В день рождения Льва Николаевича Толстого размышляем о том, кем приходится писатель молодому поколению.
Льву Николаевичу Толстому во многом удалось опередить свое время. Настолько, что спустя 197 лет после рождения классика его идеи кажутся свежими, а взгляды находят отклик среди читателей, которых сменилось не одно поколение. У каждого из них свой Лев Николаевич Толстой. Разбираемся, какой он для поколения эпохи осознанного потребления, веганства и личных блогов.
На протяжении долгого времени знакомство с писателем происходит еще у порога начальной школы. Седовласый старец, чей портрет висит в кабинете литературы, среди портретов других авторов, кажется самым мудрым. Суровый взгляд, обращенный, минуя всё, прямо к совести, не дает ошибиться — его обладатель написал все вокруг объясняющие басни и рассказы. В детстве досадно за Ванечку, который съел украдкой сливу, страшно за ушедшего из дома Филипка, хочется научиться читать быстро-быстро, чтобы на странице как можно скорее появился добрый сосед и спас мальчика от собаки. Хочется научиться читать внимательно — пусть строгий взгляд с портрета сменится на одобрительный. Этот дедушка – так говорят – всё знает. Поэтому рассказы его в хрестоматии кажутся самыми обязательными.
Обязательность сменяет неизбежность — списки для летнего чтения. Лев Николаевич Толстой в них, конечно, с самого их появления, больше и длиннее остальных. Сначала «Детство. Отрочество. Юность», затем все больше пугающие объемом «Война и мир», «Анна Каренина». Параллельно с этим соревнованием в культурной выносливости происходит изучение Интернета. А в нем тоже Лев Николаевич, но удивительно другой, до этих пор не узнанный. Дедушка с портретов Ивана Николаевича Крамского, Ильи Ефимовича Репина и Николая Николаевича Ге, оказывается, был когда-то молодым.
Подборки фотографий писателя без седой бороды сопровождаются, как правило, цитатами из дневников. Здесь еще одно открытие — и всезнающий мудрец, представляете, сомневался. По сети разлетаются и чуть ли не наизусть заучиваются: «Проклятая лень! Какой бы я был славный человек, коли бы она мне не мешала»; «Целый вечер шалопутничал»; «Надо быть сильным или спать». Через смешное приходит новое восприятие, в котором тот уже не по-книжному правильный, он тоже может ошибаться, искать, раздумывать. Это осознание совпадает с взрослением. А за ним — интерес к публицистике автора, его размышлениям, непрерывным поискам истины.
Такой образ писателя отзывается современности. Насыщенная, нередко пародоксальная биография ладит с эпохой, возводящей в культ рефлексию. Противоречивость не пугает, наоборот, делает ближе, вызывает доверие. Новое поколение по-своему разгадывает классика, переводя его на цифровой язык. Аудитория, уже привыкшая к быстрому получению информации, сжимает романы до цитат, а персонажей познает через дискуссию: за что осуждали Анну Каренину? Можно ли назвать общество XIX века токсичным? Вырванные из контекста высказывания становятся острее и ироничнее, нередко превращаются в мемы — реакцию на современную реальность. Но нескончаемый поток новостей и фактов дает и другой эффект: избыточность порождает созвучную идеям писателя тягу к осознанности. Часто пустая, ненужная информация все больше кажется поверхностным белым шумом, бежать от которого хочется именно в книги. А добровольное бегство рождает диалог, в котором нет назидательности, готовых ответов из прошлого. Лев Николаевич Толстой сходит с застывшего портрета в школьном классе, становится живым, сложным, но очень честным собеседником. Вы вместе ищете истину.