— Ну всё, Анюта, я побежал, а то на поезд опоздаю.
Виктор чмокнул жену в щеку, подхватил с пола небольшую дорожную сумку и уже взялся за ручку двери.
— Ты шарф-то надень, — спохватилась Анна, — обещали похолодание. Продует еще.
— Да ладно, в машине до вокзала, потом сразу в вагон. Не замерзну, — он улыбнулся своей привычной обезоруживающей улыбкой. — Ты тут не скучай. Звонить буду.
Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Анна постояла минуту в тишине прихожей, вдыхая едва уловимый аромат его парфюма, смешанный с запахом утреннего кофе. Двадцать пять лет вместе, а все как в первый раз — провожаешь и чувствуешь пустоту. Командировка всего на три дня, в областной центр, на какую-то важную конференцию по строительству. Пустяк, не то что раньше, когда он на севера на месяц улетал. А все равно тоскливо.
Она прибрала со стола, вымыла посуду и уселась с книгой у окна. День тянулся медленно, как растаявший мед. Вечером позвонил Виктор, уже из гостиницы. Голос в трубке был бодрый, немного уставший. Рассказывал про то, как доехал, про номер, про то, что завтра с утра начинаются доклады.
— Устал, наверное? — спросила Анна.
— Есть немного. Дорога выматывает. Ты как там одна?
— Да как обычно. Катька вечером забегала, пирогов принесла. Скучаю по тебе.
— И я по тебе, родная. Очень. Ладно, я спать. Завтра рано вставать. Целую.
На следующий день Анна проснулась с неожиданной мыслью. Ее университетская подруга Света жила в Озерске — небольшом городке всего в часе езды. Они сто лет не виделись, все переписывались в мессенджерах да обещали друг другу как-нибудь встретиться. А почему бы и не сегодня? День свободный, делать все равно нечего, а так хоть развеется.
— Светка, привет! Не отвлекаю? — набрала она знакомый номер.
— Анька, привет! Тысячу лет тебя не слышала! Нет, конечно, я как раз кофе пью.
— Слушай, у меня идея сумасшедшая. А что если я к тебе сегодня приеду? Муж в командировке, я одна кукую.
На том конце провода раздался восторженный визг.
— Ты серьезно? Давай, конечно! Я такой торт испекла вчера, ум отъешь! Жду!
Дорога пролетела незаметно. Машина шла легко, за окном мелькали осенние пейзажи, а в душе было какое-то приятное чувство маленького приключения, побега от рутины. Озерск встретил ее тихими, уютными улочками. Анна припарковалась у центральной площади и решила немного пройтись пешком до дома Светланы, благо идти было минут десять.
Она зашла в небольшое кафе, чтобы купить подруге к чаю ее любимые пирожные. Внутри было тепло и пахло ванилью. Взяв коробочку с эклерами, она уже направлялась к выходу, когда ее взгляд случайно упал на столик у окна.
За столиком сидел мужчина. Он сидел спиной к ней, но эта линия плеч, знакомый поворот головы, темно-русые волосы с легкой проседью на затылке… Сердце пропустило удар. Нет, не может быть. Ей показалось. Виктор сейчас в другом городе, за двести километров отсюда.
Напротив мужчины сидела женщина, лет тридцати пяти, с миловидным лицом и копной рыжеватых волос. Она что-то оживленно рассказывала, жестикулируя тонкими руками с ярким маникюром. Мужчина слушал ее, склонив голову, и улыбался. Так он улыбался только Анне — мягко, нежно, чуть-чуть с хитринкой. Потом он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей.
И в этот момент он слегка повернулся, чтобы подозвать официанта. Сомнений не осталось. Это был Виктор. Ее муж. Который прямо сейчас должен был сидеть на скучной конференции в областном центре.
Анна застыла, вцепившись в коробку с пирожными так, что картон затрещал. Воздуха не хватало. В ушах зашумело. Мир сузился до этого столика у окна. Она видела, как он что-то сказал рыжей женщине, и та рассмеялась, запрокинув голову. Он смотрел на нее так, как не смотрел на Анну уже очень давно. С обожанием.
