К весне 1671 года положение Степана Разина и его немногочисленных соратников, укрепившихся в Кагальницком городке на левом берегу Дона, стало критическим.
В это же время правительственные войска начали блокаду Дона, надеясь лишить отряд Степана Разина притока беглых. Воеводы Воронежа, Коротояка и других прилегающих к Дону городов получили жесткие государевы грамоты, в которых приказывалось немедля «по дорогам, которыми наперед сего езживали или пеши хаживали на Дон, и во всех причинных местах учинить заставы крепкие и приказать заставным головам и служилым людям под смертною казнью, чтобы они берегли того накрепко, чтоб отнюдь мимо застав… никто ни в чем сухим и водяным путем на Дон не проехал и пеш не прошел и не прокрался». Торговых людей, которые вопреки запрету шля на Дон с товарами велено было «казнить смертию безо всякия пощады», а тем, кто известит правительственных чиновников о движении торговцев на Дон, отдавать их пожитки и товары. О результатах блокадных мероприятий царь требовал от воевод докладов в Разрядный приказ «без мешкоты».
И завертелся огромный и сложный чиновничий механизм Российского государства, приводя в движение соответствующие приказа, воеводства, полки. Сравнительно скоро на главных дорогах, ведущих к мятежному Дону, появились сильные правительственные заставы. Используя экономическую зависимость Дона от Русского государства, зная, что казаки не занимаются хлебопашеством, царское правительство совсем запретило ввоз хлеба донским казакам до тех пор, «пока не отстанут от воровства». Домовитым казакам, сторонникам Москвы, царь послал от щедрот своих несколько тысяч четвертей драгоценного хлебушка, прозрачно намекая, что остальные милости государевы последуют вслед за поимкой Степана Разина.
В довершении ко всему Московское правительство решило использовать в своих целях такую мощную пропагандистскую организацию, какой была Русская Православная Церковь…
…В один из серых мартовских дней 1671 года государь Алексей Михайлович пригласил к себе патриарха Московского и всея Руси Иоасафа с его ближайшим окружением. В назначенный час государь почтительно встретил духовного пастыря, припал к его тщедушной руке и велел усадить на почетное место.
- Ныне ведомо стало от донских казаков, которые пришли в Москву просить милости и отпущения вины своей, - тихо начал Алексей Михайлович, - что вор Стенька от злобы своей не престает и на святую церковь воюет тайно и явно, и православных христиан тщится погубить пуще прежнего и творит такое, чего и басурманы не чинят: православных людей жжет вместо дров». Алексей Михайлович умолк, глядя, какое впечатление произведет его сообщение на патриарха, тот молча сидел, ожидая главного: не ради же этого пригласил его государь! «И мы, великий государь, - продолжал все так же тихо царь, - ревнуя по господе бозе вседержителе, имея усердное попечение о святой церкви, за помощью того бога терпеть ему вору не изволяем». Царь привстал с трона и, прямо глядя в тусклые глаза патриарха, твердо закончил: «И вы б, отец и богомолец, и великий господин святейший Иоасаф, патриарх Московский и всея Руси, со священным собором совет свой предложили».
Старец минуту молчал, потом, опираясь на свой фигурный посох, встал и торжественно возгласил чуть дрожавшим от волнения и старости голосом:
- По данной нам от бога благодати, не терпя святой божией церкви в поругании и православных христиан в погублении, мы, смиренные пастыри словесного христова стада и блюстители ево закона, того вора Стеньку и единомышленников ево, яко пагубного волка от стада христова, от святыя церкви, яко гнилой уд от телесей, яко пращею словом уст своих отсекоша и прокляша»!
Двенадцатого марта 1671 года патриарх Иоасаф, одетый в торжественные ритуальные одежды, в церкви предал анафеме – церковному проклятию – Степана Разина и его сподвижников. Мощно и разноголосо гудели колокола всех московских и подмосковных церквей, патриарх твердым голосом пел слова анафемы народному вожаку Степану Тимофеевичу:
- Вор и изменник и клятвопреступник и душегуб Стенька Разин, - гулко раздавалось под сводами собора, - забыв святую и соборную церковь и православную христианскую веру, великому государю изменил и многие пакости и кровопролития учинил и всех купно православных, которые к ево воровству не пристали, побил, потом и сам вскоре исчезе, и со единомышленники своими да будет проклят»!
- Анафема! Анафема! Анафема! – трижды торжественными голосами повторили священники, собравшиеся в соборе. Патриарх с новой силой и воодушевлением продолжал:
- Страх господа бога вседержителя презревший, и час смертный и день забывший, и воздаяние будущее злотворцам во ничто же вменивший, церковь святую возмутивший и обругавший, и к великому государю и царю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу, крестное целование и клятву преступивший, иго работы отвергший, и злокозненным своим коварством обругаючи имя блаженные памяти благоверного царевича и великого князя Алексия Алексеевича народ христиано-российский возмутивший, и многие невежды обольстивший, и лестно рать воздвигший, отцы на сыны, и сыны на отцы, браты на браты возмутивший, души купно с телесы бесчисленного множества христианского народа погубивший и премногому невинному кровопролитию вине бывший, и на все государство Московское, злоумышленник, враг, и крестопреступник, разбойник, душегуб, человекоубивец, кровопивец, новый вор и изменник донской казак Стенька Разин, с наставники и злодейству его приставшими, лукавое начинание его ведущими пособники, с Сенькою Паншинским, с Гришкою Терновским, с Лазарьком Тимофеевым, с Ивашкою Токачом, с Пронькою Шумливым, с Селькою Шелновским, с Янькою Гавриловым, с Левкою Хохлачом, с Федь Турченином, с Ваською Усом, с Олешкою Ивановым с товарыщи, яко Даван и Авирон, да будут прокляты вси еритицы, анафема». (Известен ряд списков «чина православия», в которых имеется анафематствование Степану Разину: Иркутский, Московский соборный, Архангельский, Вологодский, Псковский, Новгородский (см. К. Никольский. Анафематствование, совершаемое в первую неделю великого поста. СПб. 1879). Впервые анафема Степану Разину и его соратникам была опубликована в 1775 году в «Древней российской вивлиофике», издававшейся в Санкт-Петербурге (часть VIII).
- Анафема! Анафема! Анафема! – снова трижды громко возгласили присутствующие. Патриарх широким жестом благословил собравшихся и покинул собор.
Вскоре это анафематствование повторили во всех московских церквах, а затем анафема Степану Тимофеевичу и его сподвижникам прокатилась по храмам православной Руси. С тех пор каждый год в соборное воскресенье – первое воскресенье после недели великого поста – именуемое «торжеством православия», по российским церквам предавали торжественному проклятию народного героя Степана Разина, намеренно, для унижения, поставив его в один ряд с злейшим врагом русского народа Гришкой Отрепьевым.
Прошли столетия… После свержения российского самодержавия в феврале 1917 года, Поместный «Собор отменил анафему за дерзание на бунт и измену царю» (см. Шубин А. Священство против царства. // «Родина». № 8. 2011. С.89.). Снята была анафема и со Степана Разина и его сподвижников, как борцов против самодержавия, которое благополучно скончалось в России в начале марта 1917 года, когда от императорской власти отказался брат отрекшегося Николая Второго великий князь Михаил.
Михаил Астапенко, член Союза писателей России, академик Петровской академии наук (Санкт-Петербург).