Борис Онищенко — имя, которое в мире современного пятиборья долгие годы ассоциировалось с невероятным мастерством, а после 1976 года — с беспрецедентным обманом. Его карьера — это история взлета и падения, в которой смешались спортивный талант, инженерная хитрость и трагедия одного решения, навсегда оставившая темное пятно на репутации советского спорта.
Путь к вершине и роковая обида
Путь к славе Онищенко начался на Украине, в простой семье из Полтавской области. Благодаря железной дисциплине, природным данным и исключительной целеустремленности он быстро прогрессировал, став одним из лидеров могучей советской сборной. Его козырями были феноменальное фехтование, почти снайперская стрельба и выносливость в беге. К Олимпиаде 1972 года в Мюнхене он подошел в статусе одного из главных фаворитов. Команда СССР с его решающим участием уверенно взяла золото, но в личном зачете Борис остался вторым, уступив венгру Андрашу Бальцо. Многие тогда сочли, что победу у него украли: во время стрельб Бальцо допустил грубую ошибку - выстрелил дважды в одну мишень, что по правилам должно было вести к дисквалификации, но судьи проигнорировали этот факт. Эта горечь несправедливости, усугубленная тем, что Бальцо сразу же завершил карьеру, лишив Онищенко возможности реванша, стала, той самой точкой невозврата. Он загорелся идеей во что бы то ни стало доказать свое превосходство на следующей Олимпиаде в Монреале, хотя на момент тех Игр ему должно было исполниться уже 39 лет — возраст для пятиборья почти неподъемный.
Гениальный и порочный план
Ключевым элементом его плана по тотальному доминированию стала его же сильнейшая дисциплина — фехтование. Используя свои инженерные знания, полученные в образовании, спортсмен втайне модифицировал свое оружие. Конструкция была хитрой: в рукоять шпаги была встроена самодельная кнопка, искусно замаскированная под материал рукояти. Эта кнопка позволяла вручную, большим пальцем руки, замыкать электрическую цепь, имитируя попадание в соперника. Судьи, проверяющие оружие перед боем, долгое время не могли обнаружить этот механизм при внешнем осмотре. Онищенко пользовался им осторожно и точечно, нажимая на кнопку лишь в те моменты, когда его шпага оказывалась максимально близко к противнику, чтобы не вызывать лишних подозрений.
Первые поединки в Монреале прошли по его сценарию. Он с легкостью обыграл британцев Дэнни Найтингейла и Адриана Паркера. Последний, впрочем, сразу заподозрил неладное, но судьи, проверив экипировку, ничего не нашли. Однако во время боя с капитаном британской команды Джимом Фоксом, который был его давним знакомым и товарищем по международным стартам, система дала сбой. Онищенко совершил резкую атаку, Фокс уверенно и чисто ее парировал, отпрыгнув назад, и между острием шпаги и его грудью оставалось около 15 сантиметров. Тем не менее, на судейском аппарате загорелся сигнал, фиксирующий укол. Искреннее и громкое изумление Фокса:«Здесь какая-то ошибка!», с которым, кстати, сначала согласился и сам Онищенко, делая вид, что тоже удивлен, заставило судейскую бригаду провести не формальный, а самый тщательный осмотр оружия. При разборе рукояти шпаги и был обнаружен хитрый самодельный механизм.
Мгновенная расплата и изгнание
Последствия были мгновенными, суровыми и беспрецедентными для спортсмена такого уровня. Онищенко был немедленно дисквалифицирован из турнира, а все его результаты — аннулированы. Советская команда оказавшись в центре чудовищного скандала, чтобы избежать дальнейшего позора, приняла решение в полном составе сняться с соревнований. Для советской делегации, крупнейшей на тех Играх, этот инцидент стал тяжелейшим ударом по репутации. Спортсмена экстренно, под охраной, отправили в СССР, поскольку его физической безопасности в Олимпийской деревне угрожала реальная опасность — ходили слухи, что разгневанные советские же атлеты из других команд едва не выбросили его из окна.
На родине его ждало суровое и показательное наказание. После краткого разбирательства и личной встречи с Леонидом Брежневым, Онищенко был подвергнут стиранию из истории. Его лишили всех званий, воинского чина, государственных наград (включая олимпийское золото Мюнхена), исключили из партии и уволили из органов. Пожизненная дисквалификация и полное забвение стали приговором для некогда прославленного чемпиона. Его фотографии снимали с досок почета, упоминания о нем — из спортивных учебников.
Ирония судьбы: защита противника
Интересно, что его главный оппонент в тот роковой день, Джим Фокс, до конца отказывался верить в злой личный умысел Онищенко. Он публично высказывал мнение, что советский спортсмен был, прежде всего, жертвой гигантского давления тоталитарной системы, где победа на международной арене требовалась любой ценой и была вопросом государственного престижа. Фокс утверждал, что Онищенко был настолько талантлив и опытен, что не нуждался в подобном жульничестве для победы, и что, скорее всего, это была отчаянная попытка соответствовать невыполнимым требованиям, спущенным сверху. Он даже говорил, что русские спортсмены приходили к ним с извинениями, а сам он чувствовал не злорадство, а жалость и шок.
Жизнь после скандала
Дальнейшая жизнь Бориса Онищенко окутана завесой тайны и домыслов, которые он никогда не стремился развеять. По слухам, некоторое время он действительно работал таксистом в Киеве, пытаясь прокормить семью. Однако впоследствии, благодаря прежним заслугам и связям, ему удалось устроиться на скромную административную должность в спортивной сфере — он стал руководителем спортбазы «Динамо» в Киеве, где и проработал практически до выхода на пенсию, избегая публичности и вопросов о прошлом.
Главная загадка, на которую он так и не дал ответа, осталась: что именно заставило одного из величайших пятиборцев мира, обладателя множества честно завоеванных наград, пойти на столь отчаянный, сложный технически и неоправданно рискованный шаг, который в одно мгновение перечеркнул всю его блестящую карьеру, обесценил прошлые достижения и навсегда вписал его имя в историю спорта с позорной пометкой «мошенник»? Страх перед системой? Личная обида, переросшая в одержимость? Или уверенность в своей безнаказанности? Он никогда не давал интервью и не пытался оправдаться, унеся истинные мотивы своего поступка с собой, оставив миру лишь урок о том, как одно роковое решение может разрушить даже самую великую репутацию. Его история остается вечным предостережением о тонкой грани между амбициями и одержимостью, между стремлением к победе и потерей чести.
Спасибо, что дочитали данную публикацию до конца! Делитесь мнением в комментариях и подписывайтесь на канал! Спасибо за поддержку!