Все знали, что Чубакка может умереть, как и другие псы, и мы, но никто никогда к этому не готов.
Вспомнились служебные собаки, которых мы не смогли спасти или которые сами ушли. Хочется, чтобы боль прошла, а любовь в памяти осталась. Поэтому мы решили написать рассказ или книгу — что получится. Предлагаем вам сделать это вместе. Сейчас вы можете выбирать развитие сюжета, а чуть позже присылать главы, в том числе о своих собаках. Конечно, мы используем в истории и ваши стихи. Название тоже придумаем вместе.
Глава 1. Все псы попадают в рай или туда, куда захотят…
В красивый большой зал, отделанный темным деревом и бархатом, медленно вошёл чёрный огромный пёс с обрубленным хвостом. Он оглядывался по сторонам и ничего не понимал. Потому остановился и стал переминаться с лапы на лапу.
— Не стойте там, голубчик, подходите ближе! Садитесь, пожалуйста, смотрите, кресло какое удобное. В лапах правды нет. —Ну-с, рассказывайте! — попросил седой пёс в чёрной мантии. Он сидел за судейским столом и вёл себя как человек.
— Что? — пробурчал пёс.
— Как что? Кем хотите стать, какой видите свою судьбу дальше? — ответил пёс в мантии, выискивая что-то в большой книге. — О, голубчик, я смотрю, вы уже и человеком быть можете, если захотите. Отпахали своё в собачьей шкуре…
У овчарки от удивления отвисла челюсть.
— Ну-с, — продолжил судья, — чего замерли-то? Вам же вчера всё объяснили.
— Нет — тихо промямлил пёс.
— Герда?! — громко крикнул судья в сторону открытой двери рядом со своим столом. Вероятно там сидел секретарь. — Кто отвечал за подготовку вчерашней партии?
— Майкл, — отозвался женский голос.
— Ах Майкл, — хищно растягивая слова, произнёс пёс в мантии. — Снова этот янки безголовый! Скотина драная… Присылают нам на практику балбесов, а ты учи их! Мы же им лучших отправляем, чтобы мордой в грязь не упасть. А они нам — кого не жалко, ироды лохматые! Пишите приказ: за невыполнение своих служебных обязанностей Майкл отправляется... бабочкой в деревню. Пусть наши дети его ловят и крылышки отрывают. Срок наказания три месяца. Будет знать, как российских собак игнорировать! Дело передать Серёге. Записали?
— Да, Полкан Михалыч, — ответила Герда.
— Ну-с, голубчик… — старый пёс внимательно смотрел на Шварца. — Что-то вы совсем плохо выглядите. Не волнуйтесь так, хуже дальше точно не будет.
Если бы на морде у пса не было шерсти, то все бы увидели испарину. Шварц покрылся потом, загривок у него встал, а уши напротив прижались, причем в разные стороны. Вид у бывалого, брутального пса, надо заметить, был нелепый и не к месту придурковатый.
Судья ещё говорил, и говорил, но в голове звучало лишь одно имя: Серёга, Серёжа, Серый…
Справка № 11-09-2025
Кличка Шварц, кобель, 3 года, чёрная немецкая овчарка. Оставлен год назад инструктором-кинологом по семейным обстоятельствам. Был очень привязан к проводнику. Команду «ждать» тот не отменил.
Из дневника сотрудника:
Год назад у нас в части остался пёс. Инструктор, который воспитывал его с рождения, переехал в другой город и не забрал. Есть собаки - однолюбы, потеря хозяина разбивает им сердце. Это именно такой случай. Другие собаки каждое утро уходили патрулировать город с разными проводниками, а Шварц ни с кем не соглашался работать. Я очень старался наладить с ним контакт, но тоже не справился. От переживаний у пса начался психоз и аутоагрессия. Шварц бесконечно ходил кругами по клетке или грыз свой хвост.
Из памяти пса:
Когда становилось больно в душе, я кусал хвост, и тогда будто лучше помнил Сергея. Мне очень страшно его забыть. Рана на хвосте становится больше.
Сегодня приходила девушка. Она расчёсывала шерсть и чистила уши, это было приятно. Но когда решила вылечить хвост — я её укусил. Потому что нельзя трогать память!
Я вижу много людей, они приходят, что-то говорят, уходят. Но это не те люди.
Гулять меня теперь выпускают в одиночку. Открывают вольер: выхожу, сам захожу. Люди меня боятся. И хорошо — значит, хозяин узнает и заберёт.
