Интервью с известным политологом, ведущим научным сотрудником Института международных исследований МГИМО МИД Российской Федерации, главным редактором журнала «Международная аналитика» Сергеем Маркедоновым.
– Сергей Мирославович, у нас сегодня очень важные темы – встречи Алиева и Пашиняна с Трампом в Вашингтоне, завтрашняя встреча президентов США и России на Аляске и многие другие. Сейчас я хотел бы спросить о трехсторонней встрече Трамп – Алиев – Пашинян, где была подписана декларация из 7 пунктов о стремлении сторон к миру. Скажите, пожалуйста, о каком мире может идти речь, когда азербайджанские войска продолжают находиться на территории Армении, в азербайджанских тюрьмах находятся армянские заложники, да и президент Азербайджана Алиев открыто заявляет, что Армения – это западный Азербайджан! Что Вы думаете по этому поводу?
– Когда я, еще находясь в отпуске, не спал, старался поймать какие-то новости из Вашингтона, понять, что же там происходит, у меня сложилось ощущение, что иные средства массовой не информации, а дезинформации. Потому что ряд публикаций, которые я нашел, прямо говорили, что был подписан мирный договор. Например, The Guardian – издание с репутацией, с многолетней историей – прямо использовало такие слова, как peace deal – то есть «мирное дело», можно сказать. Сам Дональд Трамп буквально в ночь в социальной сети The Social Truth выдал информацию о том, что планируется подписание мирного соглашения. И вот как-то эта тема зажила своей собственной жизнью. Премьер-министр Армении Никол Пашинян заявил о том, что мир наступил, и я вот читаю новостные ленты, и там общественные деятели, государственные деятели поздравляют с миром!
Но давайте начнем все-таки с ключевого вопроса: что же в Вашингтоне на самом деле произошло? Декларация – это не договор. Договор – это если гражданин Маркедонов и гражданин Анисонян договариваются о каких-то услугах, о каких-то конкретных поставках и так далее, прописаны механизмы. А декларация – это если мы, два приятных джентльмена – или, может быть, кто-то нас считает неприятными, – говорим, что хорошо бы вообще-то, чтобы мир был когда-нибудь. Желательно, чтобы без потерь. Замечательно! Но если мы посмотрим на эти 7 пунктов, только 4 из них содержат какой-то субстантив. Остальные 3 – это в общем заявления о том, что быть здоровым и богатым лучше, чем бедным и больным. Да кто бы сомневался!
– Пожелания, так сказать.
– Это декларация. Declare – я провозглашаю нечто, что важно. Договор о мире – об этом ведь идет разговор не один год. Меня тоже, честно говоря, резануло, когда Дональд Трамп, подводя итоги встречи, сказал, что вот, 35 лет они враждовали – и теперь они друзья надолго. Что значит, «друзья надолго»? Друзья должны иметь общие интересы. Друзья должны все вопросы, которые есть, снять. А то, что мы видели, это парафирование документа, который не подписан. Тот документ, который, собственно, парафировали, опубликован через 3 дня, опять его подают как сенсацию. Я уже с коллегами разговаривал. Я проект этого договора из 17 пунктов, который появился, читал еще в марте. Те, кто в теме, это все читали. Это не сенсация, безусловно. Может быть, через месяц поменяется ситуация, тогда мы с Вами предметно поговорим. Но пока это так.
Следующий пункт, например, о том, что не должно быть третьих сторон на границе. Миссия Евросоюза, которая была приглашена во многом по инициативе премьер-министра Армении буквально зимой этого года, на 2 года продлила срок своего пребывания. Это миссия ЕС плюс Канада. Что, в Брюсселе не знали про проект договора? Если я знал – там не знали? Да конечно знали! Понятное дело, что это может быть использовано и как прессинг – Баку может сказать: «Смотрите, вот там есть Евросоюз. А вот еще база 102-я есть российская. Может быть, мы этот вопрос как-нибудь решим?» Есть возможности для определенных интерпретаций, прессинга и так далее.
