Историю американской девочки из штата Мэн, которая в возрасте десяти лет написала письмо главе Советского Союза, а через полгода летом 1983-го приехала в Москву вместе со своими родителями по приглашению Андропова, знают, наверное, все. Подобные визиты были и раньше, и позже. Но именно Саманта своей непосредственностью, любознательностью и улыбкой, казалось растопила лёд холодной войны между США и СССР. Саманта пробыла в СССР всего две недели, но успела увидеть очень многое: Москву, Артек, Ленинград. В Артеке она подружилась с Наташей Кашириной, которая была немного старше и хорошо знала английский. Вот что рассказывает сама Наташа об этой дружбе: Я познакомилась с Самантой в июле 1983 года, ближе к концу моей летней смены в Артеке. Помню, перед её приездом все в лагере были очень взволнованы и даже немного насторожены. Большинство ребят никогда раньше не встречали американцев, не говоря уже об американце, который к тому же был личным гостем лидера Советского Союза! Мы пытались пред
Историю американской девочки из штата Мэн, которая в возрасте десяти лет написала письмо главе Советского Союза, а через полгода летом 1983-го приехала в Москву вместе со своими родителями по приглашению Андропова, знают, наверное, все.
Подобные визиты были и раньше, и позже. Но именно Саманта своей непосредственностью, любознательностью и улыбкой, казалось растопила лёд холодной войны между США и СССР.
Саманта пробыла в СССР всего две недели, но успела увидеть очень многое: Москву, Артек, Ленинград. В Артеке она подружилась с Наташей Кашириной, которая была немного старше и хорошо знала английский.
Вот что рассказывает сама Наташа об этой дружбе:
Я познакомилась с Самантой в июле 1983 года, ближе к концу моей летней смены в Артеке. Помню, перед её приездом все в лагере были очень взволнованы и даже немного насторожены.
Большинство ребят никогда раньше не встречали американцев, не говоря уже об американце, который к тому же был личным гостем лидера Советского Союза!
Мы пытались представить, как будут выглядеть Саманта и её родители, когда отправимся встречать их в аэропорт. Признаюсь, наше воображение немного разыгралось.
Когда мы наконец увидели улыбающуюся, худенькую, симпатичную девочку, выходящую из самолета, один из ребят позади меня вздохнул с облегчением: «Она похожа на любую девочку, которую я знаю!»
После этого все наши тревоги и беспокойства развеялись, и нас захлестнул вихрь радостного возбуждения.
Саманта – любознательный ребёнок и хотела всё знать и видеть! Ей был интересен каждый аспект нашей жизни. Всё, от наших повседневных дел и еды в лагерной столовой до всех наших занятий, включая ежедневную уборку в общежитии, – всё это казалось ей увлекательным.
У нас с друзьями был миллион вопросов к Саманте. Мы хотели узнать о её доме, школе, друзьях, в какие игры они играют и так далее. Я не помню, чтобы мы когда-либо обсуждали политику или говорили о наших правительствах; нам просто хотелось узнать о жизни детей на другом конце света.
Иногда ребята из лагеря просили меня переводить для них и объяснять Саманте, как важно поддерживать мир между нашими странами, но мне казалось излишним говорить это другу, с которым мы даже ни разу не спорили. То, что мы все хотим жить в мире, было само собой разумеющимся.
За три безумных дня, которые Саманта провела в «Артеке», мы с ней поняли, что у нас много общего. Мы обе обожали плескаться в море и нырять за красивыми камешками и ракушками, обе считали мальчишек вредными, обе любили животных и обе терпеть не могли еду в кафе.
Когда Саманте и её семье пришло время отправляться в следующий пункт их путешествия, мой родной Ленинград, мы договорились встретиться там, чтобы провести ещё один день вместе.
Я с гордостью познакомила её с моим любимым летним местом в моём городе – Петергофом – волшебным местом, полным роскошных дворцов, фонтанов и всего самого примечательного.
В ответ, после экскурсии, Саманта и её семья пригласили меня и мою маму на обед в их отель, где мы с Самантой играли и просто дурачились.
