Я не просыпаюсь, я открываю глаза, посмотреть, а встала ли Алёна, моя соседка. Потому что ничего я не слышу, в ушах у меня беруши. Беруши, потому что Алёна похрапывает, потому что мужики до 23.00 смотрят телевизор, а потом подскакивают в 6.00 покурить. При чем если бы все это они делали молча, было бы вполне терпимо, но мне кажется, что рот у них вообще не закрывается. Один замолкает, второй начинает говорить. Я не слушаю почти никогда о чем они говорят, а на звук реагирую. Посторонние звуки мне мешают, потому что у меня постоянный творческий процесс. А мужиков на выходных тут присутствует двенадцать человек. Так что раздражителей у меня хватает. Значит беруши.
Алёна стоит у раковины. Она и ложиться рано, и встаёт рано. Не шумит. Хотя беруши все звуки аннулируют. Значит и мне пора вставать. Дежурный утренний процесс. Крем, биодобавки, зубки, личико и наконец то одеваемся и бежим в туалет по длинному коридору. К костылям привыкла, и на них я теперь реально бегаю. После утренних процедур можно опять завалиться в кровать, но надо обязательно натянуть на себя кофту, потому что холодно в помещении. Ждём завтрак. И до него я успеваю написать одну статью. А еще мерим давление. Хотя я не понимаю зачем. Потому что меряют его неправильно. Ну вот подскочила я с кровати, прошла пять шагов на костылях. Какое давление будет? 170. Посижу пять минут, 140. Еще пять минут, 126. Но второго и третьего замера не будет. Один.
Ну а дальше завтрак. Кормят конечно вполне терпимо, для меня. Я ведь без претензий. Но гречка меня задрала, честное слово. Мало того, что я ее не люблю. Ее могут дать два раза в день. Но очень здесь хороша выпечка, пироги, булки, ватрушки. Дома то я такое не ем. А здесь сам бог велел! Поэтому питание меня устраивает, а сладким я все равно догонюсь. Потому что у меня все под контролем. После завтрака женская часть отделения уходит в палату. Потому что я телик не смотрю по умолчанию, а Алёна стесняется мужиков, хотя женщина она взрослая. И много чего в жизни видела. А вот мужиков боится.
А мужики устраиваются в холле, который расположен прямо напротив нашей палаты. Телевизор конечно идёт, но он им не нужен, у них дебаты. В палатах им скучно, поэтому собираются всей толпой в холле. И мне кажется, что по голосам я их знаю лучше, чем на внешность. Ну просто потому что тут нет мужиков , на которых можно обратить внимание. По именам мы их тоже не знаем. У нас для них придуманы кликухи, которые им полностью соответствуют. А прилепились они к ним потому что мы неосознанно их называем одинаково. Естественно по какой то выдающейся примете. Им бы это точно не понравилось.
Однозубый. Понятно почему? Да? Один зуб на весь рот и тот торчит наружу. Вонючка. Тоже ясно, что курит, как паровоз, и когда проезжает мимо, можно с закрытыми глазами понять, кто проехал. Вояка. Мы не знаем, воевал он или нет, но носит футболку и штаны цвета хаки. Китаец. Ну понятно, что он азиат. И мы у него от нечего делать спросили национальность. Кореец. 82 года. Зачем он здесь? Дохляк. Высокий, тощий, если раздеть скелет скететом. Ампутация голени. Не ходит , а летает. Ходунок. Ходит туда сюда без перерыва. Это он так курить любит. На улицу, обратно. Мужики наверное тоже нам клички дали, вчера в свой адрес услышала претензию. Мол сплю весь день. А я просто из палаты не выхожу, мне не интересно в коллективе. Наверное засоней меня называют. По фигу.
День же тут расписан. Так сказать, все по правилам. После обеда из трех блюд, у нас как в детском садике, тихий час. Я то весь день тихая. А мужиков надо опять от телевизора разгонять. Конечно это делает сестра. Но мужикам спать неохота. Кто то ползет курить на улицу, кто то идёт растянуть время в туалет. Но сестры тут упорные и мотивированные. Все равно всех разгоняют и наступает долгожданная тишина. Конечно я всех понимаю. Сегодня нет примерок, никто не подгоняет протезы. Никого не гонят на склад за чехлом и обувью. Время тянется, как резина, но не у меня. Я, как всегда, боюсь не успеть. Потому что сильно уж задрала планку. Но теперь ничего не поделаешь, надо соответствовать.
Два часа до ужина опять заполнены дебатами и дискуссиями, но теперь у меня есть немного времени, можно прислушаться, какие темы обсуждают. А темы дежурные. Передовая, политика, протезы. Некоторые усаживаются на диване, и пытаются сами регулировать протезы. Может у них и получается, но я, когда смотрю на это, думаю о том, что это накручивают проблемы технику и протезисту. Завтра придут специалисты, и будут все переделывать. Я почему то в этом на сто процентов уверена. Но меня это не касается, я на протезе пока только в театр. Потому что лезет на поверхность косяк за косяком. Для этого я сюда и легла. В понедельник скажут, как жить дальше.
После ужина уже коллектив разделяется. Перед телевизором остаются только те, кто его смотрит, остальные перемещаются в какую нибудь палату. А я если не иду в театр, то натягиваю наушники, включаю аудио книгу, и захожу в игру Маджонг. Прекрасное времяпрепровождение. Вроде и не делаешь ничего и планов никаких нет, а время все таки проходит с пользой. Люблю такую расслабуху, сильно отвлекает от плохих мыслей. В уши кто то заливает умные мысли, а перед глазами картинки, которые надо правильно переставить. Наверное это и есть ничегониделание? Часов в восемь меряют давление. Это уже сигнал отхода ко сну.
Но не всем спать хочется. Мужики угомонятся , как положено, в одиннадцать. Перед закрытием корпуса сбегают восемь раз покурить. А я жду, когда подействует мелотонин. И тогда снимаю наушники и вставляю беруши, потому что за дверью еще идёт жизнь. А у меня жизнь другая. Поэтому выключаем звуки мира и надеемся на быстрое засыпание.
Поддержать канал 2202208070220844