– Сергей Мирославович, в Вашингтоне был подписан еще один документ, предусматривающий предоставление Армении и США долгосрочных прав на развитие маршрута между Азербайджаном и Нахичеваном через территорию Армении. В последние дни его начали называть «маршрут Трампа», чуть раньше называли Зангезурским коридором, но суть не меняется. Предполагаемый маршрут через Армению, который соединит Азербайджан с Нахичеванской автономией, означает радикальное изменение соотношения сил в регионе. И конечно, в пользу США, наверное, в первую очередь. Вашингтон, по сути, воспользовался вакуумом – на мой взгляд, возникшим в результате занятости России украинским конфликтом. Может быть, и ослаблением Ирана после войны с Израилем. Предполагается, что эту дорогу будут контролировать какие-то частные силовые структуры США. Это однозначно вторжение в зону российского влияния. И как Вы думаете, чем это все грозит Армении? Не является ли эта дорога опасностью и для России в том числе?
– Если говорить о так называемом «Трамповом коридоре» или «Трамповой дороге»...
– «Маршруте Трампа».
– Да, Trump Route for International Prosperity and Peace» – TRIPP, как «путешествие». Я не знаю, это специально было сделано или так красиво обыграли, но это проект, который опять-таки содержит больше вопросов, чем каких-то конкретных ответов – что это будут за люди. Потому что как «поженить» армянские и азербайджанские требования и представления? Мне сложно сказать. Наверное, если бы я это знал, получил бы Нобелевскую премию.
– Но Трамп ведь претендует на Нобелевку.
– Он претендует, да, безусловно. Трамп – блестящий шоумен, человек, который создает реальность. Он, может быть, и создает иллюзию определенной реальности. Вот смотрите, он же буквально помирил пакистанцев с индийцами. Я ведь занудливый исследователь. Что, кашмирскую проблему Трамп уже решил? Уже все нормально? Да нет, конечно! А вопрос храмовых комплексов между Камбоджей и Таиландом уже снят? Вряд ли. А что, Иран уже признал государство Израиль? Есть уже дипотношения? Или я что-то пропустил? Но понимаете, это ведь вопросы, которые задают занудливые эксперты, а медиа – средства массовой дезинформации – преподносят нам эти замечательные вещи. Поэтому здесь для меня больше вопросов по поводу процветания, мира и так далее.
Если мы говорим про мир, мир предполагает, наверное, в идеале какие-то уступки, компромиссы, общие подходы. Сейчас, когда говорят, что Россия не справилась с тем, с тем и с тем, я внес бы определенную ясность. Россия не справилась с неким комплексным мирным урегулированием, которое она предлагала. Потому что, знаете, это была такая конвенциональная мудрость, которую все повторяли: «Россия заинтересована в конфликте». Россия категорически была в конфликте не заинтересована. Но Россия считала всегда, что Армения и Азербайджан должны выйти на какой-то долгосрочный устойчивый мир, который должен быть достигнут через компромиссы. А то, что мы видим сегодня – это фактически не компромиссный вариант, а диктат.
Армения потерпела поражение военно-политическое, сокрушительное поражение. Азербайджан диктует. Соединенные Штаты готовы эти вещи определенным образом поддержать. Не потому, что они армянофобы, армянское лобби тоже есть в Соединенных Штатах. Вопрос его эффективности – это другая тема, можно, наверное, про нее отдельную передачу снимать. Ну они видят в этом шанс для того, чтобы не дать возможности каким-либо альтернативным конструкциям в Евразии. А концепты национальной безопасности, обновленные в 2023 году, говорят четко о том, что в Евразии конфигурации без участия американцев нежелательны и невозможны. Как минимум нежелательны.
– Понятно, что все это направлено и против России, и против Ирана, это уже только ленивый не знает.
– Другой вопрос – как они будут это все реализовывать, потому что здесь для меня тоже масса вопросов.
– Хочу перейти на тему конфликта Азербайджана и России, который в последнее время широко обсуждается. Руководство Азербайджана уже открыто выступает против России в своих заявлениях, но в России не хотят, насколько мне известно и как я вижу, нагнетания обстановки, и многое президенту Алиеву сходит с рук. На Ваш взгляд, возможно ли восстановить вот эти дружеские отношения, которые еще недавно были у России и Азербайджана, или это уже утрачено безвозвратно?
– Я бы никогда не говорил о безвозвратности. Это просто заповедь – «никогда не говори «никогда» или «никогда не говори «всегда», потому что очень все меняется. Если российско-азербайджанские отношения рассматривать за период после распада СССР, они ведь знали периоды и взлетов, и падений, достаточно сильных падений – если мы посмотрим на отношения с 1991 по 2001 год. Пожалуй что самая тогда проблемная страна на Кавказе, да и, наверное, на всем постсоветском пространстве – это Азербайджан, не Грузия, хоть, может быть, сейчас и парадоксально об этом говорить. Но вот несколько фактов. Российские войска с территории ядрового Азербайджана ушли в 1992 году, за год до выхода из Германии, раньше, чем из Прибалтики. И Абульфаз Эльчибей, и Гейдар Алиев отказались от участия российских пограничников в охране границ. Для сравнения: Грузию охраняли.
