятельны и находимся в сонном состоянии Обломова, или, как принято называть, обломовщины; бывают минуты, когда наши лучшие свойства души вдруг прорываются наружу глубокой энергией, тем подъемом духа, который невыразимо побуждает нас проявить себя на каком-нибудь добром деле».
Все извлеченные из воды утонувшие до распоряжения каширского судебного следователя оставались лежать тут же, на берегу, около переправы. Потонувшие и извлеченные из воды опознавались прибывшими родственниками.
В основном это была молодежь от 16 до 28 лет, были даже тринадцатилетние подростки. Самым старшим из погибших исполнилось 39 и 40 лет.
В результате катастрофы осталось шесть круглых сирот: четырехлетние Анна Петрова, Акулина Евстигнеева, Анна Евстигнеева и Иван Андреев двух лет, Степанида Никишина трех лет и семилетняя Прасковья Андреева.
Всего семьям погибших было пожертвовано 4507 рублей 10 копеек, в том числе 430 рублей постановлением каширского земского собрания. Комиссия пришла к заключению, что раздавать всю сумму поровну было бы нежелательно, а потому при распределении ее принимали во внимание прежде всего количество оставшихся после погибших сирот, затем количество работников, оставшихся в семье, и работоспособность самого утонувшего. На этих основаниях все семьи были разделены на четыре разряда, причем в четвертый разряд вошли семьи, в которых не осталось сирот.
Решили деньги, назначенные сиротам, положить на книжки в сберегательные кассы до их совершеннолетия. Причем процентами могли пользоваться лица, на попечении коих эти сироты находились.
Оставшиеся нерозданными 6 рублей 10 копеек вместе со следующими пожертвованиями раздали наиболее нуждающимся в виде единовременного пособия.
А вот семье погибшего Разоренова решили пособия из денег, полученных комиссией, не выдавать, так как на имя вдовы его через редакцию «Нового времени» было собрано около 600 рублей, которые она получила через фабриканта Щербакова.
Спорная переправа
Паром по извлечении из воды оказался вполне исправным. Начальник судоходной дистанции определил, что на нем могло поместиться самое большее 150 человек, и то лишь в том случае, если их расставить по всей площади поверхности равномерно. Несчастье же произошло исключительно потому, что народ подался на одну сторону парома, в результате вода влилась через борта в разливы и затопила их.
На будущее содержателя парома Карякина обязали не принимать на паром более 100 человек пассажиров или 400 пудов груза.
После случившейся трагедии земским собранием 1895 года постановили устроить в этом месте земскую переправу. Весной следующего года управой был открыт перевоз на снятой у местных крестьянин земле, которую они сами в том году сняли у местной землевладелицы графини Баранцевой. В результате деревня Редькино опять оказалась в центре внимания. Плата за этот участок составляла 125 рублей в год.
На земском собрании 1896 г. ревизионная комиссия, рассматривая отчет управы, нашла арендную плату за землю крайне дорогой и предложила изыскать способы для ее понижения. Земское собрание согласилось с этим заключением и попросило сельское общество Большого Редькино снизить арендную плату до 100 рублей в год, но при этом всем местным крестьянам предложено было право дарового проезда. Однако крестьян такая постановка вопроса возмутила. Они не только отказались сдать землю на подобных условиях, но возмущенно заявили, что отныне аренда составит не менее 250 руб. В ответ управа заключила соглашение непосредственно с самой владелицей земли — графиней Баранцевой, которая сдала участок земли за 80 рублей.
События развивались. Весной 1897 г. крестьяне загородили проезд на участок, уверяя, что никогда тут дороги не было.
Не будучи уверенной в правильности плана помещицы, управа вновь заплатила крестьянам за право подъезда к арендуемому участку 250 рублей, но в то же время затребовала планы генерального и специального межевания из губернского правления. Во время своего пребывания в Туле председатель управы рассмотрел эти планы в межевом отделении, и инженеры вновь подтвердили, что на арендуемом земством участке существует, согласно планам, дорога для общего пользования.
Зимой 1898 г. планы, по получении из губернского правления, были отправлены земскому начальнику первого участка с просьбой разъяснить крестьянам с. Большого Редькино действительное направление дороги.
На предложение управы о снятии участка под перевоз на 1898 г. крестьяне Большого Редькино сперва соглашались, но весной совершенно отказали управе в сдаче. Тогда управа снова была принуждена снять землю у графини Баранцевой, в надежде, что крестьяне, убежденные предъявленным им планом, не возбудят беспорядки.
Перемирие поддерживалось до середины мая, когда крестьяне заявили, что ни дороги, ни планов они не признают и загородят проезд.
20 мая их уполномоченных вызвал земский начальник и объяснил их права и обязанности. В тот же день в с. Редькино приехал с планами становой пристав Загорянский и силой своего убеждения достиг того, что крестьяне обещали оставить проезд. Однако 25 числа они снова загородили дорогу, и проезд совершенно прекратился. Вечером на перевоз приехали земский начальник и председатель управы, но никаких уговоров крестьяне не слушали.
28 числа становой пристав Загорянский снова отправился в Редькино с целью хотя бы за вознаграждение открыть дорогу. Задача была крайне важной — местечко-то бойкое.
В день в этом направлении проходило от 100 до 200 и более подвод. Перевести их куда-либо в другое место не представлялось возможным, а ждать открытия дороги путем установления перемирия крайне долго, это могло затянуться на несколько месяцев. Причем речь шла о полосе дороги площадью всего-то в шесть квадратных саженей, то есть около 12 квадратных метров.
В конце концов пришлось вмешиваться губернатору. Переговоры затянулись, и все же 28 мая перевоз через Оку был открыт миролюбивым соглашением.
Читайте полную версию статьи на сайте MySlo.ru:
«Люди, спасаясь, топили друг друга»: история трагедии на смертельной переправе на Оке