Острова Галапагос расположены почти на экваторе, в 972 километрах от побережья Эквадора. Тринадцать крупных вулканических островов, шесть малых и более сотни скал и рифов. Общая площадь — 8010 км². Население — около 25 тысяч человек. Но цифры обманчивы. Главное здесь — не размер, а уникальность.
Архипелаг дышит. Каждый его остров — результат тектонической активности. Земная кора над горячей точкой в мантии плавится. Магма прорывается наружу. Океанские глубины поднимаются под давлением. Так рождаются новые земли.
Первые из Галапагосов сформировались 5–10 миллионов лет назад. Самые молодые — Исабела, Фернандина, Бартоломе — всё ещё строятся. Последнее извержение зафиксировано в 2022 году. Вулканы не спят. Они работают.
Топонимика места
Название «Галапагос» происходит от испанского слова galápago — так называли гигантских черепах, чьи панцири напоминали первооткрывателям седла.
Пираты XVII века дали другое имя — «Заколдованные острова». Причиной были хаотичные течения. Навигация была крайне сложной. Корабли теряли курс. Эмброз Коули, английский капер, составил первую карту в 1684 году. Он назвал острова в честь своих соратников. Эти имена частично сохранились: Сан-Сальвадор, Санта-Мария, Эспаньола.
Как появилась жизнь там, где её быть не должно
Никаких мостов. Никаких континентальных связей. Все виды пришли сюда сами: перенесены ветром, унесены течением, путешествовали в желудках птиц и на редких брёвнах. Процесс занесения — случайный. Выживание — закономерное следствие отбора.
На суше — почти нет источников пресной воды. Почва — вулканический туф, лава, песок. Жизнь начиналась с лишайников и одиночных растений. Потом появились насекомые. Потом — позвоночные. Из миллиона возможных комбинаций выжило несколько тысяч.
Эндемизм (местное уникальное происхождение видов) достигает 80% у наземных беспозвоночных. У растений — до 30%. У птиц — значительная часть. На Санта-Крус, например, живёт ящерица Microlophus bivittatus, которой больше нигде нет. На Эспаньоле — игуаны, появляющиеся словно бы из ниоткуда только в брачный сезон. Каждый остров — отдельный эксперимент.
Дарвин и момент, изменивший науку
В 1835 году на борт судна HMS Beagle вступил Чарлз Дарвин. Ему было 26 лет. Он приехал на Галапагосы как натуралист. Уезжал — будущим автором теории естественного отбора.
Он заметил: вьюрки на разных островах имеют разные клювы. У одних — толстые, для дробления семян. У других — тонкие, для вытаскивания насекомых из щелей. Та же фауна. те же предки, но разные условия и разные формы. Отсюда родилась идея: виды изменяются. Они не созданы раз и навсегда. Они адаптируются.
Тринадцать видов вьюрков — потомки одного предка. Теперь их называют «дарвиновыми вьюрками». Это один из самых ярких примеров быстрого видообразования в изоляции. Учёные до сих пор изучают их геномы.
В 2022 году здесь же был открыт новый вид гигантской черепахи. Эволюция продолжается. Она наблюдаема на Галапагосских островах лучше всего.
Вулканы, которые создают климат
Хотя острова лежат на экваторе, климат здесь сравнительно прохладный. Средняя температура воды — 23–24 °C. Причина — холодное Перуанское течение. Оно приносит питательные вещества, регулирует температуру и поддерживает морскую продуктивность.
Но есть и другой фактор — высота. Вулкан Вулф на острове Исабела — самая высокая точка — 1707 метров над уровнем моря. На склонах — разные климатические зоны: от пустынного побережья до влажных лесов в центре острова.
Высота влияет на осадки. На вершинах — туман. Он конденсируется на листве. Образует капли. Стекает в почву. Это основной источник влаги для внутренних экосистем. Без этого механизма большинство растений просто вымерло бы.
Черепахи, которые пережили всё
Галапагосские слоновые черепахи — символ архипелага. Geochelone elephantopus - вот научное название этих уникальных природных реликтов. Некоторые особи весят более 400 килограммов. Возраст — свыше 100 лет. Они могут не пить годами и питаются кактусами, травой, мхом.
Их панцири отличаются по форме. На островах с густой растительностью — куполообразные. На тех, где пища выше — седловидные. Шея длиннее. Достаёт до листьев. Это — адаптация. Чистый результат отбора.
Подвид Geochelone nigra abingdoni с острова Пинта считался вымершим. Его последний представитель — Одинокий Джордж — умер в 2012 году. Однако в 2022 году на другом острове нашли потомков этой линии. Возможно, вид удастся восстановить. Генетика даёт шанс.
