Начало и детство
Знаете, у каждого поколения есть свой образ женщины, который засел в подкорке. Для кого-то это Джейн Фонда, для кого-то Шерон Стоун. А у нас — Наталья Кустинская. Та самая блондинка с лицом, которое словно придумали специально для большого экрана. Но когда копаешься в её жизни, понимаешь: красота часто оказывается проклятием, а за улыбкой на афишах прячется целая драма.
Я поймал себя на мысли: если бы кто-то в 60-е сказал, что эта девушка закончится одинокой старухой, едва узнаваемой, его бы просто не поверили. В ней ведь всё кричало о другом — о будущей легенде, счастливой женщине, любимице страны. Но история не любит прямых дорог.
Родилась Наташа в Москве, в семье, где музыка была не профессией, а воздухом. Отец — куплетист и чечёточник, мать — певица. Их квартира на Малой Бронной напоминала клуб: в гостях бывали Клавдия Шульженко, Русланова, Изабелла Юрьева. Представьте девчонку, которая бегает по коридору, а за столом спорят и смеются настоящие кумиры страны. Такой старт — роскошь и нагрузка одновременно.
У Наташи было всё: голос, слух, пластика. Она блестяще закончила музыкальную школу при Гнесинке, играла на рояле, но… её тянуло не к нотам, а к камере. Кино пахло другим воздухом. Там была свобода, страсть, шанс выйти за пределы любой квартиры — даже такой шумной и знаменитой.
Подружки твердили: «Ты рождена быть кинозвездой!» А мальчишки оборачивались ей вслед, хотя решались подойти единицы. В её взгляде было что-то, что сразу ставило рамку: «со мной можно, но не каждому». И вот тут начинается самое важное — Наташа сама решила, что хочет на экран.
В семье не стали возражать. Когда в семнадцать она подала документы и в «Щуку», и во ВГИК, никто не удивился. ВГИК победил — там преподавали Пыжова и Бибиков, легенды, на которых держалась школа.
И уже на втором курсе она нарушила главный закон — студентам запрещали сниматься. Но её взяли в фильм «Хождение по мукам». Сделали исключение. Рискнули. И не ошиблись: экран сразу влюбился в Кустинскую. Её заметили. О ней заговорили.
А дальше — Минск, первая главная роль в «Первые испытания». И первая любовь.
Тут на сцену выходит Юрий Чулюкин. Ему 28, он уже звезда среди режиссёров: «Неподдающиеся» все смотрели наизусть. Встреча во ВГИКовском коридоре. Он что-то спросил, она ответила. Казалось бы, обычный эпизод. Но вечером он уже встречал её у дверей института, а на следующий день сидел в их квартире на Малой Бронной.
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — сказал он, даже не спросив.
— Но завтра я улетаю на съёмки в Минск, — возразила она.
— Поедешь уже моей женой, — упрямо ответил он.
И она согласилась. Как будто почувствовала: вот этот человек — её судьба. Родители были в шоке, но не спорили. В Минск она улетала уже женой известного режиссёра.
Только, как это часто бывает, реальность оказалась куда сложнее.
Брак с Чулюкиным и первые драмы
Казалось бы — удача. Молодая, красивая актриса выходит замуж за режиссёра, у которого уже есть имя. Но в жизни Кустинской всё быстро перевернулось. Вместо того чтобы стать её проводником в большое кино, Чулюкин неожиданно оказался тормозом.
Он ревновал её буквально к каждому взгляду. И хотя ревность часто кажется банальной, у Юрия она была почти патологической. В «Девчатах» Наташа умоляла дать ей роль Тоси — ту самую, которую потом обожали миллионы. Но Чулюкин лишь отмахнулся:
— Какая из тебя Тося? С такой красотой в леспромхозе мужики с ума посходят. Мне нужна жена, а не артистка.
Эта фраза как будто закодировала их дальнейшую жизнь. Он хотел видеть в ней хранительницу очага, а она рвалась в профессию. В итоге её спасали другие режиссёры. Так появилась роль в «Три плюс два» — лёгкой, искромётной комедии, снятой за копейки. Второй категории, без бюджета, без особых ставок. Но фильм выстрелил: 35 миллионов зрителей за год. В стране это был оглушительный успех.
Плакаты с её лицом висели в каждом киоске. Письма шли мешками. Мужчины писали признания, женщины пытались повторить её прически. В Советском Союзе, где секс считался чем-то неприличным, Кустинская вдруг стала секс-символом.
