Мяу вам, дорогие мои!
Это я, Обожайчик. Ну… Если вместе упоминается котик и какое-либо чудо в перьях инженерно-айтишной мысли, то — либо котик пострадал, либо его отругали. Чаще всего — и то, и другое. А так как Васькова подконтрольная (по кличке Жо) погрязла в компьютерной технике по самое это самое, то… не раз мой друг пострадал и был обруган. Ох, не один лишь раз!
Ну так вот, обложилась Жо интеллектуальными устройствами аки осеннее небо дождевыми тучами. Ни улечься, ни разлечься. Да даже нормально продефилировать между монитором и клавиатурой плохо получается: то хвостом за колонку заденешь, то боком упрёшься в это вот…
Ну так вот, принтер — это существо с удивительно быстрым обменом веществ. Не успело пожрать — уже, извините за натурализм, выделяет продукты жизнедеятельности. Прям вот выплёвывает. А плюётся оно печатной продукцией.
Ну, не цельными томами и брошюрами, а, тык-скать, структурными единицами. Формата лист. А на листах — вонючие чёрненькие закорючки. Ну, то что вонючие — неудивительно. Отходы хорошо не пахнут. Смотреть, слушать и нюхать принтер, ясен пень, не очень приятно. Васёк обычно держится от него в сторонке.
Но в тот день всё было необычно. Хотя, ничто не предвещало: Жо, как обычно, с остервенением поколотила по клавишам, задала принтеру корм — тоже как обычно. И принялась сновать по подсобным помещениям, по бытовым делам. Принтер жадно заглотил порцию. Всё, всё это — как обычно. Только Васёк остался.
Не то что бы это было необычно, но — зря. Патамушта что-то пошло не так. Принтер закашлялся, завизжал и задрожал. В-в-чик, взик. П-ш-ш! Ага, задумался мой друг. Уж не завелись ли в принтерском нутре паразиты? Например, мышь?!
И вот настолько поразила его эта мысль — ну прям как молния. Аж в голову ударило. Принтер, кстати, продолжал шипеть и вжикать, словно молил о помощи. Жо, ясен пень, ничего не услышала и не почуяла. Люди, они ведь… эх… ну, как было не помочь просящему?! Васёк и помог — подскочил к страдальцу, с целью выцарапывания из него мыши любой ценой.
Только цена та оказалась велика. Даже чересчур велика. Принтер отшатнулся (видать, не понял, что ему желают добра), и… совершил стремительное падение. Ну уж это-то Жо услышала. И моментально нарисовалась в дверном проёме.
Вид у принтера был не алё. Прям сикось-накось и набекрень. Зато он замолчал. Не патамушта Васёк выцарапал мышь, а патамушта… не в мыши было дело. То есть не было. В смысле, мыши. Принтер даже не заболел — одряхлел от старости. Вот и закашлялся.
Но это стало известно потом. Даже слишком потом. А сразу — на Васька обрушился шквал и прям цунами негатива и ругани. Истребитель нажитого честным непосильным и подрывник рабочего процесса — самые вежливые, прямо-таки великосветские обзывательства.
Истинное же положение дел выяснилось только вечером, в процессе разглядывания пострадавшей оргтехнической единицы сервисником. Но извинений за оскорбления Васёк не получил. И вряд ли получит… так-то, дорогие мои!
