Меня часто спрашивают друзья, вернувшись из Китая: «Ну и как они там? О чем думают?». И я всегда ловлю себя на мысли, что самый честный ответ лежит не в словах, а в действиях. А точнее — в том, как целая нация проводит свое свободное время. Чтобы понять китайцев, недостаточно выучить язык, нужно сесть за их игровой стол.
Я родилась и выросла в России, где досуг — это часто громкое, экспансивное действо. Шумные застолья с долгими, душевными разговорами, посиделки на кухне до утра, где главное — это общение, исповедь, спор. Мы выговариваемся, делимся, плачем и смеемся. Наше время — это звук голоса.
В Китае я обнаружила другую вселенную. Здесь время наполнено другим звуком — это стук костяшек маджонга, шелест игральных карт, тихие обсуждения ходов. Это не значит, что китайцы менее общительны. Процесс общения у них происходит иначе — не через слова, а через совместное действие, через игру.
Маджонг: не просто игра, а модель мироздания
Возьмем, к примеру, маджонг. Для непосвященного русского человека — это просто красивые костяшки с непонятными иероглифами, этакая китайская версия покера. Это величайшее заблуждение.
Пока мы в России за карточным столом блефуем, идем ва-банк и пытаемся «считать» соперника по глазам, в маджонге все иначе. Это головоломка, медитация и стратегия в одном флаконе. Здесь нет одного противника, здесь ты играешь сразу против троих. Ты не просто собираешь свою комбинацию, ты постоянно следишь за сбросами других, пытаясь угадать, что собирают они, и не отдать им нужную костяшку. Это тихая, интеллектуальная война на опережение.
Но самое главное — маджонг это социальный клей. В парках, в переулках, в маленьких семейных лавочках вы всегда увидите четверки пожилых китайцев, часами сидящих за игрой. Они не говорят о высоком. Они щелкают костяшками, пьют чай и перебрасываются парой фраз. Это их способ быть вместе. Молчаливое, но глубинное присутствие друг друга. В России мы «идем поговорить», в Китае — «сыграть партию». Результат тот же — поддержание связи, но путь совершенно разный.
Сянци и Го: война на доске
Если маджонг — это социальная математика, то сянци (китайские шахматы) и го — это чистая философия и стратегия.
Наблюдая за стариками, склонившимися над доской для сянци в парке, я видела не просто игру. Я видела поле битвы. Скрип фигурок, передвижение «генерала», атака «пушки» — это отголосок древних военных тактик. Это учит стратегии, терпению и умению жертвовать малым ради большой цели. В русских шахматах цель — поставить мат королю, обезглавить армию. В сянци — загнать генерала в ловушку, лишить его путей к отступлению. Разница тонкая, но показательная.
А вот го… Эта игра для меня так и осталась высшей математикой духа. Где мы, русские, в шашках или картах любим ясность и сиюминутную выгоду, го учит глобальному мышлению. Ты не выигрываешь сражение, ты выигрываешь войну, постепенно окружая территории противника. Это искусство долгосрочных инвестиций, терпения и видения наперед. Характерные для китайского менталитета черты, которые взращиваются, в том числе, и за игровой доской.
А что же Россия?
Я не говорю, что наш способ проводить время хуже или лучше. Он просто другой. Наша широта души требует такого же широкого, открытого эмоционального обмена. Мы играем в «Мафию», где нужно убеждать и кричать; мы пьем чай с тортом и часами обсуждаем жизненные перипетии. Наш фокус — на внутреннем мире другого человека, который мы стараемся понять через диалог.
В Китае фокус смещен на общее, неделимое действие. Не «я и ты», а «мы за этим столом, решаем эту задачу». Эмоции здесь приглушены, но от этого связь не становится слабее. Она просто более сдержанна, более ритуализирована.
Вывод?
Просиживая вечера за игрой в маджонг с китайскими друзьями, я поняла одну простую вещь. Неважно, грохочем ли мы кубиком по полю «Монополии» в Москве или выстраиваем стену из костяшек маджонга в Пекине. В основе всего — желание быть вместе. Просто одни предпочитают говорить о жизни, а другие — молча в нее играть.