Сержант с позывным «Стрелок» — заместитель командира взвода, проходит службу в составе группировки войск «Восток». Мобилизован в октябре 2022 года, прошёл подготовку в Казани, после чего направлен в зону боевых действий. Первый опыт штурмовых действий получил в конце того же года в районе Максимовки. Работает по уставу, говорит без эмоций, делает акцент на слаженности, дисциплине и точности. Его рассказ — не о подвигах, а о выполненной задаче, в которой главное — вернуться всем составом.
Первый штурм он вспоминает точно, по шагам. Район — лесополоса западнее Максимовки. Конец года, сыро и холодно. Группа — пять человек, «Стрелок» — старший. «Заходили «по-серому», — объясняет он. — Это когда ещё не рассвело, но уже не ночь. Идти надо тихо. Шли в пешем порядке, без транспорта. Около восьми километров. Перед самым штурмом переночевали в низинке, где нас не видно». Он говорит об этом спокойно, как есть. Сначала наблюдение, затем согласование с соседями, проверка связи, короткие команды жестами. «Важно — не шуметь и не светить. Идёшь и слушаешь. Останавливаешься, опять слушаешь. Смотришь вверх, нет ли дрона», — говорит военнослужащий.
К утру они подошли к посадке. Ветер цеплял ветки. «Мы рассредоточились. Я — справа, двое — по центру, двое — левее, на подстраховке. Проверили сектора, уточнили дальности. Внутри лесополосы было движение. Контакт — трое противников. По виду уже морально просели, но держатся. Стреляют короткими, перекидываются. Мы их придержали огнём. Потом приняли решение работать гранатами, — он объясняет это таким же ровным голосом, как будто рассказывает про ремонт в квартире. — Гранаты, чтобы не лезть в упор. После первых двух бросков мы предложили им сложить оружие. Там у двоих ранения, крови много не видел — укрыты были. Сначала молчали. Потом один крикнул, что выходит».
Сержант делает короткую паузу и добавляет: «Вышли. Мы их разоружили, проверили, перетянули, кому надо. До своих довели одного. Других оставили по обстановке». Из трофеев — автоматы, магазины, несколько подсумков. «Один из них даже помогал нести. Мы идём, он рядом идёт. Понимает, что вопросов будет много, но зато живой добрался. Позже уже штабные выяснили, что пленный — из сил специальных операций. Рации они уничтожили, телефоны сдали. Дальше эти вещи уже другие вскрывали», — говорит «Стрелок» так же просто, как говорил о маршруте. Без оценок.
Про отличия между полигоном и передовой он рассказывает без критики, но твёрдо: «На оборудованных местах учат системе. Это нужно. Но здесь ритм другой: короткий марш, штурм, отход, смена позиции. Плюс дроны. Тогда у нас своих FPV почти не было, только наблюдатели. Сейчас — совсем другое». На вопрос, как он оценивал обстановку в тот период, отвечает: «Если по пятибалльной — на «тройку». Остальное будем обсуждать, когда всё закончится». И снова деловой тон, ни шагу в сторону.
Он часто возвращается к составу группы: «Пятеро — это немного. Там каждый на счету. Один следит за горизонтом, другой — за ближним сектором, третий держит левую линию посадки. Работаешь как одно целое. За товарищей скажу коротко: горжусь всеми. Никого не выделю. Все красавчики». В этих словах нет громких интонаций: как приговор и как правило — держаться вместе, не тянуть одеяло на себя, не делать резких движений там, где нужна тишина.
Подробности самой ночёвки он описывает несколькими штрихами: «Яма от разрыва, кусок брезента, спина к спине. Выставили наблюдение, по очереди дремали. Без костров, без разговоров. Всё питание — сухпай и вода. Шумит где-то далеко — артработа. Главное — не дёргаться, чтобы не выдать себя. Утром проверка снаряжения, магазинов, привязка по ориентирам — и вперёд».
Когда речь заходит о семье, он на секунду меняет темп: «Дочери семь лет. Сыну уже четыре. Звоню, когда есть возможность. Спросит: «Папа, ты где?» А я ей: «Папа работает. Скоро вернусь». Не люблю обещать точные даты. Но говорить нужно». Он признаётся, что офицерскую карьеру не планировал и не планирует: «Хочу заняться семьёй. Надо быть рядом. Это важнее всего». На «гражданке» он работал руками — плитка, ремонт, разные подработки. Есть диплом бакалавра по психологии. «Учился, думал, что пригодится. И пригодилось. На войне психология — тоже штука важная. Но руками работать мне всегда нравилось», — замечает «Стрелок».
Про дроны отдельная строка. «У нас тогда не было FPV в группе. Сейчас уже есть. Но и без них слышать небо нужно. Прилетит «птичка» — и всё, позиции раскрыты. Поэтому изначально тишина, маскировка, скорость. Любой лишний звук — и тебя нет», — говорит воин. В этом рассуждении вся сегодняшняя пехотная наука: экономить движения, не светить силуэт, не собираться кучей, работать короткими перебежками, понимать, где ты для камеры врага. «Сейчас без этого никак», — подытоживает он.
Я спрашиваю о том, что он считает главным в том штурме. «Главное — чтобы группа вернулась целой. Сделали дело и вернулись. У нас это получилось. Плюс пленный, плюс трофеи. Это важно не для отчёта, а по сути: чем меньше противник поднимет голову в этом месте, тем спокойнее соседям и нашим», — он говорит это без нажима. Потом добавляет: «Штурм — это не только про огонь. Это про темп. Шаг, пауза, шаг. Если рванул — выдохся. Если стоишь — тебя обходят. Надо держать ровный ход».
Есть у «Стрелка» и один простой принцип, которым он делится в самом конце: «Не геройствовать там, где нужно просто сделать работу. И наоборот, не тянуть резину там, где нужна решимость. В лесополосе тогда решимость была нужна. Но без лишних движений». Он не озвучивает высоких слов, не говорит о призвании. Вся его философия — в коротких глаголах: дошли, проверили, бросили, предложили, вывели, отошли. И ещё — позвонили домой.
Работа, в которой ценятся тишина, слаженность и способность вовремя сказать: «Сдавайся». Работа, где победа — это когда в строю все пятеро и дорога назад чистая. Именно поэтому свой первый штурм у Максимовки сержант «Стрелок» описывает не как подвиг, а как урок. Урок, который выучили с первого раза. И который потом повторяли, пока не стал привычкой идти вовремя, говорить коротко, делать точно и возвращаться всем составом.
Егор ПАУКОВ.
Фото автора.