2001 год, Владимир Путин приезжает в Баку, посещает Аллею шахидов, которая вызывает в армянском обществе понятно какие ассоциации, в азербайджанском – другие. Формируется определенная химия личных отношений. Гейдар Алиев, Путин – люди из одной системы, все-таки КГБ СССР, как ни крути. Эта химия продолжается в дальнейшем. Означало ли это, что отношения всегда были блестящими после 2001-го? Они, конечно, продвинулись серьезно в тот период. Скажем, до 2001 года Азербайджан давал прибежище деятелям так называемой Чеченской Республики Ичкерия – об этом тоже, кстати, забывать-то не стоит. Но в 2001 году даже представители ичкерийского движения сказали, что «Азербайджан перестал быть нашим надежным партнером». Азербайджан осознал, что с ближним соседом не стоит входить в клинч, пошли отношения вверх. Но они не были однозначно блестящими. Наши позиции с Азербайджаном – они ведь сложны не потому, что была самолетная история, хотя она была тоже. Или была проблема, допустим, с деятелями диаспоры в Екатеринбурге. Подобного рода инциденты были. Более того, в самом Азербайджане возникали такие инциденты с полицией, у азербайджанской оппозиции.
– Хорошо, а в чем тогда главная причина?
– Ключевая проблема в том, как себя позиционировать на Кавказе. Когда была неразрешенная для Азербайджана тема Карабаха, Россия воспринималась как препятствие для решения этой проблемы. Когда эта проблема вроде бы была решена – «а зачем нам тогда Россия?», встает вопрос. Наверное, если бы Азербайджан пытался себя более аккуратно вести, он бы понял, что сегодня Россия отвлечена на Украину и эта тема более волнительная, но с Кавказа Россия ведь уходить не собирается, она сама – кавказская держава. Река Самур, прошу прощения, которая Россию и Азербайджан разделяет по дагестанскому направлению, ее же на Луну-то не перенесешь!
– Сергей Мирославович, а вот помощь азербайджанской диаспоры Украине – налеты беспилотников на военные объекты России внутри России?
– Честно говоря, я бы не стал это комментировать, у меня нет соответствующих материалов, я – не человек, который посвящен в этот вопрос. Мне достаточно каких-то официальных заявлений, которые сделали первые лица – опять-таки это не конспирология, а Шушинский глобальный медиафорум. Тогда Ильхам Алиев, отвечая на вопрос скандально известного журналиста Дмитрия Гордона, сказал о том, что «никогда не миритесь с оккупацией», еще раньше прозвучало его заявление о том, что «я с трудом себе представляю, как Украина откажется от территорий», и так далее.
– Это все намеренно делается? Это ведь не случайные заявления?
– Безусловно, я не верю в то, что это экспромт или как-то там сорвался человек и так далее. Просто, наверное, сформировано определенное убеждение так или иначе, что «так можно». Если раньше – «нельзя», то сейчас – «можно». Насколько это правильный выбор – наверное, азербайджанскому народу и политикам отвечать на эти вопросы. Но я бы привел в пример Грузию, которая нагнетала, когда не было для того оснований – были системные проблемы, конечно, у Абхазии и Южной Осетии, которые разделяли Москву и Тбилиси, – но можно было не нагнетать ситуацию намеренно. Потому что намеренное нагнетание привело к очень негативным последствиям. И теперь сами грузинские политики говорят, что, может быть, можно было как-то избежать подобных вещей. Да, сохраняя критику в отношении России, несогласия по 150 пунктам – не вопрос. Мне кажется, что ситуацию, которая происходит сейчас, можно назвать «головокружением от успехов».
– Будем надеяться все-таки, что отношения наладятся, потому что это не выгодно ни России, ни Азербайджану, ни Армении.
– Безусловно, Армении невыгодно, это Вы правильно отметили, потому что подобного рода плохие отношения могут создать неверные оценки, опасные иллюзии, потому что они могут подтолкнуть к каким-то радикальным, жестким действиям.
