Решение о ядерном ударе всегда принимаются коллегиально. Не может один человек нажать на "красную кнопку". Оно должно быть принято единогласно всеми ответственными лицами, ведь на них действительно лежит огромная ответственность за всю планету.
В тот раз двое ответственных из троих приняли такое решение. Но третий категорически был против, несмотря на то, что он не входил в штатный состав лиц, принимающих решения, но оказался там по волею случая и занимал вышестоящую должность.
Карибский кризис 1962 года поставил мир на грань ядерной катастрофы. Противостояние между СССР и США могло закончится плачевно, обе стороны были настроены решительно. Один неверный шаг мог породить цепную реакцию между двумя государствами, владеющими ядерным оружием и готовыми применить его. И такая ошибка была почти совершена, с советской стороны, хотя инструкция предписывала в этом случае дать залп ядерным оружием.
Осенью 1962 года советская подводная лодка Б-59", оснащенная ядерными торпедами, отправлялась к берегам Кубы, в ответ на американскую блокаду. 27 октября 1962 года корабли и самолеты ВМС США запеленговали советскую подводную лодку и начали сбрасывать глубинные бомбы, чтобы заставить субмарину всплыть. Позже выяснилось, что эти бомбы были предназначены не для уничтожения подводной лодки, а для подачи сигналов с требованием всплытия.
Но командование экипажа "Б-59" посчитало, что начались крупномасштабные боевые действия между США и СССР. Связи с Москвой на глубине не было, соответственно, не было возможности уточнить ситуацию. Всплывать нельзя — на воде враждебный американский флот (в районе действия курсировали 11 эсминцев и авианосец ВМС США).
Обстановка на борту подлодки была напряженной: вокруг глубинные разрывы, замкнутое пространство, понимание серьёзности политической ситуации и стойкое ощущение, что началась Третья мировая война, о которой все говорили на земле. Сама ситуация подталкивала к роковому решению. Из-за разряженных батарей вышла из строя система кондиционирования, температура поднялась выше 45 °C, воздух наполнился углекислым газом. Моряки теряли сознание, страдали от нехватки кислорода и не могли трезво мыслить.
Командование советской подводной лодки в лице командира корабля капитана Валентина Савицкого и политрука Ивана Масленникова приняло решение дать залп ядерными торпедами. Но на борту подводной лодки находился ещё один человек, начальник штаба 69-й бригады подводных лодок кавторанг Василий Архипов, которого должны были доставить в кубинский порт для координации действий советских подводных субмарин бригады. По своей должности он являлся старшим над офицерами экипажа.
У Архипова уже был опыт участия в войне, в 1945 году в качестве курсанта-дублера БЧ-1 он на тральщике участвовал в боевых действиях против Японии. И у Архипова был уникальный опыт принятия решений в экстремальных ситуациях.
Летом 1961 года он в качестве дублёра-командира участвовал в походе атомной подводной лодки "К-19", на которой произошла авария, грозившая расплавлением ядерного реактора подводной лодки.
В экстремальной ситуации на корабле вспыхнул конфликт — часть офицеров потребовала затопить подводную лодку, а экипаж высадить на норвежском острове Ян-Майен.
Архипов встал на сторону командира подводной лодки кавторанга Николая Затеева, бунт удалось предотвратить, а с аварией справиться. Но все офицеры, (в том числе и Василий Архипов), мичманы и матросы получили тогда дозы радиации.
И вот снова критическая (уже для мира) ситуация, в которой Архипов уже был вынужден пойти против командира корабля и политрука, принявших решение в ответ на глубинную бомбёжку применить ядерное оружие.
Еще на базе ВМФ Архипов интересовался, в каких случаях следует применять ядерное оружие против американцев? Но никто из командования бригады не смог дать убедительный ответ по этому поводу. Тогда Архипов обратился к заместителю Главнокомандующего ВМФ адмиралу В.А. Фокину: — Неясно, товарищ адмирал, зачем мы взяли атомное оружие. Когда и как нам следует его применять?
Адмирал В. А. Фокин не смог дать ответ на этот вопрос, а начальник штаба Северного флота заявил, что оружие может быть применено в случае нападения на лодку, причинившего ей повреждения («дырку в корпусе») или по специальному приказу из Москвы.
Савицкий и Масленников были уверены, что условие для применения ядерного оружия соблюдено — явное нападение на подводную лодку. Но Архипов апеллировал — "дырке в корпусе же нет" и приказ из Москвы не получен. Он убедил старших офицеров не торопиться с принятием решения, всплыть на поверхность, несмотря на угрозу воздействия кораблей и самолетов ВМС США и связаться с Москвой.
Советская подводная лодка всплыла и была обнаружена американскими кораблями, но вооруженного конфликта удалось избежать, приказ, полученный из Москвы в ответ на запрос, запрещал применять ядерное оружие.
Твёрдость и способность капитана второго ранга Василия Архипова сохранять хладнокровие в критической ситуации предотвратили казавшийся уже неминуемым ядерный удар, который мог перерасти в глобальную войну.
Много лет спустя, в ходе конференции в Гаване 13 октября 2002 года, посвящённой 40-летней годовщине Карибского кризиса, Роберт Макнамара (министр обороны США в 1962г.) заявил, что ядерная война была значительно ближе к своему началу, чем считалось ранее.
Один из организаторов конференции Томас Блэнтон из Университета Джорджа Вашингтона сказал, что, по его мнению, "парень по фамилии Архипов спас тогда мир".
Таким образом были обнародованы засекреченные данные того инцидента, которые пришлось признать и российской стороне. Но благодарить уже было некого, вице-адмирал Василий Александрович Архипов скончался 19 августа 1998 года в возрасте семидесяти двух лет.
За самоотверженные действия в том инциденте он был награжден орденом Красного Знамени. А в 2017 году за отказ произвести запуск торпед с ядерной боеголовкой во время Карибского кризиса (1962) Василий Архипов был удостоен премии «Future of Life Award» (посмертно). 50 тысяч долларов, которые составляли премию, были переданы внуку Василия Архипова.