Топот за стеной казармы, время без пяти шесть. В Иркутской сержантской школе подъем был на 5 минут раньше чем у нас. Я под одеялом натягиваю штаны, что бы при команде "Подъем" быть готовым, и спокойно тщательно намотать портянки перед пробежкой.
В сравнении с другими парнями мне было очень легко просыпаться в шесть утра, и сразу бежать, ведь я это делал каждый день в течение четырёх лет до армии. Просыпался всегда без будильника. Умылся, и побежал, словно это продолжение сна. Один раз на втором курсе смешно получилось, когда пробежав два лестничных пролета в общаге, я понял что что-то не так. Странный звук от касания ступнями ступенек. Посмотрел на свои ноги, а я побежал в домашних тапочках.
День когда наш сержант в очередной раз решил, что взвод перестал его понимать. Любимое упражнение Узбека для взвода на зарядке - солдаты идут гусиным шагом за сержантом, который не спеша настраивается на пробежку. Идём в присяде до тех пор, пока ноги полностью не затекают. После чего команда: "Бегом марш"! И Узбек набирает темп, словно бежит на соревнованиях 5 километров.
За сержантом успевает вернуться в казарму меньше половины взвода. Я с другом, привыкшие к постоянным пробежкам до армии, в числе первых. Последними доползают как всегда несколько мелких грузинов, за что и получают по наряду в не очереди.
Узбек окончил два курса Ташкентского универа, и учился на психолога. Вот на нас он и ставил свои эксперименты, заставляя выполнять абсурдные команды. Сам он держался особняком от других дедов, и был как бы сам по себе. В то время я его тихо ненавидел, но спустя годы понимаю, что на его месте я поступал бы точно так же.
Но в то время просто бесило по несколько раз строиться с постелью, и по несколько раз тщательно заправлять кровать.
На завтраке опять после команды "Приступить к приёму пищи" следует команда "Взвод встать. Бегом на выход".
Жрать хотелось смертельно, и я поднимаясь из-за стола сунул кусок хлеба себе в карман.
- Взвод, равняйсь, смирно. - командует Узбек.
- Пилотку снять. Содержимое карманов положить в пилотку.
Врать я не умел. Тогда ещё не умел. И положил кусок хлеба в пилотку, за что был испепелен взглядом сержанта. Узбек промолчал. Но я знал, что это мне аукнется очень скоро.
После завтрака уходили в тайгу до обеда. Бежим как вьючные лошади, таща на себе кроме автомата костюм ОЗК, саперную лопату, противогаз, а на голове болтается каска. Каски в сержантской школе были без подкладки, поскольку зимой их надевали на шапку ушанку. А надетая на пилотку каска болталась при беге, как бы туго не подтягивал ремень под подбородком.
Шарахаться в жару по тайге, рыть окопы, штурмовать сопки, называлось у нас тактической подготовкой. Но самое ужасное было -это команда "Газы". За считанные минуты натягивали на себя резину, и бежали в противогазах иногда пару часов.
До армии несколько раз пробежал марафон, и мог в своём темпе бежать три часа. А тут бегу в ОЗК, и чувствую что сейчас просто рухну в обморок. Сам бы я себя бежать больше не смог заставить. Впереди бегут два жирненьких казаха, и им пофигу, а я больше не могу.
Вспомнил слова своего друга Валентиныча, который говорил, что усталость, голод и холод - это всего лишь ощущения. И тут словно озарение произошло, я осознал что я мучаюсь, поскольку сильно отождествляю себя с телом, и неприятными ощущениями. Сознание словно вышло из тела, и наблюдало как тело бежит. Ме стало все равно. Бежит себе и бежит. С этого момента со мной всё чаще стали происходить различные изменения восприятия себя, и окружающей действительности.
"Отбой команы газы". Пацаны с трудом стягивают с себя резиновый общевойсковой комплект. Хэбэшка у всех прилипшая к телу. Из резиновых огромных сапог выливаем воду, очень сильно потели в резине на жаре. Касками зачерпываем ледяную воду горного ручья, и пьём как лошади. Почти все страдали простуженным горлом от такого частого питья.