– Я бы хотел перейти к теме Армении. В июне будущего года в Армении состоятся парламентские выборы. Вероятность победы Никола Пашиняна, на мой взгляд, велика, так как оппозиция не может выставить пока единого кандидата, нет согласия, каждая группа оппозиции, и особенно парламентская оппозиция, не только не могут сделать хоть что-то в свою пользу, они, мне кажется, наоборот, льют воду на мельницу нынешнего режима. Насколько приемлема фигура Пашиняна в качестве лидера Армении для России? Это важнее для меня. Уже не секрет, что Пашинян тянет Армению на Запад, да еще и в пасть Турции, потому что ни Соединенные Штаты, ни Европа не придут в Армению и не станут ее союзником. Как Вы думаете, какой Ваш прогноз, может ли Пашинян сохранить свое кресло?
– Давайте так: конечно, может. Честно говоря, я – не сторонник таких шапкозакидательских оценок. Что делают многие люди – они берут, смотрят на рейтинги «Гражданского договора» и Пашиняна и говорят: «Смотрите, падают рейтинги. Значит, он провалится». Действительно, Пашинян не так силен, как 2–3 года назад, это совершенно очевидно. Более того, его личный рейтинг упал ниже, чем рейтинг «Гражданского договора», чего с 2018 года не было. У него есть несколько серьезных поражений на местном уровне – это, конечно, Гюмри, для него это символический город, с которого он начал свое победное шествие в Ереван. Также было у него поражение в одном из пригородов Еревана, что тоже важно. Вот как голосовали бы, например, в Балашихе или Щелково – это важно для понимания того, как Москва живет и голосует. То же самое касается и Еревана.
Я бы обратил внимание на местные выборы, которые сейчас пройдут в ноябре в Эчмиадзине, с учетом сложнейших отношений между предстоятелем Армянской Апостольской Церкви Гарегином II и Пашиняном, в том числе личностного формата. Если бы он ограничивался какой-то критикой институтов, допустим, общественной роли Церкви – но там все перешло на личностный формат, к сожалению.
И конечно же я бы не забывал про дело генерала Манвела. Показывали там тушенку, потом оказалось, что не он украл, а у него украли – в общем, дело темное. Но это – тоже Эчмиадзин. И генерал Манвел был человеком там весьма влиятельным, у которого и сторонники остались. Как Эчмиадзин проголосует? Я бы вообще на местную армянскую политику обращал внимание, это вообще серьезная штука. Про нее мало знают, к сожалению, в России и мало обращают внимания, и зря совершенно. Потому что там есть и самостоятельные политики, там есть и самостоятельные партии, которые не совсем с общеармянскими фигурируют, там есть и своя сложная система личных неформальных связей. И если бы оппозиция не была бы глупа совершенно, а пыталась бы реально бороться за власть, мне кажется, она бы обратилась к муниципальным ноу-хау, которые есть. Это важно, если говорить о каких-то прицелах. Пашинян говорит, если упрощать: «Только я могу дать мир. Вот эти бывшие – нет. Они втянут вас опять в войну. Вот я вам обеспечу мир». И это в условиях определенной идеологической пустоты некоторые сердца трогает, безусловно.
– Это работает, работает.
– Это работает. И опять я не возьмусь тут за роль какого-то сурового критика, как иные мои соотечественники делают – начинают армян учить, как быть армянами. Я этого делать не буду. Хотя не скрою, что я испытываю сочувствие и сопереживание, безусловно. Для меня эта страна не чужая и народ не чужой. Я из Ростова-на-Дону, я с армянами рос и учился в школе и так далее, поэтому это все для меня фактор и личный тоже. Но вот если возвращаться к политическим сюжетам, я бы сказал, что возможность победы Пашиняна не нулевая. Но! Эта победа может быть достигнута ценой очень сильного перенапряжения. И это создаст очень серьезные проблемы. Но у оппозиции – или людей, которые пытаются избрать какой-то иной курс – шанс есть тоже. Он выше, чем, допустим, в 2021 году, когда на досрочных парламентских выборах «Гражданский договор» и, естественно, Никол Пашинян одержали победу.
Теперь по поводу приемлемости и неприемлемости кандидатуры Пашиняна. Вы знаете, особенно во Франции это популярная штука – что вот в 2020 или в 2023 году Россия не помогала Армении, потому что Путин Пашиняна не любил. Это, извините меня, чушь полная. Потому что в 2021 году Россия поддерживала Никола Пашиняна на досрочных выборах. Я напомню, что Путин поздравил Пашиняна и его партию раньше, чем это сделали Макрон и Байден. Россия воспринимала Пашиняна, особенно после 2020 года, как человека, который подписал совместное заявление и который может его исполнять.
