Моя жена решила скрасить наш тихий семейный вечер разговором о высоком — о травмах на фронте. Сообщила, что муж ее одноклассницы, передвигаясь на военном транспорте, не поделил дорогу с противником в виде мины и в результате спора лишился конечности.
Моя реакция, выверенная и апробированная в полевых условиях, была безупречна: «О, отлично! Парень молодец! Теперь у него начинается новая жизнь — с чистого листа, точнее, с одного чистого культяпа. Война для него закончилась, теперь главное — не проиграть войну с бюрократизмом за пенсию и не дать жене разлюбить себя за то, что стал короче на полметра. Это не трагедия, это апгрейд! Теперь он может стать киборгом, пиратом или как минимум звездой TikTok с протезом, который стреляет лазером (опционально). Его жене надо срочно закупать шампанское и искать хорошего протезиста, а не рыдать в подушку!»
Лицо моей супруги в этот момент выражало весь спектр человеческих эмоций — от «я вышла замуж за психопата» до «где же я растеряла его человечность, может, в прошлый четверг под диваном?».
Дорогая, я тебя умоляю! Это не отсутствие души. Это — профессиональная оптимизация взгляда на мир. Мой мозг работает как старый, но надежный советский калькулятор: вводишь данные «жив», «в сознании», «не обуглен» — он выдает результат «ФАНФАРЫ!». Гражданские же видят трагедию в формате 4K, а мы, военные, воспринимаем ее через старый добрый черно-белый монитор, где главное — не оттенки серого, а факт наличия или отсутствия картинки.
Люди делят мир на черное и белое. Мы делим его на «плохо» и «уже не так плохо, могло быть и хуже». Для вас сломанный ноготь — катастрофа вселенского масштаба. Для нас сломанный позвоночник — повод порадоваться, что осколок прошел на два сантиметра левее и не превратил тебя в фарш.
Так что моя реакция — это не бесчувственность. Это санитарная обработка реальности черным юмором, чтобы она не проедала дыры в психике. Это как смотреть на мир в противогазе: дышать тяжело, зато не отравишься. А жене я пообещал, что в следующий раз буду рвать на себе волосы и голосить о судьбе несчастного, как положено нормальному человеку. Но тайком я все равно буду думать: «Повезло мужику! Теперь его военная ипотека закрывается, и он может спокойно учиться танцевать на костылях!».