А дома — другая картина. Ревнивый муж и его болезни. Чулюкин к тридцати был уже измотан: тюрьма, лишения, лихая молодость сделали своё дело. Наташа искала врачей, договаривалась о капельницах, сидела у кровати. Представьте этот контраст: на экране сияющая звезда, а дома — ночные дежурства с умирающим мужем.
И всё же страсти вокруг неё не утихали. Николай Крючков, мэтр, старше её почти на три десятка лет, прямо попросил её руки у отца. За рюмкой коньяка, без стеснения.
— Отдай Наташку за меня, — сказал он.
Отец едва не подавился. «Ты стар для неё — раз! А во-вторых, моя дочь не продаётся!» С тех пор Крючков носил обиду.
Таких эпизодов было множество. Кустинская привлекала мужчин словно магнитом, но именно это разрушало её личную жизнь.
В конце концов, и Чулюкин сломался. Завёл роман на стороне. Для Наташи это было точкой. Она собрала вещи и ушла. Без скандалов, без просьб. Просто — дверь за собой.
Карьера тем временем тоже пошла под откос. В 1966 году ей предложили выбор, который оказался роковым. С одной стороны — Леонид Гайдай с «Кавказской пленницей». С другой — Владимир Мотыль с драмой «Женя, Женечка и "Катюша"». Муж отговаривал её от Гайдая: мол, комедии несерьёзные, а вот драма — настоящее кино. Она послушала. И проиграла.
Гайдай позвал Наталью Варлей. Та потом признавалась: «Если бы не Кустинская, я бы никогда туда не попала». А сам Мотыль в последний момент заменил Наташу: она заболела, затянулась простуда, и режиссёр решил, что ей не справиться с «жалкой и бедной» героиней.
Так за короткое время Кустинская потеряла обе роли. А вместе с ними — шанс закрепиться в топе советского кинематографа.
Но мужчины продолжали бороться за её сердце. Евгений Жариков, Алексей Баталов, даже Муслим Магомаев. «Ты особенная», — говорил он ей, умоляя выйти за него замуж. Она отказала. Причины знала только сама.
И всё-таки она снова вышла замуж. На этот раз за интеллигентного выпускника МГИМО Олега Волкова. Казалось — вот теперь всё будет иначе. Но судьба приготовила новые испытания.
Волков, Митя и любовь, которая могла всё изменить
С Олегом Волковым всё начиналось как в красивом фильме про интеллигентных людей. Он — выпускник МГИМО, сотрудник Внешторга, сдержанный, образованный, но сломанный потерями: за короткое время умерли оба его родителя. Он оказался один и зацепился за Наташу, как за последнюю точку опоры.
Она, наверное, чувствовала себя должной. Оттого и вышла за него. Волкову было жизненно необходимо доказательство, что он не одинок. Он повторял: «Без тебя я никто. Дай мне ребёнка, иначе моя жизнь закончится». Наталья сдалась и родила сына — Митю. Ради него и старалась быть «правильной женой».
Но судьба будто проверяла её на прочность. Именно тогда появился Муслим Магомаев. Красавец, кумир, голос эпохи. Он ухаживал за ней, как никто другой: внимание, звонки, забота. Он был влюблён и говорил это прямо:
— Я видел сотни женщин, но ты особенная. Я люблю тебя. Скажи, что любишь и выйдешь за меня.
Она не ответила. Не потому что не хотела. Она боялась, что Олег просто не переживёт предательства. И Магомаев ещё два года пытался, не сдавался. На память у Натальи осталась только его фотография с подписью, которую она никогда никому не показала.
С Волковым же жизнь постепенно превращалась в ловушку. Его зависимость от неё давила, а Наталья привыкла держать удар. Но настоящая любовь пришла позже — и ударила так, что уже не отмахнёшься.
Космонавт Борис Егоров. Герой, профессор, человек из другого мира. Женат, к тому же на подруге Натальи — актрисе Наталье Фатеевой. Казалось бы, пропасть. Но Егоров услышал, как она играет на рояле, и пропал.
Он не ухаживал традиционно. Он осаждал. Мог сидеть на лестничной площадке у её квартиры, звонил в дверь, уговаривал поговорить. И Кустинская сдалась. В конце концов, эта настойчивость была любовью.
Развод с Волковым прошёл тяжело. Разрыв с Фатеевой — тоже. Но Егоров ушёл из семьи с одним чемоданом, оставив всё дочери и жене. Ради Натальи.