– И Пашинян это «оценил»?
– Другой вопрос. Я думаю, что здесь скорее сработало некое «головокружение от неуспехов», я бы сказал. Если у Алиева – от успехов, то здесь – от не-
успехов. В 2022 году, когда была атака на Джермук, это совпало с тяжелейшим положением России на украинском фронте. Тогда наши ушли из Балаклеи, на Херсонском направлении была критическая ситуация, не хватало живой силы для сдерживания Украины, почему потом и была объявлена частичная мобилизация. Был сделан из этой истории неверный, как мне кажется, о чем я постоянно говорил, вывод, что Россия – «всё» и поэтому надо искать другие источники, других спонсоров безопасности. Но за это время, как мне кажется, власти Армении не продвинулись серьезно на этом пути.
Вот вы про ЕС говорили. Провели там даже сбор подписей, кампанию за Евросоюз. Но приезжали представители, переговорщики от Евросоюза, которые сказали: «Армения – прекрасная страна, но лет за 10–15 это вообще нереально. Может быть, когда-нибудь потом». Но жить-то сегодня надо. Армению что, в НАТО возьмут? Не возьмут. И возникает дальше множество вопросов.
– В НАТО не возьмут, и США с Европой не придут. Придет Турция.
– Придет, конечно. Да не придет, а пришла, да никуда даже и не уходила, если говорить по большому-то счету.
– Сергей Мирославович, у меня в продолжение нашего разговора четко обозначено, что ни США, ни Европа не придут. А кто союзник Армении? Армении нужен сегодня сильный союзник. И честный. Этим союзником, на мой взгляд, может быть только Россия. Остается, чтобы Россия обратила внимание на Армению более глубоко.
– Более глубоко и более пристально, согласен с Вами. Я сам много писал об этом.
– Сегодня нужно завоевать частично утерянное доверие граждан Армении.
– Общества. Это точно. Много лет я сам об этом писал, Вы это знаете, в том числе на страницах «Ноева Ковчега». К сожалению, не самой сильной чертой российской политики долгое время было то, что мы работали главным образом с элитами. Так было при Кочаряне, так было еще при Левоне Тер-Петросяне, потом при Серже Саргсяне. И в общем-то хотя Пашинян казался человеком вроде бы не системным, а «уличным», митинговым, но, когда он встал у власти, с ним стали во многом по тем же лекалам работать. Наверное, такой войны 2020 года и быть бы не должно было. Наверное, здесь есть о чем поговорить. Но повторюсь: либо мы идем вперед вместе, понимая нашу взаимовыгодность, взаимосвязь – либо мы начинаем ругаться и оказываемся в полном вакууме.
– Нет просто другой альтернативы, и любой нормальный человек и патриот своей страны (я Армению имею в виду) это понимает. Но, к сожалению, сегодня руководство Армении не понимает этого, на мой взгляд, и это очень обидно. Я хотел другое еще сказать. Пашинян не принял участия в Евразийском межправительственном совете стран ЕАЭС.
– Ну сказали же: отпуск у человека! Он же должен отдохнуть.
– А лететь на встречу с Трампом – у него не отпуск?
– Григорий Юрьевич, я здесь иронизирую.
– Понятно, но вот здесь – это что такое? Игнорирование или ошибка, которая может привести к потере уже экономических связей с Россией?
– Буквально в марте этого года я был в Армении, у нас состоялось там мероприятие по линии Фонда Горчакова закрытого формата, в том числе дискуссии. Естественно, я не имею права предавать их огласке, но базовые элементы, что обсуждалось, я скажу. Были люди в Ереване, очень умные, интересные люди, которые говорили: «Вы знаете, мы как-то сейчас сомневаемся в гарантиях России. Она на Украине прежде всего. А вот в экономике у нас все хорошо». Ну действительно, 42% оборота идет на Россию… Для сравнения: с ЕС 7% получается.
