Когда каменные стены притворяются свидетелями твоей молодости, а на месте твоих воспоминаний — модные кофейни и бары с непроизносимыми названиями. Ты идёшь по Рубинштейна и вдруг останавливаешься, как вкопанный. Вот здесь. На этом самом месте двадцать лет назад ты впервые поцеловал её. Помнишь? Был октябрь, фонари — жидкое золото в лужах, она смеялась над твоими глупыми шутками, а сердце колотилось так, что казалось — слышно на весь квартал. Только теперь здесь кофейня с хипстерским названием и ценами, от которых даже у работника Газпрома случится микроинсульт. А тогда была просто грязная парадная, где вы прятались от дождя. Дождь был тёплый, её волосы пахли яблоками, и весь мир сузился до одной точки — её глаз. Город делает вид, что помнит. Подмигивает тебе фонарями, шуршит особенно громко листьями под ногами, включает специальный ностальгический режим освещения. "Смотри, — как будто говорит он, — я всё помню, я сохранил твои моменты". Но он врёт. Нагло и изощрённо. Он не помнит ни те
Публикация доступна с подпиской
Истинный петербуржецИстинный петербуржец