Мы примерили балетки, которые она получила в подарок от одной из прим Кировского балета накануне вечером, и сыграли дуэт «Chopsticks» на антикварном пианино, которое нашли в отеле.
В тот день мы обе были очень счастливы и не хотели расставаться и прощаться никогда. Однако жизнь шла своим чередом, и в тот день я видела Саманту в последний раз.
После того, как Саманта уехала из СССР, я получила от неё несколько открыток, одну из которых – из Японии. В ней она писала мне о своей работе в области детской дипломатии и задавала такой вопрос:
«Если такие дети, как мы, могут стать друзьями, просто узнав друг друга и проведя немного времени вместе, то о чём же на самом деле спорят наши страны?»
Это послание мира и дружбы нашло отклик у людей по всему миру.
Мы все верили, что те тонкие нити человеческих связей, которые мы создавали – умноженные на тысячи нас – сыграют свою роль в сокращении пропасти, которую правительственные идеологи создали между нашими странами.
Я стала президентом одного из этих клубов, надеясь, что и я смогу внести свой скромный вклад и поддержать и укрепить движение, начатое Самантой. Наш клуб регулярно встречался с иностранными туристами, с интересом узнавал об их образе жизни, показывал им наш и налаживал личные связи и дружеские отношения.
После трагической гибели Саманты в 1985 году многих из нас охватило чувство отчаяния, словно путеводная звезда и вдохновение движения за мир и дружбу угасли.
Не преувеличиваю, если скажу, что весь Советский Союз оплакивал уход Саманты, словно родную дочь.
В то время я получала бесчисленные письма от детей и взрослых из самых разных уголков всех советских республик. Эти письма были полны обещаний сохранить наследие Саманты и продолжать укреплять народную дипломатию личными усилиями.
В Ленинграде мы обрели новый импульс надежды, узнав, что Джейн Смит продолжает продвигать видение будущего Саманты через Фонд Саманты Смит. Эта организация предоставляла детям из многих стран возможность лично познакомиться друг с другом, проводя время вместе в лагере в Соединенных Штатах.
В 1991 году мне посчастливилось провести время в таком лагере в родном штате Саманты, Мэн, работая там консультантом. Это был один из самых замечательных и плодотворных опытов в моей жизни.
В 1991-м году Наташе Кашириной было уже 22 года. Во время свой работы в США она познакомилась со своим будущим мужем.
Сегодня, когда народы мира, кажется, всё больше отдаляются друг от друга, я не могу не думать о том, что делала бы Саманта, чтобы противостоять этому отчуждению.
Я, как учитель начальной школы в Лос-Анджелесе, каждый год рассказываю историю Саманты своим ученикам. Я призываю их узнавать, как можно больше о мире за пределами наших границ и о разных людях, живущих в нём.
Мы пишем письма друзьям по переписке в России, а также обмениваемся рисунками и фотографиями. И таким, пусть и небольшим, но образом, мы с учениками стараемся следовать примеру Саманты и делать мир лучше, менее разобщённым.
Будучи взрослыми, мы знаем, что дети – наше будущее, и поэтому наш долг – сохранить эту планету для будущих поколений.
Дети, в свою очередь, часто вдохновляют нас жить с терпением, добротой и мужеством; они благословляют нас радостью, нежностью и бесконечным чувством удивления.
То, чему мы учим наших детей о других людях и о том, как преодолевать границы для установления человеческих связей, повлияет на их действия, когда они возьмут на себя управление этой великой страной, что неизбежно и произойдет.
Это интервью Наталья (Каширина) Росстон давала летом 2015 года на фотовыставке в честь Саманты Смит в Библиотеке штата Мэн.
Вот почему эта выставка так важна. Наследие Саманты для нашей страны должно быть сохранено и преумножено.
Мы должны научить наших детей, что личные добрые дела и дружба имеют значение, что каждый из нас обязан преодолевать разногласия и создавать неразрывные связи, способные устранить разногласия между правительствами и укрепить общие связи между нашими народами.
Мы должны дать нашим детям понять, что один ребёнок может объединить две страны, даже если их лидеры находятся в разногласиях.
И, когда наши дети твёрдо знают это, как Саманта, прочный мир становится действительно возможным.