А ЕАЭС тоже важен. Важен не только для Пашиняна и оппозиции. Он крайне важен в том числе с точки зрения бизнеса, каких-то социальных стандартов, возможности рынка труда открытого и так далее, образовательные вещи – всё важно. И вот такой подход – давайте мы попробуем на экономику сфокусироваться, а с безопасностью как-то отложим. Я тогда, оппонируя подобной позиции, говорил: «Вы понимаете, в чем дело… Наверное, эта схема имела бы право на существование, если бы западные страны, с которыми Армения выстраивает отношения, не пытались бы вводить санкции против России, не говорили бы о стратегическом поражении России как ключевой цели». Вот тогда, наверное, да!
Армения пытается искать западный вектор, нет новаторства Пашиняна. И Кочарян искал этот вектор, и Саргсян. И в натовских учениях они участвовали, и в Partnership for Peace, и миссия армянская была в Югославии и в Косово и так далее. Но, как в известном анекдоте, есть нюанс. А нюанс был в том, что не пытались противопоставить эти отношения российским. Они дополняли главный российский вектор. А сказать, что Россия все плохо сделала… Поживем – увидим. Посмотрим, насколько декларации, которые Вашингтон подписывает, надежные, насколько гаранты придут. Потому что разные были ситуации. Мы же помним все обнадеживающие гарантии, которые звучали от Вудро Вильсона – еще одного выдающегося деятеля, который 14 пунктов представлял, который обещал Армении много чего, но закончилось все Александропольским миром и советизацией как лучшим вариантом.
– История иногда, к сожалению, повторяется. Еще один вопрос, который выпадает из общего русла нашей беседы. Многие политики, политологи, журналисты, специалисты стараются не высказывать свою точку зрения, особенно негативную, по отношению к руководству Армении. Они что, боятся, что их не впустят в Армению? Ведь многих не впускают, мы знаем – как, например, депутата Госдумы Константина Затулина не впустили, Кривопускова не пустили, других известных политиков, и не только из России, но и представителей диаспоры из Франции, из других стран. Так вот, эти политики и политологи боятся высказывать свое мнение из-за этого или есть другие причины?
– Бывают, знаете, и определенные опасения, а приеду ли в следующий раз, бывают. Потому что проблема не в том. Я как раз, если Вы заметили, стараюсь держать политес. Почему? И почему я не перехожу на какие-то личностные оценки и пытаюсь держать свои эмоции при себе? Не потому, что я боялся чего-то. Я много чего говорил и такого, что не соответствовало мейнстриму. Первый момент – я все-таки за себя скажу: я уважаю в целом армянский народ. Если армянский народ такой выбор сделал – может быть, ошибочный, я не исключаю – значит, он что-то связывал с подобного рода политиками и может, повторюсь, ошибаться. Это бывает.
Второй момент: я бы в целом не хотел переходить на личности – например «плохой Пашинян», «хороший Саргсян» и так далее. Надо говорить о вещах системных. И я предпочитаю говорить не о каких-то личностных девиациях, а о стратегических и политических просчетах и ошибках. С моей точки зрения, руководство Армении – где-то, кстати, и общество – просчиталось в оценке 2022 года, который был сложный, кризисный и так далее. Ну и мы говорили о том, что история повторяется – дважды, конечно, абсолютно точно она не повторяется. Но вот в начале XX века армяне оплакивали Западную Армению, но сохранилась Республика Армения. И, если мы заглядываем на перспективу, мне кажется, что отношения с Россией важны не только России, не нашим имперским или каким-то еще геополитическим амбициям, но и самой Армении. Важны экономически, важны в культурном плане – и в безопасностном тоже.
Сейчас, да, действительно, наверное, и фоновые факторы, которые не из региона – тот же фактор Украины, российско-американских отношений – влияют. Но вот опять же такая попытка руководства Армении как бы противопоставить Россию и США... Я не наивный человек, и я не считаю, что Россия и США завтра достигнут какой-то великой дружбы, Трамп с Путиным ударят по рукам и все будет замечательно. Но! Вдруг эти отношения станут определенным образом прагматичнее? Как тогда? Вот в том-то и дело. Мне кажется, что лучше не спешить с какими-то окончательными выводами.
– Ваши пожелания нашим читателям и зрителям?
– Пожелания читателям и зрителям – больше думать и задумываться. Не хватать первую попавшуюся новость, которая приходит из новостных агентств. Проверять и перепроверять. Тогда мы получаем действительно хорошую и достоверную информацию.
– Спасибо большое!
– Спасибо!
Беседу вел Григорий Анисонян
Источник публикации: https://noev-kovcheg.ru/mag/2025-09/8820.html