Но самый ужасный ужас - это повторная команда "Газы". Натянуть на мокрую форму такую же мокрую изнутри резину такое себе удовольствие. Ощущения отвратительнее сложно предоставить. И опять бег в резине по жаре, а затем штурм сопки в таком прикиде.
Задыхаясь стоим не вершине горы, и нам дают время съесть всё что мы найдем. Море земляники и голубики. Тучи комаров. Только тут я понял назначение пилотки, поскольку вывернутая пилотка превращалась в плотно облегающую голову шапку, и защищала от облепивших комаров.
Как-то в очередной раз наш взвод вышел на тактику в тайгу, и наш сержант подозвал к себе меня и Руслана. Тихо, чтобы никто не слышал, сказал нам, что вы ребята спортивные, и вам будет особое задание. Сказал нам выбрать ещё двух парней, и пошугать взвод внезапными атаками, устроив несколько засад. В идеале перестрелять всех, и шишками закидать, как гранатами.
Мы взяли с собой двоих пацанов, с которыми у нас были нормальные отношения, и бегом рванули в тайгу. Сначала оставили одного парня, сказав ему устроить засаду, и приготовить побольше шишек, которых на земле было полно. Затем второй пацан устроил засаду, и окопался. А я с другом решили зайти с тыла, в тот момент когда взвод, или остатки его, нарвутся на вторую засаду.
Мы бежали, бежали, и поняли что безнадежно заблудились. Пробегали два часа, и поняли что лажанулись по полной. И тут попалась поляна усыпанная голубикой. Плюнули на всё, и ели ягоды. Долго. Пока не съели всё на этой поляне. С полными животами было уже тяжело бежать, и мы не спеша шли куда глаза глядят.
Как-то вышли к нашей части, и увидели наш взвод заходящий в казарму. Мы бегом забежали следом, и Узбек в очередной раз испепелил нас взглядом, и не сказал ни слова. От стыда не знали куда провалиться. Потом парни рассказали, что две наши засады застали взвод врасплох, и в реале уложили бы кучу народа. Если бы мы не заблудились, и подоспели вовремя, то от взвода не осталось бы никого. Но получилось как получилось, и штрафные баллы мы себе заработали на будущее.
В тайге было море грибов, и часто на обратном пути нам давали задание набрать полную каску благородных грибов. Белые грибы и подберёзовики в основном собирали для офицеров.
Иду я с полной каской красивых грибов, и вспоминаю как всё детство был лучшим грибником, и обажал грибы в любом виде. Жаренные, маринованные или засоленные. И как-то раз не удержался, и съел несколько ножек аппетитных подберезовиков. И отравился.
Когда вернулись в казарму,я начал терять сознание. Поднялась температура, и я был белый как покойник. Едва контролируя себя чтобы не упасть в обморок, я обратится с просьбой к нашему сержанту пойти в медсанчасть. Узбек как всегда сказал:"Стать в строй". Так на ногах я подыхал несколько дней. Да ещё тренировки по каратэ проводил в спортзале. Что меня и спасало, поскольку я там мог пить чай в неограниченных количествах.
На занятиях физподготовкой по много раз проходили полосу препятствий. Казалось бы ерунда какая. Но уложиться в нужное время было очень сложно. Младший сержант Гуров каждый раз показывал нам как быстро проходить все препятствия. Пухляк был просто красавчик, бегал быстро, ловко перескакивал через все препятствия, и ползал как змея. Хоть и терпеть я его не мог, но в такие моменты реально уважал, и даже восхищался его быстротой и ловкостью.
Пол часа маршируем по плацу перед сном, чтобы все хорошо проперделись, и наконец долгожданная команда "Батарея, отбой". Всё падают как убитые. Но раз в неделю, а когда и чаще, после того как мы отрубались, звучала команда "Батарея, подъём"! "В ружьё"!
Вскакиваем за считанные секунды, хватаем в оружейной свои автоматы, и бегом на выход. Перед казармой стоят несколько грузовиков. На стрельбы нас возили исключительно только по ночам.
Глава 14