«Барышня-крестьянка» — один из тех шедевров, очарование которых раскрывается не сразу. Мы привыкли, что творчество Пушкина — энциклопедия русской жизни. Если подходить с той же меркой к этой небольшой изящной повести, она может показаться легковесной. Но суть ее именно в легкости, светлом и добром оптимизме. Каждый из героев ведет свою игру, и все они так и просятся на театральные подмостки. «Наш театр» откликнулся на этот зов, увидел в пушкинских образах нечто родное и дал им новую жизнь на салаватской сцене.
Утонченная барышня Лиза притворяется простодушной крестьянкой Акулиной; молодой и полный сил Алексей Берестов — усталым и разочарованным мизантропом; Григорий Муромский, отец Лизы, хочет казаться истинным англичанином, будучи по образу жизни русским барином; и даже грубоватый провинциал Иван Берестов тоже играет, но неуклюже, «как цепной медведь на ярмарке». Все эти моменты коллектив «Нашего театра» бережно перенес из прозы в драматургию и затем воплотил на сцене. Непросто? Конечно, но тем интереснее результат.
Поднимается занавес, звучит русская народная песня «Дороженька» — мы переносимся в начало девятнадцатого века.
В прологе все актеры спектакля предстают в образах крестьян, одного из них играет режиссер и художественный руководитель «Нашего театра» Равиль Хакимов. Звуки песни умолкают — на сцене барышня Лиза Муромская (Софья Саможенова) и ее верная служанка Настя (Милена Герасимова). Лизе не терпится познакомиться с новым соседом Алексеем Берестовым, да вот беда — их отцы в ссоре. И тогда она с помощью Насти отваживается на авантюру — переодевшись крестьянкой, сама идет в рощу, где любит охотиться Алексей…
Нельзя не отметить, как меняются в этот момент мимика, речь, манера поведения героини. Софья Саможенова перевоплощается прямо на глазах у зрителей, словно и впрямь становясь другим человеком. Столь же органичен и убедителен Иван Южаков в образе Алексея Берестова, искренне влюбляющегося в молодую крестьянку, несмотря на свое напускное разочарование в людях. Милена Герасимова — настоящий энерджайзер спектакля. Именно ее героиня Настя придумывает для барышни очаровательный крестьянский наряд, который с первого взгляда покоряет Алексея.
Молодые люди готовы забыть обо всем, но Лиза не может распоряжаться собственной судьбой: у ее отца Григория Муромского свои планы на будущее дочери. Андрей Герман воплотил этот образ в комическом ключе: Григорий Иванович забавно коверкает русские слова, то и дело цитирует английские журналы и вообще, кажется, давно потерялся бы в жизни, если бы не мисс Жаксон — гувернантка Лизы, роль которой блестяще исполнила Елена Хусаинова.
И вот на сцену выходит Берестов-старший — это еще одна роль Равиля Хакимова. Там, где появляется этот упрямый и своенравный персонаж, непременно возникает конфликт интересов. Со своим соседом он помирился, но теперь непременно хочет познакомить сына с Лизой Муромской. В ужасе от того, что ее секрет будет раскрыт, Лиза предстает перед Алексеем в максимально смешном и нелепом виде, и он не узнает свою Акулину. А тем временем отцы уже договорились о свадьбе… К счастью, конфликт разрешается легко, красиво — и совсем иначе, чем у Пушкина. Словно осенняя буря, которая готова вот-вот разразиться, но в последний момент улыбка солнца озаряет подмостки, даря героям любовь и счастье.
Театральная постановка — это не только игра актеров, но и свет, звук, декорации. В спектакле «Барышня-крестьянка» все эти элементы работают как единое целое. Герои знакомятся весной, когда пробуждается природа. Сцена ярко освещена, словно озарена их чувствами, которые достигают расцвета летом, а переживания Лизы отражаются в русской народной песне «Лампадочки». Затем наступает ранняя осень — время псовой охоты, на которой случайно встречаются Иван Берестов и Григорий Муромский. И этот момент завершает многолетнюю вражду двух семейств, а на экране за спинами героев транслируется видеоряд: раннее утро, борзые и гончие, охотничий азарт… Наконец, развязка — музыка становится печальней, на экране — палая листва. И зрителю передается тревога Лизы и Алексея: есть ли надежда на счастье, не слишком ли далеко зашла игра?