Я схожу с ума. Мне кажется, что даже когда я сплю – злой. Внутри одна боль, и хвост гниёт.
Приехала женщина, посмотрела в глаза и сказала: «Поехали, надеюсь, у нас тебе будет лучше». Вроде хочется уехать отсюда, а может и нет. Здесь меня оставил Сергей, вдруг в другом месте не найдёт?
«Если захочет — найдёт», — понимает мои мысли женщина.
«Конечно, захочет!» — отвечаю я и сам уже не вполне верю.
Она достала кусок индейки и протянула на ладони… Так давно никто не протягивал ко мне руки. Я взял и… прокусил ей палец. Она ничего не сказала. Я знаю, что так нельзя, но всё равно сделал. Очень захотелось поделиться болью.
Сажусь в машину. Может, повезет и отвезут, наконец, к нему?
Здесь чисто, пахнет едой. А Сергеем — нет. Жду и снова злюсь. Значит, буду снова вести себя плохо, пусть везут дальше.
Я покусал человека, который каждое утро со мной гулял. Бросился, как только он отвернулся. Он — опытный кинолог — этого не ожидал. Вчера мы ладили. И все знают, что собаки перед броском предупреждают. Верно. Но я уже не собака. Я — кусок боли. Бесит ласковый голос и чужой запах.
Услышал, что обо мне говорят: «Не смирится, не адаптируется, опасен, а так — отдохнёт, потому что устал». Это правда. Я очень устал. Устал ждать Сер… Сегр… Как страшно! Я путаю его имя, и уже не помню запах… Вою от отчаяния и бессилия.
Рядом разговор, кажется обо мне: «Завтра усыпим и всё будет хорошо…» — что это значит? Хорошо?
В зале суда тишина. Шварц сидит в кресле закрыв глаза.
— Да, даже мне читать тяжело — сказал судья и смахнул лапой слезу. — Ну-с, вспомнили? Что решили?
— Я к Серёге хочу.
— К кому? К недокинологу? Он же вас бросил.
— Всё равно хочу. Хочу узнать, почему бросил, — выдавил пёс и опустил голову.
— Значит, в детство… Посмотрим, — судья открыл папку и долго в ней что-то искал — Должен вас расстроить, голубчик: собакой к нему не получится. Не было у него в детстве собаки. О! Рыбка была, — воскликнул седой пёс и тут же сник. — Но, через два дня умерла. Ничегошеньки вы так не узнаете. Котёнком могу, но не к нему, а в соседний двор. Котом будете? — спросил судья и приподнял очки.
— Буду, — чётко ответил Шварц. — Дело закрыто, — раздался удар молотка.
—Тогда в ту дверь проходите, пожалуйста, получите вводные про котов, а то как загавкаете по-привычке, сосед Батюшку вызовет или сразу утопит.
— Кто следующий? — судья заглянул в список. — Бэха!
Тишина.
— Бэха! Где у нас Бэха? — спрашивает в открытую дверь.
— Бэха отсутствует, — откликнулся женский голос. — Она взяла право на поощрительный визит в Безвременный салон красоты, заказала все возможные процедуры и вернётся в пятницу.
— Ох уж эти женщины… — покачал головой судья. — Ну зачем ей сейчас салон красоты? Может, лягушкой станет, самой красивой лягушкой что ли? — хихикнул он.
— Чубакка!
Из дверей напротив судейского стола вышел красивый пёс с печальными глазами.
— Что вы такой грустный, миленький… Читал ваше дело, — с сочувствием произносит старый пёс. — Очень обидно найти любимых людей и тут же их потерять. А знаете, как они тоскуют? Словами не передать. Полюбили вас очень... Ну-с, перейдём к делу. У вас приоритетное право стать кем душе угодно или даже остаться работать ангелом! Знаете, как ангелов не хватает? Разрываются наши ангелы: то сюда спешат, то туда летят, и в итоге — никуда.... Хотя вы-то как раз знаете, — с грустью продолжил судья, — к вам тоже один Дружок не долетел, бестолочь крылатая. Я бы ему перья-то повыдёргивал и куда-нибудь вставил. А что его задержало? — смотрит в записи. — Высшая сила?! — Меня не предупреждали… Ладно, потом разберёмся. Так-с, красавец вы наш, ангелом будете? Ну, или человеком? Может ещё собакой побегаете? Зверей ниже не предлагаю. Хотя вам можно всё!
Голосование: кем дальше стать Чубакке?
- Ангелом
- Человеком
- Собакой