Как вы знаете, сейчас Европа во всю охвачена вторжением внезапного врага - эмигрантов, бегущих из неблагополучных государств Африки, Ближнего Востока и Дальней Азии. Политики бьют тревогу, европейские нации возмущены, криминогенная обстановка ухудшается, и прежде величайшая часть Света стремительно слабеет под ударами бесчисленных восточных орд, творящих зверства и бесчинства и рушащих складывающуюся веками гармонию. Некоторые говорят, уже скоро несчастную Европу-матушку совсем завоюют и поработят, а вместо Нотр-Дама и Букингемского дворца лет через 30 будут красоваться мечети.
Но давайте подумаем - а впервые ли Европа на грани завоевания восточными силами? Многие скажут, что, разумеется, нет, в историю вписали своё имя и татаро-монголы, и османы, и гунны. Но кто из народов был первым, у кого действительно имелись ресурсы и потенциал для покорения всей "зарубежной Европы" от Бискайского залива до берегов Вислы? Ответ на вопрос далее в статье.
Угроза из края джинов.
В VII веке на окраинах бывшего римского мира образовалось молодое государство - Арабский халифат, первая мусульманская страна на свете. Быстро набираясь сил и опыта в ведении боевых действий, арабы подчинили главные центры цивилизации - Персию, Палестину, Египет, выбили византийцев из Северной Африки, покорили Закавказье и Среднюю Азию. В начале VIII века арабы подступили к Испании, где в те годы правили вестготы - германское племя, вторгшееся в римские пределы более трёх веков назад.
В ходе междоусобной войны в королевстве часть знати обратилась за помощью к арабам. Однако, вторгшись и разбив конкурентов, арабы не только не покинули полуострова, но и свергли местную династию и воцарились в Испании сами, назвав захваченный край Аль-Андалус. Наместника захваченных земель называли «испанским эмиром». Продолжая наступление, арабы стремительно завоевали весь полуостров, и спустя буквально с десяток лет свободной от басурман осталась лишь дикая горная область Астурия. В 720 году арабы заняли и Южную Галлию, начали совершать набеги в края бургундов. Но на этом сарацины не остановились.
В конце 720-х гг. испанским эмиром был назначен Абдурахма́н ибн Абдалла́х эль-Гафи́ку. Он был выдающимся воином и суровым полководцем, участником африканских и галльских походов, грозой кяфи́ров (неверных), человеком слова и чести, в общем, истинным мусульманским завоевателем.
Герцог области Аквитании Эд знал о том, что за сила угрожает ему, и потому старался договориться с соперниками Абдурахмана о союзе против последнего, даже предлагал одному из полководцев свою дочь в жёны. Однако ничего не вышло. Железной рукой Абдурахман навёл идеальную дисциплину в верхах, подавил мятежи местных и расставил своих людей на важные посты.
Собрав всю Иберию под свою власть, эмир поставил перед собой более масштабные задачи: вторгнуться на территорию Галлии и, поработив её, пойти дальше - в Италию и полусказочные для арабов Британию и Германию. Угроза нависала нешуточная. Покори басурмане будущую родину Алена Делона, и тогда христианский мир бы рухнул. Германия была пустой и бедной, как и Британия, Византия ослаблена усобицами и набегами славян и арабов, и даже в прежде великой Италии не имелось серьёзной силы, способной выдержать натиск басурман. В общем, всё зависело от того, выдержит ли Галлия мусульманский удар.
Под зелёными знамёнами Пророка Абдурахман собрал тяжёлую сарацинскую конницу, пешие и стрелковые отряды и лёгкую кавалерию берберов, всего - более 14 000 человек. Для тех лет и тех краёв это было всё равно, что сейчас организовать и вооружить пол-миллиона солдат. Как только Эд узнал о вторжении басурман, он принялся готовиться к войне. На реке Гарроне Эд встретил воинство Абдурахмана и… был унизительно побит и обращён в бегство. Летопись тех лет гласит, что «лишь Бог знал, как много тогда погибло христиан на самом деле».
После победы над Эдом Аквитанским Абдурахман решил, что теперь в Галлии нет силы, способной остановить его. Сарацинские отряды принялись грабить города и селения Галлии и Аквитании, прежде чем взор Рахмана не устремился на базилику святого Мартина в Ту́ре - богатейшую святыню Западной Европы времён раннего Средневековья, причём сам город тоже был весьма не беден и имел большое торговое значение ещё со времён Римской империи. Арабский эмир решил умножить награбленное добро и двинулся к Туру.