Это был её настоящий шанс на счастье. Огромная пятикомнатная квартира в центре Москвы. Полные столы, музыка, книги, общие фильмы и вечера. Егоров усыновил Митю, дал ему фамилию, занимался с ним, водил в спорт, учил водить машину. Цветы, наряды, машины для жены. И главное — ежедневная забота. Даже уезжая за границу, он звонил каждый день.
На экране Кустинскую снимали меньше, но именно тогда она подарила нам свою главную роль — любовницу режиссёра Якина в «Иван Васильевич меняет профессию». Её образ — яркий, смешной, но и горький, — стал символом. Остальные роли были не столь громкими, но всегда заметными.
Казалось: вот он, баланс. Настоящая семья и работа, пусть и без каскада главных ролей. Но ревность — снова. Егоров, как и её прошлые мужья, начал диктовать условия. Он отвадил подруг, контролировал сына. Даже Нонне Мордюковой теперь нельзя было заходить без разрешения.
А Митя рос — и хотел своего. Сняться в «Чучеле» у Быкова.
— Сын космонавта идёт в артисты?! — орал Егоров.
— А я буду сниматься! — стиснув зубы, отвечал Митя.
И он снялся. Прославился. Казалось, у парня вся жизнь впереди.
Но у счастья всегда есть трещины. Брак с Егоровым длился 19 лет и рухнул на предательстве. Борис изменил. Наталья не простила.
— Я всё могу понять. Но измены — никогда, — сказала она.
Он пытался вернуться. Звонил, умолял. Но для неё это было точкой. Позже Кустинская признавалась: Егоров был её главной любовью. Но именно её она потеряла.
Сын, новые браки и утрата за утратой
История с Митей всегда была для Натальи отдельной линией — как будто параллельный фильм, где мать и сын играют против всего мира. Он рос смышлёным, блестяще говорил по-английски, в тринадцать лет прославился ролью в «Чучеле». Казалось, у него есть всё, что нужно для будущего: имя, связи, талант.
Потом был МГИМО, брак, ребёнок. Но ребёнок прожил всего полгода. Эта трагедия сломала Митю. Брак рухнул, он начал пить. Не нашёл себя. Для Кустинской это был удар страшнее любых скандалов и предательств мужей. Ведь всё остальное можно было пережить, а тут рушилась жизнь её единственного сына.
После развода с Егоровым Наталья будто пыталась доказать, что способна снова начать. Вышла замуж за профессора МГИМО Геннадия Хромушина, мужа актрисы Маргариты Гладунко. Казалось, это даже был вызов судьбе: новый мужчина, новая квартира, новая жизнь. Но счастья не случилось.
Хромушин неудачно упал, ему сделали операцию, во время которой занесли инфекцию. Он боролся, а она ухаживала за ним, как когда-то за Чулюкиным. Но организм не выдержал. Он умер.
И будто мало было одной трагедии — почти одновременно умер Митя. Тридцать два года. Внезапно. Обстоятельства были странные, до конца непонятные. Для Натальи это стало концом.
Последние годы её жизни — это уже не кинематограф, а тяжёлая человеческая драма. Сын, мужья, друзья — всё ушло. Оставались вера и редкие вспышки тепла. На лестничной площадке рядом жил Владимир Масленников, он стал её последним спутником. Пять лет они были вместе. Он тоже умер — тяжёлая болезнь.
После него был ещё один мужчина, но больше для телевизионных ток-шоу, чем для настоящей семьи. Участник её биографии, а не герой.
Она старела тяжело. Красота ушла, фигура расплылась, походка стала неуверенной. То самое лицо, от которого когда-то сходили с ума мужчины, исчезло. Осталась боль и воспоминания. Умерла Кустинская в 2012 году, в возрасте 74 лет. Одинокая. Почти забытая.
Я думаю о ней и ловлю себя на странном чувстве. Она была секс-символом страны, яркой, эффектной, умной женщиной. Но прожила жизнь, полную утрат, предательств и разочарований. Ей так и не удалось выстроить простого женского счастья, о котором она мечтала больше, чем о главных ролях.
Наверное, именно в этом — весь парадокс Кустинской. В стране, где о сексе не говорили, она стала символом желания. Но в личной жизни так и не обрела покоя. В этом смысле она — зеркало своего времени. Эпоха обещала одно, а дарила совсем другое.
Спасибо, что дочитали этот текст до конца. Если вам близок такой взгляд на судьбы людей и эпох, подписывайтесь на мой Телеграм канал — там будут ещё истории, которые хочется рассказать живым голосом.