В Екатеринбурге 60-летний Андрей Нестеров, обычный водитель с болью в ноге, хотел вернуть здоровье с помощью платной операции. Вместо этого он оказался в реанимации, лишившись обеих ног из-за сепсиса. Его дочь Ксения и жена Ирина в отчаянии: мужчина перестал узнавать близких, а врачи дают мало шансов на выживание.
Боль в ноге: путь к операции
Андрей Нестеров семь лет страдал от боли в правой ноге. Она начиналась в бедре, отдавала в колено и усиливалась при ходьбе. Мужчина, водитель с 30-летним стажем, работал на грузовике, доставляя запчасти. Коллега, заметив, как он хромает, посоветовал обратиться в частный медцентр в Екатеринбурге. «Там хирург хороший, сделает всё по уму», — сказал он. Андрей, доверяя рекомендации, записался на приём.
Врач, сосудистый хирург с 20-летним опытом, предложил баллонную ангиопластику — процедуру для расширения артерий. «Это поможет, будешь ходить без боли», — пообещал он. Анализы, сданные Андреем 15 августа, показали норму: сердце крепкое, сахар в крови 5.2, никаких инфекций. Стоимость операции — 50 тысяч рублей, наличными. Андрей, скопивший деньги с пенсии, согласился. 20 августа его положили в Верхнепышминскую ЦГБ им. П.Д. Бородина. Он был полон надежды: «Скоро снова за руль».
Операция и первые тревоги
21 августа Андрея прооперировали. Процедура длилась два часа: хирург ввёл баллон в артерию, чтобы восстановить кровоток. После наркоза Андрей чувствовал слабость, но был в сознании. Дочь Ксения позвонила: «Пап, как ты?» Он ответил, потирая виски: «Слабость, но врач сказал, что через пару дней домой». Жена Ирина, которая каждый день звонила мужу, заметила его бодрый голос. Но через два дня всё изменилось.
23 августа Андрей пожаловался на жжение в ноге. «Как будто ток пробегает», — говорил он Ирине. Он просил выписать его, надеясь, что дома станет легче. Но 25 августа он стал рассеянным: путал имена, забывал, что ел на обед. Врачи обнаружили низкий гемоглобин — 80 вместо 130. Андрею сделали переливание крови, но улучшений не было. «Он смотрел на меня, но как будто не видел», — вспоминала Ирина, сжимая его руку в палате.
26 августа хирург выписал Андрея, вручив список лекарств: антибиотики, обезболивающие. Но ходить он не мог — ноги подкашивались. Ирина заказала транспортировку лежачих больных: два санитара перенесли Андрея в машину, уложив на носилки. Дома, в их двухкомнатной квартире на Уралмаше, он лежал на диване, пытаясь встать. «Я же обещал Ксюше на дачу поехать», — бормотал он, но сил не хватало.
Волдыри и сепсис: катастрофа
27 августа состояние Андрея ухудшилось. Он перестал вставать, жаловался на тревогу, путал дни. Ксения, 28-летняя менеджер, заметила: отец не узнаёт её, называя сестрой. Вечером Ирина обнаружила на икрах мужа волдыри — пузыри с мутной жидкостью, по 2–3 см, как ожоги. Она обработала их антисептиком, но Андрей спал беспокойно, хватаясь за простыню. Родственник, зашедший в гости, был в шоке: «Он посмотрел на меня, как на чужого».
К 20:00 Андрей начал задыхаться, пульс участился до 120 ударов. Ирина вызвала скорую. Бригада забрала его в ГКБ №14. Там врачи сделали флюорографию — лёгкие чистые, но сахар в крови подскочил до 33 при норме 4.8. «Это не диабет, что-то пошло не так», — сказал терапевт, назначая инсулин. Но 28 августа стало ясно: волдыри — признак сепсиса. Кожа на ногах почернела, начался некроз. Врачи приняли решение: ампутация обеих ног до тазобедренного сустава.
Реанимация: борьба за жизнь
29 августа Андрея перевели в хирургическую реанимацию. Операция длилась четыре часа: хирурги удалили обе ноги, чтобы остановить инфекцию. Его подключили к ИВЛ и гемодиализу — почки начали отказывать. Ксения и Ирина дежурили у дверей реанимации, держа в руках его любимую кружку с надписью **«Лучший папа»*. Врачи были мрачны: «Шансов почти нет, сепсис слишком тяжёлый». Но 6 сентября Андрей открыл глаза, впервые за неделю. Он не говорил, но сжал руку жены.
Ксения, в слезах, рассказала: «Мы не знаем, что пошло не так. Операция была платной, врач обещал результат»». Семья связалась с терапевтом Андрея, которая наблюдала его пять лет. Она помогла перевести его в реанимацию и настояла на проверке. Юрист Юлия Липинская, взявшаяся за дело, подала жалобу в ТФОМС Свердловской области. «Мы проверяем качество операции, анализы, всё», — сказала она, листая документы в офисе.
Семья в отчаянии: поиск правды
Ксения и Ирина живут в ожидании. Квартира полна вещей Андрея: его куртка на вешалке, ключи от грузовика, фото с внуком на холодильнике. Ксения, работая из дома, ищет ответы: «Почему волдыри? Почему сепсис?» Она вспоминает, как отец учил её водить машину, смеясь над её страхом перед сцеплением. Ирина, 58-летняя продавщица, не спит ночами, молясь за мужа. «Он всегда был сильным, не сдавался», — говорит она, перебирая его старые грамоты.
Следствие идёт: ТФОМС запросил историю болезни, анализы до и после операции. Семья подозревает: во время ангиопластики могли занести инфекцию или повредить сосуды. Хирург, проводивший операцию, отказался комментировать, но передал через коллегу: «Случай сложный, осложнения бывают». Андрей остаётся в реанимации, его состояние тяжёлое, но он дышит — для семьи это надежда.