Она не помнила, как вышла из кафе. Ноги сами несли ее прочь, подальше от этого места. Она почти бежала по улице, не разбирая дороги, натыкаясь на прохожих. В ушах стучала одна-единственная мысль: «Как? Почему?». В голове не было ни злости, ни обиды, только ледяная, оглушающая пустота.
Она добрела до своей машины, села за руль и просто уставилась в одну точку. Руки дрожали. Телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось «Любимый муж». Анна смотрела на надпись, и ее затрясло от беззвучного смеха, похожего на рыдания. Она сбросила вызов. Он позвонил снова. И снова. На пятый раз она взяла трубку.
— Анюта, привет! Ты чего не отвечала? Я волновался, — раздался в ушах его родной, до боли знакомый голос.
— Прости, в магазине была, не слышала, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получалось плохо.
— Все в порядке? У тебя голос какой-то странный.
— Да, все хорошо. Просто устала немного. Как у вас там дела? Конференция идет?
В трубке на секунду повисла тишина.
— Да, идет. Скукота, конечно, страшная. Одни доклады, цифры, графики. Мечтаю уже домой, к тебе.
Ложь. Каждое слово было ложью. Он врал так спокойно, так буднично, что у Анны потемнело в глазах. Он сидел там, в уютном кафе, держал за руку другую женщину и врал ей, своей жене, с которой прожил четверть века.
— Понятно, — только и смогла выдавить она. — Ну, ты работай, не буду отвлекать.
— Ты точно в порядке?
— Да. Все нормально. Пока.
Она нажала отбой и уронила телефон на соседнее сиденье. Надо было позвонить Свете, извиниться, сказать, что не приедет. Но она не могла. Она не могла ни с кем говорить. Заведя машину, Анна развернулась и поехала домой, обратно в свой пустой, холодный дом.
Вся дорога прошла как в тумане. Она вела машину на автомате, а перед глазами стояла одна и та же картина: Виктор и рыжая женщина в кафе. Их улыбки, их руки. Каждое воспоминание, каждая деталь их двадцатипятилетней жизни теперь казалась фальшивой. Его слова о любви, его нежность, его забота — все было ложью? Или это началось недавно? Кто она? Как давно это продолжается? Вопросы роились в голове, но ответов на них не было.
Дома она прошла в спальню и рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Сил не было ни на что. Она просто лежала, глядя в потолок. На тумбочке стояла их свадебная фотография. Двадцатилетние, счастливые, они смотрели из рамки с такой верой в будущее. Анна взяла фотографию в руки. Лицо Виктора на снимке казалось чужим, незнакомым. Она поставила рамку стеклом к стене.
Вечером пришла дочь, Катя. Веселая, щебечущая, она влетела в квартиру, размахивая зачеткой.
— Мам, привет! У меня последняя пятерка! Сессия закрыта!
Она обняла Анну и только тогда заметила ее состояние.
— Мам, что с тобой? Ты бледная какая-то. Заболела?
— Нет, дочка. Просто голова болит, — соврала Анна. Она не могла рассказать ей правду. Не могла разрушить ее идеальный мир, в котором папа — самый лучший, самый честный и надежный человек на свете.
— Может, таблетку выпьешь? Давай я тебе чаю сделаю. Папа звонил? Как он там?
— Звонил. Все у него хорошо. Работает.
Они посидели на кухне. Катя что-то рассказывала про университет, про одногруппников, про свои планы на каникулы. Анна кивала, улыбалась, делала вид, что слушает, но мысли ее были далеко. Она думала о том, что вся ее жизнь, такая понятная и стабильная еще вчера утром, сегодня рассыпалась на мелкие осколки.
