Вот несколько реальных историй:
Константин Хабенский и «способность к трансформации»
Одна из самых забавных историй связана с поступлением Константина Хабенского в ЛГИТМиК (ныне РГИСИ, Санкт-Петербург).
Молодой Костя, работавший до этого полотёром, на третьем туре должен был показать этюд на тему «животное». Большинство абитуриентов изображали кошечек, собачек или, на худой конец, обезьян. Хабенский подошел к задаче с размахом.
Он вышел на сцену и... лег на пол. Несколько минут он просто лежал неподвижно, чем ввёл комиссию в полное недоумение. Наконец, он лениво пошевелился и произнес: «Я – амеба. Я – одноклеточное. Мне и так хорошо».
Этой нестандартной, абсурдной и гениальной в своей наглости выходкой он сорвал аплодисменты и был принят. Мастер курса Вениамин Фильштинский разглядел в этой «амебе» огромный актерский потенциал и нестандартное мышление.
Сергей Безруков и «незапланированный номер»
Сергей Безруков, будущий народный артист, поступал в ГИТИС на курс к знаменитому Павлу Осиповичу Хомскому.
На экзамене Безруков должен был читать басню. Он начал классическую басню Крылова, но внезапно забыл текст.
Вместо того чтобы замолчать или спасовать, Сергей, не прерываясь, перешел на… другую басню! А потом и на третью! Он виртуозно сшил воедино несколько произведений, создав на ходу новый, сюрреалистичный текст в стиле Крылова.
Мастер курса позже вспоминал, что был поражен не столько провалом памяти, сколько находчивостью и актерской харизмой абитуриента, который сумел превратить провал в триумф. Эта способность не теряться в любой ситуации и стала его пропуском в институт.
Чулпан Хаматова и «испытание косичками»
Эта история произошла немного позже поступления, но прекрасно характеризует атмосферу театральных вузов. Чулпан Хаматова училась в ГИТИСе у самого Анатолия Васильева.
Васильев был известен своими уникальными, почти монашескими требованиями к студентам. Он считал, что актер должен быть аскетом и быть сосредоточенным только на искусстве.
Однажды он вызвал к себе Чулпан и ее однокурсницу и заявил, что их косички (а тогда они обе носили такие прически) – это излишний элемент кокетства, мешающий чистоте творческого процесса. В качестве наказания он велел им… целый месяц ходить по городу и громко выкрикивать слово «Дура!».
Девушки, смущенные и краснеющие, выполняли указание мастера, крича на улицах Москвы. Этот абсурдный, с точки зрения обывателя, педагогический прием должен был, по замыслу Васильева, сломать в них стеснение и страх быть осмеянными.
Эти истории показывают, что порой не идеальное знание материала, а именно живая реакция, находчивость, чувство юмора и готовность к риску становятся тем ключиком, который открывает дверь в мир актерского мастерства.
Поступление в театральный - сложный, иногда мучительный, но всегда захватывающий процесс для тех юношей и девушек, кто "обожжен" сценой... Мечтаете о театре? Дерзайте!