Помню тот день, как вчера. Прохладный воздух храма, приглушенный гул голосов, запах ладана и воска. И одно единственное чувство, которое затмевало все остальное — парализующий страх. Я стоял в стороне от очереди на исповедь, пытаясь вспомнить заученные слова и одновременно у меня возникало желание убежать отсюда подальше.
Подготовка
Мое знакомство с исповедью началось не в храме, а в интернете. Запросы «как правильно исповедоваться», «что говорить на первой исповеди», «примеры грехов для исповеди» — именно такой был мой арсенал. Я составил список. Он был длинным и педантичным. Я вписал туда все: от «гневался на коллегу» до «ел пиццу в среду».
Главной ошибкой на этом этапе была попытка «сдать экзамен». Я выучил правильные слова, подобрал церковные термины, но совершенно забыл о сути: это не отчет перед строгим начальником, а разговор с Врачом о своих болезнях. Я боялся сделать что-то не так: неправильно подойти, неправильно сложить руки, назвать грех не тем словом. Этот перфекционизм стал моим главным тормозом.
Очередь на эшафот
В храме страх материализовался. Очередь к аналою казалась мне очередью на эшафот. Я видел лица отходящих от батюшки: кто-то выглядел просветленным, кто-то задумчивым, но не было плачущих и униженных. Это немного успокаивало.
Внутри меня боролись два чувства: стыд и желание очиститься. Стыд шептал: «Ты же такой хороший парень на работе, а здесь будешь рассказывать о своих мелких пакостях и мерзостях. Что батюшка о тебе подумает?». Желание очиститься настаивало: «Именно поэтому и нужно, чтобы это осталось в прошлом и больше не терзало».
Мои пять минут: лицом к лицу с собой
И вот я у аналоя. Я начинаю заученным текстом: «Грешен я, раб Божий … такими грехами...» и начинаю зачитывать свой список.
Батюшка, видя мое волнение, останавливает: «Не торопись. Говори не мне, а Богу. Я только свидетель». Я откладываю листок и начинаю просто говорить. «Я зависим от кофе, и без него становлюсь злым и раздражительным, срываюсь на близких». «Считаю себя умнее всех и внутренне презираю мнение коллег».
Когда я перешел с языка «отчета» на язык «жизни», что-то щелкнуло. Я не просто перечислял, я вскрывал свои раны и называл вещи своими именами. Это было больно, но не унизительно. Батюшка задал пару уточняющих вопросов и дал короткие советы: «Начни с малого. Не обещай себе не гневаться, а попробуй, когда «подкатит», хотя бы один раз глубоко вдохнуть, прежде чем ответить на резкость». И в конце прочитал разрешительную молитву.
Я ждал какого-то космического чувства, экстаза, света, но этого не было. Было чувство облегчения. Как будто я снял с плеч тяжеленный рюкзак с камнями, который таскал за собой годами и даже перестал его замечать.
Ошибки, которые я совершил
1. Перфекционизм. Я хотел идеальной исповеди, но такой не бывает. Первая исповедь – это всегда робкий шаг.
2. Список вместо сердца. Листок — это костыль. Он может помочь собраться с мыслями, но главное — не зачитать его, а пережить все то, что ты написал.
3. Страх перед священником. Батюшка — не судья, а свидетель и помощник. Он слышал истории куда хуже. Его задача — помочь, а не осудить.
4. Жажда «спецэффектов». Не ждите хора ангелов и чудесных видений. Зачастую благодать Божия действует тихо и почти незаметно, но от этого она не менее действенна.
Что я вынес для себя
Первая исповедь — это не про то, чтобы рассказать все про себя. Это про то, чтобы наконец-то честно посмотреть на самого себя, каким ты являешься на самом деле: живым, страдающим, ошибающимся, но все еще стремящимся к свету человеком.
Это акт доверия к Богу, доверия священнику и, что самое сложное, — доверия к самому себе, что ты сможешь признаться в своих проступках. Страх перед первой исповедью — это абсолютно нормально. Это страх перед неизвестностью и встречей с правдой. Но за ним стоит удивительное открытие: правда не убивает. Она — освобождает.