Когда Катя ушла, Анна снова осталась одна. Тишина давила на уши. Она бродила по квартире, прикасаясь к вещам, которые они покупали вместе: вот этот диван, вон тот торшер. Каждая вещь хранила воспоминания. Но теперь все они были отравлены. Она открыла шкаф, взяла его пиджак. Он все еще пах им. Но к его запаху примешивался тонкий, едва уловимый аромат чужих женских духов. Сладковатый, цветочный. Анна засунула пиджак обратно в шкаф и с силой захлопнула дверцу.
Ночь она почти не спала. Ворочалась с боку на бок, снова и снова прокручивая в голове сцену в кафе. Под утро задремала, но сон был тревожным, полным смутных образов. Проснулась она с тяжелой головой и твердым решением: она должна все выяснить.
Весь следующий день она провела как в лихорадке. Механически делала какие-то домашние дела, но сама была в напряженном ожидании. Ждала его звонка. Он позвонил после обеда. Голос был таким же спокойным и любящим.
— Привет, солнышко. Как ты?
— Нормально, — ответила Анна. — У тебя скоро конец?
— Да вот, последний доклад слушаем. Вечером поезд. Утром буду дома. Соскучился ужасно. Купи твой любимый торт по дороге.
— Не нужно, — сказала она слишком резко.
— Что такое? Ань, я же слышу, что-то не так. Что случилось?
Анна глубоко вздохнула. Сейчас. Она должна спросить сейчас.
— Вить, скажи мне честно. Где ты был вчера днем?
В трубке повисло молчание. Оно было таким густым, что, казалось, его можно потрогать.
— В смысле? — наконец произнес он. Голос стал напряженным. — На конференции, где же еще.
— Не ври мне, — сказала она тихо, но отчетливо. — Я знаю, что ты был не там.
Снова молчание. Длиннее, тяжелее.
— Ань, я не понимаю, о чем ты. У меня был доклад, потом круглый стол…
— Я была в Озерске, — перебила она его. — Я видела тебя. В кафе на центральной площади. С женщиной.
Она слышала, как он шумно выдохнул на том конце провода. Он молчал. И это молчание было страшнее любых слов. Оно было признанием.
— Я… Ань, это не то, что ты думаешь… — начал он запинаясь.
— А что я должна думать, Витя? — ее голос задрожал. — Что я должна думать, когда мой муж говорит мне, что он на конференции, а сам сидит в другом городе с другой женщиной и держит ее за руку?
— Это… это просто коллега. Марина. Мы заехали на час пообедать, по пути…
— По пути откуда? Откуда, Витя? Ты же должен был быть в областном центре!
Он снова замолчал. Он запутался в своей лжи, и теперь любая попытка выкрутиться делала все только хуже.
— Я приеду, и мы поговорим, — сказал он наконец глухим, чужим голосом.
— Не надо, — ответила она и повесила трубку.
Она сидела на кухне, глядя в окно. На улице смеркалось. Она чувствовала себя опустошенной. Той боли, что разрывала ее вчера, уже не было. Была только холодная, серая усталость. Она поняла, что не хочет его видеть. Не хочет слушать его оправдания. Не хочет больше ничего.
Утро он не приехал. Вместо него пришло сообщение: «Прости. Я все объясню». Анна не ответила. Она собрала небольшую сумку, положила туда самые необходимые вещи. Позвонила Кате, сказала, что уезжает на пару дней к Свете в Озерск, отдохнуть. Дочь удивилась, но спорить не стала.
Перед уходом Анна прошлась по квартире. Она остановилась у их свадебной фотографии, которую вчера отвернула к стене. Повернула ее обратно. Счастливые лица смотрели на нее из прошлого. Она провела пальцем по его лицу на фото.
— Кто ты? — прошептала она. — Кто ты, человек, с которым я прожила двадцать пять лет?
Она положила свои ключи от квартиры на тумбочку в прихожей, рядом с его связкой. Закрыла за собой дверь и медленно пошла вниз по лестнице. Она не знала, куда пойдет дальше и что будет делать. Она знала только одно: так, как раньше, уже не будет никогда. Впереди была неизвестность, но впервые за последние сутки она не пугала ее. Она давала странное, горькое чувство свободы.