Первыми зрителями спектакля стали школьники и студенты колледжей Салавата. Актеры играли вдохновенно и выложились по максимуму, подарив свой талант, харизму и мастерство. Юная публика реагировала щедро и благодарно: аплодисменты звучали практически после каждой сцены. А когда занавес опустился и эмоции слегка утихли, зал разразился настоящей овацией. И стало понятно — это успех. Салаватский зритель оценил первую премьеру осени, а труппа «Нашего театра» вступила в новый период своей жизни в самом расцвете творческих сил.
Блиц-интервью: «Важен отклик юного зрителя».
Равиль Хакимов — о работе над спектаклем и первых впечатлениях.
— Кто подбирал музыку и видеоряд?
— Я делаю всё сам. Есть, правда, сложные случаи, когда нужна, например, национальная музыка. Таков спектакль «В ночь лунного затмения» по пьесе Мустая Карима, над которым я пригласил работать уфимского композитора Урала Идельбаева. А в «Барышне-крестьянке» мне захотелось сделать лейтмотивом песню «Дороженька»: она звучит и в начале, и в финале, и в быстрой аранжировке, и в медленной… Главная героиня исполняет старинную русскую песню «Лампадочки». Люблю, когда много музыки. Приступая к работе, уже знаю, какие элементы буду обыгрывать, а какие — нет.
Важно было сохранить и динамику. Сюжет «Барышни-крестьянки» развивается в разных временных пространствах, меняются и локации: усадьба, лес… Совместить их на сцене непросто, а экран помог создать эффект погружения. Видеоряд подобрал и смонтировал я сам. Не очень люблю видеозарисовки, но здесь они уместны. Кроме того, юным зрителям нравятся короткие видео, а наш спектакль в первую очередь — для них.
— Комических элементов в спектакле намного больше, чем в повести Пушкина. С чем это связано?
— Мы задумывали постановку именно как лирическую комедию, и жанр позволил включить комические сцены. Нужно ориентироваться и на современного зрителя: жизнь сейчас непростая, чистый мелодраматизм не каждый оценит. Вот мы смеемся, а через минуту можем заплакать, поэтому спектакль «Барышня-крестьянка» тоже наполнен разными ситуациями, есть и серьезные, и смешные. Всё как в жизни.
— Легко ли вам дается почти перевоплощение на сцене из роли крестьянина — в помещика?
— Сложно, потому что я не только актер: слежу за всем процессом, говорю по рации, когда что включать, всё время контролирую актеров. При этом нужно быть в актерском ансамбле, который имеет свои особенности. У нас молодежный театр, и не каждый сможет сыграть пожилого помещика. В наших постановках играют и народные артисты, люди в возрасте, но для того, чтобы вжиться в роль, им нужно больше времени, а у нас были очень сжатые сроки — работа над спектаклем заняла три недели.
— По театральным меркам это много или мало?
— Это очень мало, и работать пришлось напряженно. Почему в итоге всё получилось? Думаю, сыграл роль небольшой объем пушкинской повести. Подготовить за это время двухчасовой спектакль было бы нереально. К тому же здесь малое число персонажей, поэтому сыграли мы вшестером — это костяк нашей труппы, с каждым из актеров я работаю не первый год, и в октябре мы планируем отправиться на гастроли в этом составе.
— Как правило, аплодисменты в зале звучат после завершения спектакля. Сегодня слышал их очень много раз в течение часа. Приятно так начинать театральную осень?
— По меркам театрального воспитания такое, конечно, не принято. Но если учесть, что аплодировали именно подростки, — значит, это их порыв. Так они выражают свою сопричастность искусству. Это значит, они вовлечены. Я всегда очень волнуюсь, когда на наши спектакли приходят дети и подростки. Если мы смогли найти с ними контакт, всё было не зря.
Блиц-интервью: «Это был настоящий тест».
Исполнители главных ролей Иван Южаков и Софья Саможенова - о премьере.