Карл по прозвищу Молот.
Тем временем далеко на севере, в стране германцев-франков происходили бурные события. Королевская династия Меровингов стремительно деградировала, чем пользовались управители королевских поместий - майордо́мы, постепенно подминавшие под себя центральную власть. Одному из влиятельных родов майордомов - Пипинидам удалось фактически отколоться от королевства и основать собственную страну.
В 715 году верховодить землями Пипинидов стал Карл по прозвищу Марте́лл, что в переводе с франкского значило «Молот». В целях укрепления безопасности и армии он создаёт первое в истории рыцарское войско. Мартелл наделил своих воинов землёй, потребовал присягать на верность, а также заставил денно и нощно нести конную службу. Конечно, это были ещё не те самые рыцари в громоздких доспехах и с двуручными мечами. Однако конные дружины Карла были гораздо мощнее ополчений и давали фору любому германскому войску на всём Западе. Скоро молодой Пипинид, разбив диких саксов и кочевников-аваров, станет серьёзным игроком на европейской арене и начнёт нагло захватывать соседние области, отнимая территории у других майордомов. Приближалось столкновение с арабами.
Битва, изменившая всё.
Столкновение Карла и арабов было неизбежным, и случилось оно в 732 году. Незадачливый Эд, бежав к Карлу и признав себя его вассалом, попросил помощи у франкского правителя. Сознавая, что мусульманская угроза - дело совершенно не шуточное, Карл согласился на предложение и стал собирать войско. Кроме того, чтобы утвердиться в Галлии и подчинить владения Эда и соседнюю Испанию, Мартелл намеревался стать главным защитником христианского мира. Общая угроза погасила различные распри и пересуды между франкскими кланами и майордомами. Карл собирает со всей Галлии большую армию.
Следуя на север, арабы осаждают небольшой городок под названием Пуатье́. От Пуатье до Парижа - менее 300 км, до Лондона - всего 549 км. Для арабов это абсолютно плёвое расстояние. Сарацины опустошают его окрестности, но решают понапрасну не тратить сил, а сосредоточиться всё-таки на захвате богатого Тура.
Узнав о продвижении противника, Карл Мартелл, используя прекрасные римские дороги, движется навстречу неприятелю. Войско Карла Мартелла, в котором превалирует пехота, полно решимости дать бой. Майордому удалось привести на поле брани более 10 000 воинов, из которых 1/4 составляли тяжёлая рыцарская конница, ещё 1/4 - лучники, остальное же - общинная пехота.
Для Средневековой Европы, особенно в ранние лета, это было огромное войско. Для сравнения: в масштабной битве при Азенкуре, состоявшейся между Англией и Францией в 1416 году, то есть спустя почти семь столетий, численность английской армии не превышала 6 000 человек, французской - 12 000 человек.
Целую неделю противники стояли лагерем друг против друга, ограничившись разведкой и стычкам. Рахман не спешит атаковать, считая по-прежнему, что франков больше, хотя на деле было наоборот. Кроме того, часть лёгкой конницы по-прежнему грабила Галлию. Абдурахман пытался вернуть эти силы в свой лагерь, оттягивая момент столкновения. Тем временем в лагерь к Мартеллу подходят пешие подкрепления.
Наступает осень, подножного корма не становится, а созданные заранее запасы истощаются, появляется угроза падежа лошадей. Полагая, что дальше ждать лёгкую конницу уже нет возможности и франки привели под Тур всю свою армию, арабский полководец решается дать генеральное сражение.
Утром 10 октября 732 года с арабской стороны загрохотали трубы и барабаны, подавая сигнал к атаке. Франки и арабы изготовились к битве. Франкское войско было выстроено следующим образом: в центре - линия лучников, за ними - общинная пехота и пешая дружина майордома, отряды ополченцев, по флангам - рыцарская конница. Франки, выстроившись гигантским четырёхугольником, дисциплинированно держали строй.
Арабская армия была выстроена в несколько линий: впереди берберские отряды конных лучников (линия «Утро псового лая»), за ними - средневооружённая конница (линия «День помощи»), далее - тяжёлая конница и пехота (линия «Вечер потрясений»), а в конце - линия «Аль Мугаджери», где располагался укреплённый лагерь сарацин. На левом фланге, в одной линии с тяжёлой конницей находился элитный отряд шахидов «Аль Ансари», лучшая часть армии.
