Дольше десяти лет не была в Черемховском/Вдовьем переулке. Впервые за много-много лет прошла его до конца. Упёрлась в серый неинтересный дом и усмехнулась — вот так часто со всем в жизни бывает... поставят в конце поперёк какую-нибудь серую коробку, а сколько было несбыточных надежд, юношеских наивных мечтаний и ожиданий. Как у старичка Чарльза нашего Диккенса и его героев. Надо будет там пройтись с чувством, с толком, с фотоаппаратом... основательно и тщательно, а не пробегом...
Это у меня слабозаметная отсылка к Берггольц и её сну об Угличе. Она идёт по улице к собору, но никогда не доходит — просыпается. Вот и у меня про Иркутск, конечно, есть свои Благовещенские улицы... хоть и называются как-то по-другому. Благовещенская, кстати, у нас в городе, стала Володарского, и я недавно о ней долго и кропотливо писала статью для блога (вторую часть).
Вообще сегодня сложный и долгий день был в пятницу. День рождения дедушки (Царствие Небесное!), и я в церковь вечером удачно зашла. Не хотелось ставить свечку «за упокой», поэтому я поставила Михаилу Архангелу, ибо столько лет прошло, что всё это уже не имеет формального значения... день был какой-то светлый, долгий.
Мы встречались с подругой и её сыном. И она, как все подруги, сунула мне малыша на руки, а он орал так, что разбудил весь двор, а я стояла и смеялась, т,к. у меня только репутация такая — мол, Аня что-то в детях понимает. В маленьких — ничего, точно. Вот после трёх — моя аудитория. Пусть только вырастут, станут личностями, начнут говорить и... мы с ними встретимся. В юности, кстати, я расстраивалась, что не умею с детьми, а потом успокоилась, что просто... у меня другая ЦА (Целевая Аудитория):
Утром я пекла блины, вела уроки в школе, а ещё ездила к врачу.
Прощаясь на уроке, я поискала глазами девочку Катю, т.к. в каждом классе есть человек, который тебя просто любит, желает добра. И ты, как человек (не как учитель!) это чувствуешь и ценишь.
-Have a nice day! — произнесла я общее прощание.
А потом Катя на перемене подошла, крепко меня обняла и сказала на ухо:
— Нave a nice day, miss Annie!
Все мы нуждаемся порой в дополнительной поддержке.
В больницу пошла уже с каким-то нерушимым спокойствием. Пока сидела в коридоре — пришла пожилая дама, которую все ругали за тот факт, что она вообще пришла.
-Но в поликлинике же нет офтальмолога!
-И что? Представьте, если народ начнёт по желанию из поликлиники ходить — мы как работать будем? У нас свои пациенты, у нас бумаги... время ещё на вас тратить.
Я чувствовала себя не очень комфортно и вжималась в спинку скамейки. Мало того, что я не пациентка поликлиники здешней... я вообще с другого берега. Другое дело, что я не сообщаю, что «в такой-то больнице оперируют лучше, чем у вас». М.б, в этом дело?
Мы с хирургом решили продолжать консервативное лечение дальше, а встретиться — в конце октября.
-У меня от гормональных кремов и антибиотиков прыщи на лице уже больше болячки на глазу, — не сдержалась я.
Но... наверное, хорошо, что сейчас не нужно тратить деньги и время на очередную резню, ибо это всё занимательно, интересно и здорово лишь первые несколько раз... каждый день хожу по улице Трилиссера по таким знакам - наконец додумалась сфотографировать, а то дождь пойдёт - всё смоет:
На Трилиссера мы с вами уже бывали:
(сперва гуляли в более известной её части)
О красивом — стихи, написанные маркером на стене на улице Российской... школа переехала, я переехала и... я здесь, в центре города, всегда себя чувствую мёртвым Иосифом Бродским, который вернулся в Ленинград, чтобы умереть на Васильевском острове: