Есть истории, которые рассказывали мои родители, не очень длинные, но при этом забавные.
Собираю потихоньку, пока помню. Для будущих внуков, в частности 😍
Частая для сибиряков поколения моего отца и старше история:
Уже взрослыми охотились с другом.
Набрели на заросли малины.
Крупная, сладкая, невозможно мимо пройти.
Увлеклись.
Ягодка за ягодкой, всё дальше в малинник.
Слышат, рядом кто-то шебуршит, тоже малину ест, даже причмокивает слегка.
Отодвинули ветки, полюбопытствовать.
Медведь. Застыли на месте.
Мишка тем временем, на их счастье, от трапезы не отвлекается, больно место ягодное.
Да так ловко он эту малину ел, что спустя годы, рассказывая, отец как будто видел этого медведя снова:
поднимет веточку, усыпанную снизу ягодой, языком, как метёлкой, сметёт все до одной, почмокает и следующую веточку поднимает.
Тихонечко, стараясь не издать ни звука, охотники попятились в обратную от мишки сторону, чуть-чуть ещё прошли едва слышным шагом, а дальше ломанулись, не разбирая дороги, даже где-то кубарем в овраг скатились.
Уже в 70-е, возвращались большой компанией, тоже с охоты. По пути на станцию, где проходила электричка до города, забрели в домик лесника.
Тот их радушно встретил, накормил, напоил, на стол, кроме всего прочего, поставил медовуху.
Вкусная, рассказывал отец, не оторваться.
Лесник их несколько раз предупредил, чтобы не налегали: коварный, говорил, напиток
Но разве компанию взрослых мужиков такими предупреждениями остановишь?
Только раззадоришь ☺️
"Пьем,- рассказывал отец, - а голова абсолютно ясная"
Никаких признаков опьянения, только весело.
Собрались идти дальше, как раз к электричке успевали.
Из леса почти вышли, вот уже насыпь железнодорожная видна.
И тут у всех одновременно отказали ноги.
Упали, лежат, ногами даже двинуть не могут, тяжелые, а голова по-прежнему ясная ☺️.
Пытались на руках ползти, не получилось, ещё и хохот пробрал 😆.
Пока они барахтались, электричка показалась и мимо проехала.
Через какое-то время ноги отпустило, добрели до станции, несколько часов ждали следующую электричку...
У папы и мамы были совершенно противоположные способности ориентироваться в пространстве.
Хотя, наверное, мама немного преувеличивала свой "топографический кретинизм", поскольку в незнакомом лесу бывала только с отцом, и могла не заботиться о том, чтобы запоминать дорогу.
Отец же наоборот, мог выйти из любого, даже незнакомого леса.
Было дело, его на спор заводили в незнакомую тайгу с завязанными глазами и засекали время. Выходил даже раньше.
Грибник был исключительный, быстрый и эффективный 💪🔥.
Мама тоже хорошо собирала грибы, но всегда признавала, что у Толи получается быстрее и лучше ☺️.
"Мы, - рассказывала, - ещё на краю леса, идём потихоньку, собираем. А Толя уже пробежался и с полной корзиной возвращается"
Рыбачил, живая рыба какое-то время, помню, плавала в ванной. Вяленую, на балконе развешанной, тоже помню.
Шишковал - орехи в совершенно космическом количестве появлялись дома осенью.
Охотился, тушки тетеревов, рябчиков и куропаток, пестренькие такие, помню, жалко было. Как ели их - вообще не помню 🙃
Я, к сожалению, несмотря на каждое дошкольное лето в тайге, даже собирательству не научилась🙈.
Все попытки научить меня искать грибы совершенно ни к чему не привели 🤷♀️.
Происходило это так: я честно, с большим рвением, искала, но не находила ни одного 🙈.
Мама подзывала меня и пальцем показывала на грибную полянку: "Ирочка, посмотри, здесь точно должны быть грибочки".
И вот тогда я их, ура, наконец-то видела 🙈😆 Но это так, к слову.
Один из таёжно-речных случаев помню уже я сама, буквально в деталях.
Где-то до первого моего класса у отца была моторная лодка, на которой он сам охотился-рыбачил, и нас вывозил летом на отдых в тайгу. Всегда "Казанка", почему-то другие лодки отец не признавал. Сколько точно их сменилось, я не помню, мне кажется, точно не меньше трёх. Какую-то из них, помнится, украли. Первые были с рулем моторе, последняя - уже с обычным, на передней панели.
На нашем пути по Томи было несколько перекатов, разной степени сложности. В основном небольших.
Написала строчку, и опять, как будто сейчас сижу у бортика несущейся по реке лодки, любуюсь на брызги, летящие от нашей "Казанки".
Сердце ухнуло, как в детстве - Томь широкая, всегда очень быстрая, тёмная, чуток мрачноватая, особенно в пасмурный день.
В сочетании с высоченными берегами, наглухо заросшими ельником, зрелище совершенно фантастическое.
Как ни уходи от клише, но реально, дух захватывает 🔥
Одно из любимых мест, где мы останавливались нашей семьей и семьями друзей родителей, находилось за поворотом реки налево.
В этом месте речной поток становился узким, раз в пять уже, чем Томь на её обычном пути.
На берегу живописные, удобные для стоянки поляны. В тайге, чуть-чуть дальше от реки - чистейший родник.
