После посещения психиатрии, Белоконь, не имея потребности и желания возвращаться на место службы, долгое время бродил по городу. За годы работы в полиции, он уже забыл то чувство, которое возникает при бесцельной прогулке по улицам города, когда служебная необходимость и озадаченность не придаёт такого ускорения, при котором не замечаешь ничего вокруг. Ощущение свободы личного времени было настолько атрофировано в его сознании, что теперь вызывало в нём тревогу. Игорь чувствовал себя не свободным человеком, а школьником, сбежавшим с занятий, и теперь страшившимся последствий своего поступка. От возможности безнаказанно топить свою тревогу в алкоголе он решительно отказался в тот же миг, как эта идея посетила его разум. Некое степенное предание спиртным напиткам вовсе не было чуждым для Белоконь. Но при этом он никогда не видел в них пути к спасению от каких-либо проблем.
Мучительным для Игоря оказался вопрос – чем себя занять? Столь же мучительным было для него и неописуемо медленным течение времени. Но эти мучения не могли сравниться с теми, что ожидали его ночью. Относительно спокойный некогда ночной отдых Белоконь теперь превратился в смесь яви и сна. В этой смеси нашли своё нелогичное и непоследовательное сочетание всё, что происходило с ним, что он видел в своём коматозном сне. Мысли, которые беспрерывно роились в голове, сливались с мечтами и воспоминаниями. Это нельзя назвать обычным, ночным кошмаром. То, что грезилось Белоконь, лишая его полноценного сна, как отдыха организма, было чем-то большим, нежели страшный сон, вызванный страшными событиями. Это явление стало виною некоего сомнамбулического, полусонного состояния, в котором пребывал Игорь следующим днём. Попытка восполнить, компенсировать днём отсутствие сна ночью привело к тому же результату. Уснуть он не смог. Так прошло три дня.
Будучи сыном набожных родителей, Белоконь воспитывался в атмосфере религиозности, богобоязненности. Повзрослев, но перестал воспринимать религиозные учения с прежней серьёзностью, но уважительное отношение к церкви в нём сохранилось. Игорь запомнил, что жизненные события, повседневные, на первый взгляд не имеющие под собой основы логики, с точки зрения божьего учения выглядят вполне рационально и имеют решение.
Пользуясь своей незаметностью, Белоконь решил для себя, что хуже для него уже не станет, если он пойдёт в церковь исповедается и спросит у священника совета, науки, как жить дальше, чтобы не допустить ошибок, так как исправить их уже вряд ли удастся.
В последний раз Игорь исповедовался ещё в детстве. Тогда он едва закончил второй класс общеобразовательной школы. Для него в том возрасте это было увлекательным приключением, не более. Теперь же он не мог вспомнить, как происходит это действо.
Войдя в исповедальню, Белоконь изложил события последних дней, которые были наполнены различными событиями. В мелких подробностях он поведал всё, что происходило на его последнем дежурстве и после него особенно. Он сам удивился тому, насколько ярко и детально врезалось в его память то, что он пережил в состоянии комы, что позволило подробно описать это во время исповеди. Завершил Игорь свою повесть теми видениями, что теперь мешали его сновидениям.
- Это всё? – спросил священник, когда Белоконь закончил и опустил вниз голову.
- Да, - устало ответил он.
- Ты несёшь свой крест и тяготишься тем, что не выполняешь свой долг в полной мере. Тебе препятствуют тёмные силы, превращая в бесконечное мучение выполнение любой твоего земного и служебного долга. Эти силы пытались лишить тебя жизни, но Бог им этого не позволил. Ты остался жив. Теперь бесы лишают тебя сна, доводя до безумства и грехопадения.
- О каком грехе Вы говорите?
- Лишить жизни кого-то – это грех. Но куда страшнее грех самоубийства. Ибо жизнь дана человеку, чтобы понять своё предназначение и следовать ему до того момента, пока Бог не призовёт его к себе.
- То есть, демоны не дают мне спать, чтобы я рехнулся, и покончил с собой?
- Именно так.
- И что мне теперь делать?
- Призвать Бога и ангелов на помощь, собрать воедино в себе всю свою силу, молиться и противостоять козням бесов. Нельзя поддаваться их уловкам и хитростям, какими тяжёлыми они бы ни были для тебя. Тогда ты сможешь спасти свою душу и исполнить свой долг.
- Легко сказать.
- Вечное противостояние света и тьмы. Битвы не бывают лёгкими. Укрепляя свой дух молитвами, можно выстоять в этой битве.
- А если я не выдержу? Если бесы меня одолеют?
- Тогда ты пополнишь ряды грешников в чистилище. Душу твою уже нельзя будет спасти.
- Мне бы водички святой флягу, да пулек серебряных в бой.
- Не богохульствуй. Такими словами люди делают бреши в спасительном ореоле своей души. Через эти бреши бесы, подчас, легко пленяют людей, очерняя души, затмевая разум. Не давай нечисти властвовать над собой.
- Я так устал от всего, что готов выбросить белый флаг.
- Унынье тоже грех. Мысли твои греховны.
- Но они искренни, а значит, я не каюсь.
Проговорив эти слова, Игорь быстро покинул исповедальню, церковь и вернулся домой. В это время он обдумывал всё то, что сказал ему священник.
Белоконь лёг на кровать. У него болела голова, веки жгли глаза. Ему хотелось спать. Но уснуть он по-прежнему не мог. Разъярённый собственным бессилием, он вскочил с кровати.
- Призвать на помощь Бога и ангелов, говоришь, - цедил он сквозь зубы. – Тогда пусть они помогут мне, чтобы я уверовал в их всемогущество.
Белоконь поднялся на крышу девятиэтажного дома, в котором жил. Он подошёл к самому краю и поднял голову вверх. - Явишь ли ты чудо спасительное? Или позволишь мне погубить свою душу?
Игорь продолжал несколько секунд глядеть в небо, ожидая какого-нибудь явления, означавшего ответ на его призыв. Ничего не происходило. Тогда он опустил голову вниз.
- Ну что же, нечисть, встречай своего вечного врага!
С этими словами Белоконь спрыгнул с крыши дома. Его тело безмолвно рухнуло на землю. Глаза его были закрыты, кровь вытекала из носа и ушей. Сердце его перестало биться. Во второй раз умирал капитан Белоконь, но впервые умер. Умер?
продолжение следует...