Франкские лучники осыпали арабов стрелами, после чего убрались в тыл войска. Всадники Аллаха построились в атакующие порядки, сам Абдурахман возглавил волну средней и тяжёлой кавалерии. Огромная конная лавина, мелькающая разноцветными тюрбанами и плащами и блеском кольчуг, под зелёными знамёнами Пророка, с оглушительными бесовскими криками и страшным грохотом обрушилась на ряды пехоты. Но смертоносный напор мусульман не дал должного результата, центр франкского войска не был прорван. Пешие воины Мартелла стояли будто живая стена и даже в безысходном положении продолжали отчаянно сражаться с неприятелем.
Раз за разом лавина всадников накатывала на ряды германцев и отходила, теряя убитых и раненых, но не достигая успеха. Берберские лучники осыпали воинов Карла Мартелла ливнем стрел. Несколько раз арабам даже удавалось врубиться вглубь строя противника, но каждый раз эти прорывы вовремя купировались. Арабы почти пробились до самого Карла Мартелла, но верные рыцари окружили своего господина плотным кольцом и не пропустили к нему врагов.
Спустя несколько часов сечи боевой запал арабских всадников стал иссякать. Тогда Абдурахман бросил в пекло битвы пехоту. Стремясь снизить давление на свои боевые порядки, франкский полководец в ответ отправляет лёгкую конницу в обход арабов с целью учинения беспорядка в тылу противника. Среди воинов Абдурахмана пронёсся слух, что неверные зашли им тыл и грабят лагерь. Часть воинов была напугана тем, что их окружают, а другая часть разозлена тем, что награбленное добро сейчас будет потеряно. Арабская армия начала терять организованность.
В этот момент франкские пешцы в центре перешли в наступление и начали оттеснять арабов обратно. Видя нарастающий беспорядок в рядах противника и его большие потери, свежая франкская рыцарская конница, выведенная из резерва, нанесла мощный контрудар и порушила ряды мусульман. Разбитые наголову, арабы побежали, догоняемые и добиваемые.
Тогда арабский полководец прибег к своему последнему козырю. Он ввёл в бой элитный отряд из нескольких сотен шахидов, также именуемый «когортой смертников», который возглавил сам Абдурахман. Шахиды были чем-то вроде преторианцев в римской армии. Им было дозволено нести и охранять войсковое зелёное знамя Пророка, которое можно по значимости сравнить с орлом в римском легионе.
Гвардейцев Аллаха использовали лишь тогда, когда все прочие войска были уже не способны победить. Но, несмотря на отчаянное сопротивление, напугавшее франков, и качественное превосходство над германцами, шахидов было попросту слишком мало, чтобы что-то изменить. Гвардейцы Аллаха были отрезаны от остальной части войска рыцарской конницей и пехотой франков. Военачальник Абдурахман погиб, а когорта шахидов полегла до единого. Известие о смерти военачальника ещё более расстроило ряды войска арабов. Бежавшие без оглядки, мусульмане понесли колоссальные потери, бросив лагерь и священное знамя Пророка. Победа христиан была полной.
Послесловие.
Потери мусульманского воинства были огромными - более 2/3 всего войска было убито или ранено. Франки также потеряли немало - около 3 000 человек, то есть треть войска. Сражение при Пуатье, также называемое сражением при Туре, а у арабов - «Битвой когорты шахидов», стало историческим для Европы. Это был первый раз в истории, когда «Евромир» смог остановить мусульманскую экспансию. Сражение ознаменовало конец арабских набегов на север от Пиренеев - никогда больше арабские армии не проникали так далеко в Европу. Мусульмане, начавшие бояться и уважать франков и вообще германцев после этого поражения, стали величать всех жителей Запада бывшей Римской империи франками, после чего это наименование перекинулось на всех западноевропейцев. Арабы делали так вплоть до начала XX века. Карла Пипинида же прозвали "Мартеллом" - «Молотом». Для франков он стал кем-то вроде Дмитрия Донского для Руси.
Развивая успех, в 738-741 гг. Карл Мартелл прогонит арабов обратно в Испанию и положит конец их хищнических замыслам. Планам по мусульманскому завоеванию Галлии, Германии и Италии никогда не будет суждено сбыться. Карл Мартелл был признан защитником христианства и единоличным правителем Галлии, стал другом римских пап. А его внук - Карл Великий - будет первым спустя несколько столетий императором в Западной Европе и войдёт в историю как один из величайших правителей Средневековья.