ОТЦЫ И ЙЕТИ
Челлендж. Прохожу вместе с дочерью школьную программу по литературе. Отрок отказался читать Достоевского с Толстым даже за деньги. Пришлось отрока брать на слабо.
Теперь мы параллельно читаем одни и то же произведения по системе «Min/100%/Max». А собственные впечатления публикуем в телеграм-каналах.
Для марафона с родителем «Отцы и дети» — идеальное начало.
10 класс. Подростки начинают грызть литературный гранит науки и — зубы в крошево.
Какой-то Петербург, какая-то нищета, топор, старуха, убийство. Что за дичь?
Мозги хотят назад — в тиктоке полежать.
Прощать подростков мы, конечно, не намерены за слабоволие, но понять можем.
Эти книги написаны не для детей.
Но что поделать? Жизнь вообще не для детей написана. Жизнь сама по себе. И в ней случаются и топоры, и старухи.
Но прикладную пользу в чтении школьной программы подросткам я всё-таки нашёл. И она не в тонком понимании философии нигилиста Базарова и либерального путиниста центриста Кирсанова.
Дело в навыке чтения гениально написанных, крупных текстов.
Кто слушал классику — тот слышит музыку.
Прочитайте вслух. Самое начало романа: второй абзац.
Слуга, в котором всё: и бирюзовая серёжка в ухе, и напомаженные разноцветные волосы, и учтивые телодвижения, словом, всё изобличало человека новейшего, усовершенствованного поколения, посмотрел снисходительно вдоль дороги и ответствовал: «Никак нет-с, не видать».
Да ведь это поэзия, сударыня. Белый стих.
Поэтому присоединяйтесь к нашему с отроком литературному эксперименту.
Осмелюсь дерзновенно я предположить: школьную классику для себя вы ещё по-настоящему не открывали.
Для эстетики купил себе нарядное издание романа от «Манн, Иванов и Фербер». Очень красиво сделано! И лишь одна претензия у Ивана Тургенева к издательству — случайно обнаружил в его письме Павлу Анненкову (1862):
— Что ж вы, подлецы, букву Ё из русского алфавита вычеркнули? Это же не переписка в вотсаппе, а роман русского классика! Аллё.
