Как Минфин открывает сезон распродажи Родины со скидкой 90%
Вот и осень на дворе, а в воздухе, помимо запаха прелых листьев, витает стойкий и такой знакомый аромат грядущей приватизации. Глава Минфина Антон Силуанов, словно зазывала на распродаже уцененного товара, с неподдельным энтузиазмом сообщает нам радостную весть: бюджет надеется выручить от продажи государственного имущества аж целых 100 миллиардов рублей. Звучит солидно, не правда ли? Прямо дух захватывает от такой фантастической суммы.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Силуанов,_Антон_Германович#/media/Файл:Anton_Siluanov_(2019-09-25).jpg
Позвольте предложить вам небольшой экскурс в математику для начинающих, которой, судя по всему, пользуется наше финансовое ведомство.
Господин Силуанов с гордостью отмечает, что в казне скопилось много компаний, которые надо «быстрее продавать в рынок». Милые такие, засиделись на полках, пылятся. Надо бы побыстрее сбыть, пока окончательно не залежались. Эта торопливость всегда наводит на мысль: а не продаем ли мы по цене распродажи в конце сезона то, что является стратегическим активом на десятилетия вперед? Но кто же в таких мелочах разбирается, когда план по сдаче макулатуры горит!
Цифра в 100 миллиардов — это, безусловно, шедевр бюджетного оптимизма. Давайте просто положим ее рядом с другими цифрами нашего бытия. Например, расходы на «национальную оборону» в том же бюджете измеряются трлн, с буквой «Т». Один только ПВО-комплекс, охраняющий небо над моим дачным участком, вероятно, стоит дороже, чем парочка проданных на корню портов или научных институтов. Получается, что мы распродаем наследие поколений, чтобы покрыть расходы нескольких недель военной операции. Солидная финансовая стратегия! Продаем семейное серебро, чтобы купить пару пачек доширака — в долгосрочной перспективе выглядит неубедительно.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Норникель#/media/Файл:Nornickel's_Bystrinsky_Mine_and_Concentrator.jpg
Но самый изыск заключается в ошеломительных успехах прошлого года. Росимущество скромно так сообщает, что в 2024-м приватизация принесла 132 миллиарда. Браво! Кажется, это рекорд! Правда, если копнуть чуть глубже и вспомнить, скажем, приватизацию 1990-х, то окажется, что тогда за примерно такую же сумму (в пересчете на современные деньги) ушли целые отрасли промышленности. Продать одну тысячную «Норникеля» сегодня — это почти как продать весь «Норникель» тогда. Прогресс налицо: теперь мы умудряемся продавать по второму, третьему, десятому разу то, что уже давно должно приносить стабильный доход, а не быть разовым источником для латания дыр.
Апофеозом же этого финансового цирка являются планы на будущее. В 2026 году Минфин скромняга так скромняга планирует аж до 300 миллиардов! Это как пообещать, что через два года вы будете зарабатывать в три раза больше, но для этого вам нужно сегодня продать почку, а завтра — часть печени. Стратегия, достойная гения.
В сухом остатке имеем прекрасную картину: государство, которое не может (или не очень хочет) наладить эффективное управление госсобственностью, предпочитает не лечить больного, а снять с него последнюю рубашку и продать ее за копейки, чтобы хватило на аспирин. И все это подается под соусом блестящих экономических новостей.
Остается лишь восхититься ядовитым изяществом этой формулы: чем хуже мы управляем, тем больше нам есть что продать. И тем громче мы можем хлопать себя по плечу, сообщая об очередной «победе» над бюджетным дефицитом.
До следующих выборов, господа, до следующих выборов точно хватит.
Екатерина Мороз