За первым повором налево река снова поворачивала, на этот раз направо.
Между первым и вторым поворотом ход реки был обычным: быстрым, но спокойным.
Сразу за вторым поворотом начинался перекат.
Выглядело это так, словно в реку россыпью накидали скальных обломков, которые со временем быстрющая Томь превратила в гладкие валуны.
Зрелище очень красивое, но жутковатое: быстро несущаяся вода разбивалась о камни на несколько бурлящих потоков, совершенно беспорядочных, шумящих так, что слышно было даже сквозь рёв мотора. Где-то потоки превращались в буруны и брызги, где-то закручивалась в водовороты.
Опытные лодочники, к каковым относился и мой папа, знали совершенно определенный маршрут, по которому между камней можно было пройти.
За перекатом был следующий поворот, опять направо. За ним река приобретала свою обычную ширину-глубину, и спокойно несла себя дальше.
Каждый раз, когда мы проходили это место, мне было страшновато.
Только с появлением у меня детей я поняла, какой же ужас переживала в этот момент моя мама.
Но безусловное доверие мужу всегда побеждало и мы проходили этот перекат несчетное количество раз без малейших попыток мамы корректировать маршрут. Я бы в такой ситуации не удержалась 🙃🙈.
Сильно заранее мама напоминала нам с сестрой крепко держаться.
Меня ещё и сама придерживала.
В лодке мы всегда находились в крепко-накрепко завязанных жилетах, собственноручно сшитых мамой из ярко-оранжевой ткани и набитых пенопластом.
В тот раз, о котором я хочу рассказать, мы возвращались после очень длительного отдыха в тайге.
Мама умудрилась на костре наварить варенья из таёжной смородины, которое мы везли с собой.
По причине загруженности мою старшую сестру отправили чуть раньше, с семьей друзей.
На лодке были папа, мама, много трехлитровых банок с вареньем и я.
Я была не сама по себе, я держала на руках щенка.
Почти весь отпуск в то лето мы прожили втроем, мама, сестра и я.
Папа приезжал к нам сколько-то раз в неделю.
Отпуск у него, в отличие от маминого педагогического, был коротким. Может быть его тогда вовсе не отпустили, не помню.
Оставлял он нас в тайге, конечно, не одних.
Поставил нашу палатку рядом с совершенно неожиданно найденным соседом.
То место, где мы остановились, было очень удобным для отдыха: вдоль реки шла не очень широкая каменистая полоса, на которую удобно было вытаскивать из воды, чтобы не унесло, лодку.
За полосой, "вторым этажом" - достаточно протяженный высокий обрывистый берег, усеянный ласточкиными гнёздами, устроенными прямо в глине.
До этого места никаких прибрежных полосок у Томи не было - вертикальные, заросшие тайгой горы, спускавшиеся прямо в воду.
К нашей стоянке нужно было подниматься по подобиям ступенек, вырытых нашим новым соседом.
В общем, получалось два этажа - внизу полоса берега около реки, наверху - поляна, сразу за которой начиналась тайга.
На этой поляне была вырыта очень уютная землянка.
Жил в ней почти с весны и до самой осени милейший дедушка, бывший учитель, на тот момент уже пенсионер, с болонкой Гальмой.
Каким образом эта Гальма нашла себе в тайге кавалера, не вем. Может быть, это был ещё городской роман.
К моменту, когда мы поселились в нашей палатке рядом с землянкой, к великой моей радости, у Гальмы уже были щенки.
Гальма была белая, лохматая, как и, я подозреваю, все советские болонки.
Кто бы их в то время стриг и расчёсывал особо 😉.
Щенки же уродились на болонок похожие весьма отдаленно, и при этом ещё и чёрные.
Вот одного из них, названного Шпунтиком, мы и везли к себе домой.
При приближении к перекату мама, как обычно, прижала меня к себе. Я покрепче взяла Шпунтика.
Обычно пять, максимум десять минут страха, - и мы проходили этот перекат.
Но не в этот раз.
Где-то на середине этого квеста из бурлящей воды и камней перегруженная лодка вильнула, слегка чиркнула задом о камень, и папу выкинуло из неё, как мячик.
Я взвизгнула "Папа!!!", - и заревела.
Мама, единожды пискнув "Толя!!!", - крепче прижала меня к себе.
Я и сейчас это вижу: отец хватает левой рукой борт лодки с ревущим и плящущим из стороны в сторону мотором.
Не хватается, а именно хватает, он реально умудрился зафиксировать лодку в более-менее статичном положении, насколько это было возможно в тех обстоятельствах.
Подтянулся, перекинул себя через борт, практически ещё в движении ухватил ручку мотора.
Занял место "водителя" и спокойно повел лодку дальше, успокаивая икающую от слёз меня.
Перекат мы прошли.
Но сразу за ним вынуждены были остановиться - организм всё это время сохранявшей лицо мамы выдал немедленную реакцию, и она побежала "в кустики".
Я тогда даже не поняла, насколько она испугалась, потому что визжала и плакала только я 😉.
Гораздо позже я вспомнила и осознала, каким белым было лицо мамы, пока всё это происходило.
Мой отец, искренне восхищаясь выдержкой жены, потом долгие годы шутил, что перекат этот с тех пор называли уже исключительно "Зоин перекат". Мама шутливо отмахивалась: "Да ну тебя..."
...