Адаптация доктор Авайн стала главным приоритетом для всего Узла. Её палату превратили в подобие её каюты на «Пионере» — насколько это было возможно среди светящихся стен и симбиотических интерфейсов. Постепенно, шаг за шагом, её знакомили с новой реальностью.
Она изучала отчёты, смотрела записи, её учёный ум жадно впитывал невероятные данные. Но больше всего её поразил кристалл памяти. Когда она прикоснулась к нему, пережив воспоминание Первого Хранителя, она вышла из транса со слезами на глазах.
— Это… это не данные, — прошептала она, глядя на свои дрожащие руки. — Это… бытие. Я была им.
Именно в этот момент последние остатки страха исчезли, уступив место благоговейному трепету. Она, пережившая катастрофу и двухвековой сон, стала самым пылким защитником симбиоза.
Именно её присутствие помогло разбудить остальных членов экипажа «Пионера». Видя её спокойствие и даже воодушевление, новые пробуждённые перенимали её настроение. Шок сменялся изумлением, страх — осторожным интересом.
Командира «Пионера», майора Ван Хо, разбудили последним. Пожилой, суровый военный с лицом, изборождённым морщинами, которые не смог разгладить даже анабиоз. Он проснулся молча, его глаза, похожие на ястребиные, мгновенно оценили обстановку, заметили Авайн в новом комбинезоне с живыми узорами на рукаве, и Элию.
— Доктор, — его голос был низким и хриплым. — Доложите обстановку. Кто это? Где мой корабль?
Авайн сделала шаг вперёд. — Майор, прошло двести лет. «Пионер»… он был сильно повреждён при падении. Нас спасли. Это капитан Элия Стоун, командир миссии «Ковчег-777». Мы на Коринтусе.
Ван Хо медленно сел на койке, его костяшки побелели. — Двести… лет? — он проглотил ком в горле. — И где… эвакуационный флот?
— Его нет, майор, — мягко сказала Элия. — Мы — единственные люди здесь. И мы не одни.
Она начала своё объяснение, ту же речь, что дала Авайн. Но Ван Хо слушал не с любопытством учёного, а с нарастающим холодом в глазах. Когда Элия показала ему своего «шептуна», стоявшего в дверях, лицо майора исказилось гримасой отвращения.
— Вы позволили этому… вещь… проникнуть в ваш разум? — он произнёс это с таким презрением, что Элия почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. — Вы забыли свой долг? Первый контакт… протоколы изоляции! А вы… вы заражены. Все вы.
— Майор, это не инфекция, — попыталась вмешаться Авайн. — Это эволюция. Понимание. Они спасли нас! Держали корабль в целости все эти годы!
— Держали? — Ван Хо горько рассмеялся. — Они взяли нас в заложники! Вырастили себе домашних животных из людей! И вы рады этому? Вы предали свою разновидность ради… симбиоза с насекомыми?
Его слова повисли в воздухе, ядовитые и острые. «Шептун» в дверях не дрогнул, но Элия почувствовала лёгкий, болезненный укол в сознании — чувство, похожее на удивлённую обиду, исходящее от сети.
— Майор, вы не понимаете, — начала Элия, но он резко оборвал её.
— Я понимаю, что вижу мятеж и измену основному протоколу! Я — старший по званию здесь! И я отдаю приказ: немедленно изолировать этих существ! Вернуть контроль над станцией! И установить связь с Землёй для получения инструкций!
Это был призрак прошлого, восставший из криокамеры. Голос империи, которая их послала, голос страха и изоляционизма.
— Связь с Землёй невозможна, майор, — холодно сказала Элия. — Мы одни. И мы здесь дома. Ваши приказы не имеют силы. Реальность изменилась.
Он посмотрел на неё с ненавистью. — Тогда вы — предательница, капитан. И вас будут судить по законам Земли.
Авайн попыталась было его урезонить, но Ван Хо отстранился от неё, как от прокажённой.
В тот вечер в Узле царило напряжённое затишье. Люди из экипажа «Пионера» разделились. Многие учёные, такие как Авайн, были очарованы открывшимися перспективами. Но некоторые военные и техники, верные майору, смотрели на «шептунов» и на людей с узорами с подозрением и страхом.
Раскол был неизбежен. Он витал в воздухе с момента пробуждения. Прошлое не хотело отпускать так легко.
Элия сидела в командном центре, чувствуя тяжесть на плечах. Кайл Ван подошёл к ней. — Мы должны быть осторожны, капитан. Он авторитетен. Он может посеять сомнения. Многие до сих пор в шоке, они уязвимы.
— Я знаю, — прошептала Элия. — Мы не можем его заставить. Мы можем только показать.
Она приняла решение. На следующее утро она собрала всех — и своих людей, и «пионеров» — в главном зале. Ван Хо пришёл последним, с мрачным видом, в своём старом, потрёпанном комбинезоне, словно бросая вызов их новым одеждам.
— Вы хотели связи с Землёй, майор, — сказала Элия, не дав ему заговорить. — Мы не можем дать вам Землю. Но мы можем дать вам нечто большее. Память самой планеты.
Она подвела его к центральному пьедесталу, где лежал кристалл. — Прикоснитесь.
— Я не стану участвовать в ваших… ритуалах, — прошипел он.
— Это не ритуал. Это отчёт. Самый полный из возможных. Отчёт о том, что случилось с вашим кораблём. О том, как вас спасали. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Или вы боитесь правды, майор?
С вызовом он протянул руку и коснулся кристалла.
Элия направила всё своё умение, всю связь с сетью, чтобы усилить конкретное воспоминание. Не красивые пейзажи, не память Хранителей.
Он увидел падение. Адский спуск в кромешной тьме, разрывающийся на части корпус «Пионера», крики экипажа, который не успел уйти в анабиоз. Он почувствовал боль планеты — рвущуюся плоть, в которую вонзилась стальная заноза. И он почувствовал… не гнев, не месть. А сдержанное, терпеливое усилие. Титаническую работу по стабилизации, по сдерживанию разрушения, по сохранению хрупких человеческих жизней в течение веков. Работу, которая отнимала силы, которая причиняла боль, но которую делали, потому что это было правильно.
Он увидел себя — спящего в капсуле, и светящиеся щупальца энергии, которые все эти годы оберегали его клетки от распада.
Он отдернул руку, как от огня. Его лицо было пепельно-серым, он тяжело дышал. Он смотрел на свои руки, на руки, которые должны были быть мёртвыми, но были живы благодаря существам, которых он всего час назад называл насекомыми.
Он посмотрел на Элию, и в его глазах уже не было ненависти. Там была пустота. Глубочайшее потрясение. И стыд.
Он не извинился. Он не сказал ни слова. Он просто развернулся и молча ушёл в свою палату, закрыв за собой дверь.
Раскол не исчез в одночасье. Но его ядовитое жало было вырвано. Майор Ван Хо больше не приказывал. Он просто молча наблюдал. И, возможно, начал пересматривать свои законы.
Бремя прошлого было тяжело, но правда оказалась тяжелее. И она начала свою медленную работу.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить другие истории ПОДПИСАТЬСЯ