Игуаны, питающиеся водорослями
Морская игуана — единственный в мире ящер, питающийся морскими водорослями. Она ныряет на глубину до 10 метров и задерживает дыхание на 30 минут. После выхода на берег её тело покрыто белыми кристаллами. Это соль. Она выделяется через специальные железы в носу.
Её предки приплыли с материка и остались. Мутации позволили переваривать водоросли. Когти стали длиннее — чтобы цепляться за камни при сильном волнении. Цвет кожи — чёрный. Он помогает быстрее нагреваться после погружения.
На острове Уэнмен игуана симбиотически соседствует с остроклювым вьюрком. Тот выщипывает клещей из её ноздрей. Иногда клюёт кожу и пьёт кровь. Этот особый вид вьюнков живёт только там и не встречается ни на одном другом острове.
Хрупкость природы
Главная угроза для местной природы — не потепление и не загрязнение (хотя и это важно). Главная угроза — инвазивные виды, завезённые человеком. Здесь постарались все: сначала пираты, потом колонисты, потом туристы.
Козы, свиньи, крысы, кошки, коровы, ослы: каждый из них наносит урон. К примеру, козы объедают растительность, свиньи разрушают гнёзда черепах, крысы поедают яйца и детёнышей и так далее. На острове Пинта популяция черепах прекратила воспроизводство на 50 лет. Причина — чёрные крысы.
В 1959 году на Пинту завезли двух коз. К 1973-му их стало более 30 тысяч. В результате произошла практически полная животная выборка растительности. Только масштабная операция по истреблению этого быстро размножающегося и крайне стойкого вида позволила восстановить родную экосистему. Сегодня коз нет ни на одном основном острове. Но они остаются на некоторых малых.
Ежегодно архипелаг посещают более 200 тысяч туристов. Это деньги. Это рабочие места. Это развитие инфраструктуры. Но это и давление
Люди приносят чужие семена на подошвах, в волосах, в багаже, завозят домашних животных. Толпы туристов создают новые тропы и нарушают режим обитания. Между тем доказано, что даже фотографирование может вызвать стресс у птиц.
В 2001 году танкер «Джессика» сел на мель. Разлилось 240 тысяч литров топлива. Был риск экологической катастрофы, но разлив удалось быстро локализовать. Но инцидент стал сигналом: туристическая модель и модель прохождения здесь коммерческих судов требует повышенного контроля и пересмотра.
Сейчас доступ на острова строго регулируется. Есть единый входной пункт. Вся одежда и оборудование проверяются. Маршруты фиксированы. Группы сопровождает гид. Никакого самостоятельного передвижения.
Морская охраняемая зона: 70 000 км²
В 1986 году вокруг островов была создана морская природоохранная зона. Площадь — 70 000 км². Вторая по величине в мире после Большого Барьерного рифа.
Цель — защитить морские экосистемы. Здесь обитают галапагосские акулы, дельфины, киты, морские черепахи, морские львы и многие другие уникальные виды. Особенно уязвимы акулы - их ловят ради плавников. Несезонный вылов морских огурцов также привёл к обвалу популяций.
Незаконный промысел продолжается. Особенно со стороны иностранных судов. В 2017 году китайское рыболовное судно задержали с 6 000 морскими огурцами и 200 акулами на борту. Спутниковый мониторинг, патрулирование, международное сотрудничество — всё это работает. Но ресурсов не хватает. Море слишком большое. Контроль — слишком дорогой.
Научные станции: последний рубеж
Исследовательская станция Чарльза Дарвина на Санта-Крус — центр научной жизни архипелага. Она была основана в 1964 году. Работают биологи, экологи, геологи, океанологи.
Здесь разводят черепах, выращивают редкие растения, изучают поведение птиц, анализируют ДНК. Станция здесь центр управления всей жизнью. Отсюда координируют все природоохранные действия.
Город на краю света
Пуэрто-Айора — самый большой населённый пункт. Население — 15 тысяч человек. Здесь есть всё — рынки, отели, школы, больницы.
Рост населения — проблема. В 1972 году на архипелаге жило 3488 человек. В 2006 — около 25 тысяч. Прирост — за счёт миграции и рождаемости. Местные власти вводят ограничения. Новые жители должны получать разрешение. Без него нельзя купить дом, устроиться на работу.
Каждый новый человек — дополнительная нагрузка: на воду, на энергию, на отходы, на экосистему. Но отказаться от развития невозможно. Баланс между сохранением экосистемы и развитием качества жизни — главная дилемма местной администрации.
С уважением, Иван Вологдин.
Подписывайтесь на канал Размеренность бытия, ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.
Так же обратите внимание на ещё один мой канал «Танатология». Уверен, он вам очень понравится.