— Как оцениваете премьеру и реакцию зрителей?
Иван Южаков: «По отклику зрителей можно судить о хорошем приеме: они не шумели, как иногда бывает. Аплодировали, поддерживали — и это всегда было уместно. Чувствуется, что их тронула постановка. Завоевать внимание подростков, а тем более старшеклассников намного сложнее, чем взрослой публики: старшее поколение смотрит спокойно, а юные зрители, по моему опыту, могут просидеть весь спектакль в телефонах и уйти. На этот раз мы даже не ожидали такой эмоциональной реакции — очень приятно».
— Софья, как вам удалось перевоплотиться из барышни в крестьянку за считанные секунды?
— На самом деле было достаточно тяжело: играешь одного человека, но при этом — двух разных личностей. Мне это показалось интересным опытом, потому что в жизни я совсем не такая веселая, легкая, как Лиза. Я больше лирическая героиня, мне легче заплакать, чем засмеяться. К тому же нужно было быстро переодеваться, при этом важно не перепутать сцены.
— Как вы относитесь к режиссерскому решению изменить финал, сделав его более оптимистичным?
Иван Южаков: «Такой финал больше подходит для целевой аудитории спектакля, особенно для девушек. Кажется, они этого и ожидали. Именно так и должно быть: отношения героев едва не рушатся, а затем по контрасту — счастливая развязка. Думаю, этот финал хорошо дополняет пушкинский сюжет и проявляет то, что в нем заложено. Эта интерпретация — легкая, доступная и взрослым, и детям. Хочется, чтобы они ушли после нашего спектакля с желанием перечитать пушкинский текст».
— Диалог Лизы и Насти, сцена с кузовком в роще — режиссерские находки или импровизации?
Софья Саможенова: «Эти моменты продумывал наш режиссер. Он очень внимателен к деталям, помогая нам на репетициях. При этом элемент импровизации в нашей игре тоже всегда есть».
— По сравнению с другими произведениями Пушкина, «Барышню-крестьянку» ставили на сцене не очень часто, а значит, работа над этим сюжетом дает больше творческой свободы. Не с этим ли связан выбор постановки?
Иван Южаков: «Отчасти да. Есть произведения, о которых все говорят: их постоянно ставят на театральных подмостках и экранизируют. Наш спектакль — эксклюзивный, это подарок салаватскому зрителю. Не каждый город может похвастаться тем, что в его театре ставят русскую классику. И, конечно, это школьная программа. Юным зрителям будет легче понять пушкинский текст, увидев персонажей на сцене. Прелесть «Барышни-крестьянки» именно в том, что она менее популярна, а значит, оставляет свежие впечатления. Еще один момент — нам важно, чтобы сюжет легко воспринимался современным зрителем. Эти персонажи — живые, их легко представить среди нас. В этом — сила русской литературы».
— Что дала вам работа над спектаклем?
Софья Саможенова: «Мы многому научились. В жизни мы совсем другие, чем в образах Лизы и Алексея. Да и все, кого вы видели на сцене, играли в несвойственных им амплуа».
Иван Южаков: «Я, к примеру, никогда не играл героев. Для меня эта роль — небольшой дебют. И это была борьба со своим характером, привычками. Обычно режиссер подбирает нам такие роли, в которых мы выглядим максимально органично. А здесь нас проверяли на прочность — это был настоящий тест».
— Что ожидаете от нового сезона?
Иван и Софья: «Год будет невероятно сложным. Мы это знаем и строим большие планы. Во-первых, изменился статус нашего театра: он стал полноценным структурным подразделением КДЦ «Агидель». Во-вторых, мы поступили в Институт искусств, а значит, не сможем участвовать в некоторых постановках. У нас началась студенческая жизнь. К тому же сезон обещает быть очень насыщенным, богатым на премьеры. Событий столько, что, кажется, на всё просто не хватит времени. Но, думаем, этот сезон, как и семь предыдущих, пролетит очень быстро, и мы всё успеем. Мы любим салаватского зрителя и надеемся, что новые постановки ему понравятся».
Фото Юрия Ксенофонтова и Эльвиры Лау.