История записана со слов моего дедушки Хоменко Владимира Алексеевича, проживающего в Мичуринске. Я решила опубликовать ее для всех, кто интересуется тру краймом. История записана со слов дедушки, в свободной форме. Здесь все то, что не было рассказано в известной передаче по НТВ.
Неожиданно мне поступил тревожный звонок. Я уже знал, что в такое позднее время (а время было около двух часов ночи) могут звонить только с работы. Голос сообщил, что близ железнодорожного полотна станции Ряжск в посадках был найден труп женщины. По всем признакам, это было очередное изнасилование с последующим убийством. К сожалению, тот участок был под моим ведомством. Но это моя работа, и я сам ее выбрал. Надо выезжать на место преступления.
Вскоре я и вся оперативная группа в полном составе отправилась к Ряжску. Кроме того, к нам присоединилась, нет, даже напросилась, девушка по имени Елена. В то время она училась в Воронежском государственном университете на юридическом факультете и была очень заинтересована в практике и, наверное, в острых ощущениях. Я отказывать не стал. Наш путь был не очень долгим – расстояние от Мичуринска до Ряжска около 100 км, и к половине четвертого утра мы все были уже на месте.
На убитую женщину натолкнулись рабочие станции, которые совершали обход путей. Они-то и сообщили о происшествии.
Осмотрев тело, я обнаружил, что груди женщины были искусаны. Однако не это показалось мне интересным. Я обратил внимание, что след от зубов был нестандартным, будто у насильника не было одного зуба. Установить личность погибшей мы не смогли, потому что при ней не было документов. Да и вообще, по виду казалось, что она была бездомной – одежда лохмотьями, неприятный запах и растрепанные волосы говорили об этом.
Эксперт-криминалист остался на месте исследовать тело бедной женщины. Я тем временем дал команду коллегам обойти ближайшие посадки возле станции. Возможно, преступник еще где-то рядом. Мне было слегка не по себе при виде тела женщины – ужасная картина! Но к такому, к сожалению, привыкаешь. Люди, нет, это нелюди, вы даже не представляете, насколько часто совершают чудовищные поступки.
Итак, сотрудники прокуратуры, и я вместе с ними пошли осматривать местность в сторону Мичуринска, а товарищи из уголовного розыска – Ряжска. Нас быстро настигла фортуна: всего лишь в километре от места преступления мы нашли спящего мужика в телогрейке. Казалось, он примерз к земле. Неудивительно – на улице был апрель, днем, конечно, тепло, но вечером наступают заморозки. Не лучшая идея – спать на улице. Но нас его здоровье слабо волновало.
С трудом, но все-таки нам удалось разбудить мужчину и расспросить его, почему он тут оказался в таком виде. Я сразу обратил внимание на его челюсть. Конечно! Одного зуба как раз и не хватало. С нами все это время находился участковый, ему я дал приказ задержать подозреваемого и отвезти его в Мичуринск. Елена также была рядом, и ей стало дурно от тех картин, что ей пришлось увидеть этой ночью. Я попытался отправить ее домой, но она сдаваться не собиралась:
- Владимир Алексеевич, я люблю такие детективы. Это моя первая подобная практика, и я останусь с Вами до конца. – сказала она.
Конечно, задержать его на основании отсутствия одного зуба было нельзя. Поэтому мне пришлось пойти на хитрость. В то время бездомных людей, у которых не было удостоверения личности с собой, можно было задержать и отвезти в участок до выяснения личности. К тому же, мне надо было максимально продлить срок ареста за бродяжничество, чтобы успеть собрать все доказательства. Однако у этого гражданина паспорт с собой, к несчастью, был. Я придумал сделать вид, что у него паспорта не было и «потерять» его в окрестностях (за это впоследствии мне прилетело от руководства). С участковым, молодым парнем, лейтенантом, мы договорились держать наш план в тайне. Потом чудесным образом паспорт должен будет найтись. Наш «бездомный» потерю документов не заметил, так как был пьян. Участковому я также поручил строго-настрого смотреть за гражданином Х, чтобы тот не попытался сбежать. Было предчувствие, что мужчина он не простой по характеру. И здесь я не ошибся, так как в последствии выяснилось, что он был особо опасным рецидивистом, только что освободившимся из мест не столь отдаленных. На этом ночка закончилась.
Через некоторое время я пришел в участок, чтобы допросить подозреваемого. Выяснили, что зовут его Сергей Кашинцев. Я обратился к нему:
- Сергей, на станции Ряжск был найден труп изнасилованной женщины. И Вас подозревают в этом преступлении. Поскольку Вы отрицаете, что здесь есть Ваша вина, будет назначена экспертиза.
- Какая?
- Судебно-медицинская.
- О! Это я люблю! – с радостью сказал он. – Все как положено!
Он все знал. Ведь это его не первый раз.
- Также мы проведем экспертизу по Вашим зубам.
Подозреваемый изумился.
- Не понял? Мне зубы будут лечить? Это хорошо! У меня как раз нет одного зуба, может быть, мне его вставят?
- Может быть и так. Но для этого мне и эксперту необходимо сделать слепок Вашей челюсти. Чтобы новый зуб встал как положено.
Я решил ему подыграть. Пусть думает, как ему угодно. В общем, Сергею эта идея была крайне по душе. Он восторженно сказал:
- Это отличная идея! Я как раз хотел вставить себе зуб.
Не надо быть большого ума, чтобы догадаться, что судмедэкспертиза подтвердила тот факт, что следы зубов на теле женщины были его. На основании этого мне удалось продлить срок ареста Кашинцева еще на месяц.
В то же самое время у меня состоялся тяжелый разговор с руководством по поводу правомерности задержания Сергея Кашинцева. Начальство в лице областного прокурора Василия Ивановича поняло, что мы слукавили насчет паспорта:
- Каким чудесным способом паспорт потом оказался в деле?
- Мы обнаружили Кашинцева уже без паспорта. Можете спросить у любого, кто был тогда с нами.
Конечно, молодой участковый не сдал наш план. Он все понимал и хотел как можно скорее арестовать преступника. Тем более, что впоследствии его за это еще и отблагодарили повышением по службе до старшего лейтенанта.
- Вы меня сейчас за дурака держите!? – возмутился прокурор.
- Василий Иванович, ну, как же Вы не понимаете, не было у него паспорта! – продолжил я. – Позже его паспорт нашли школьники, которых мы попросили помочь в поиске документа. Точнее, их преподавателей. Участок был большой, они долго искали паспорт. Одни мы бы, наверное, и не нашли его. Так он и появился в материалах уголовного дела.
Областной прокурор, после подтверждения всех улик, конечно, сменил гнев на милость, но вот так у меня чуть было не появился выговор в личном деле. Хотя и в таком случае я бы не расстроился. Я до сих пор считаю, что все сделал тогда правильно.
После получения судмедэкспертизы челюсти Кашинцева я снова вызвал его на допрос. На этот раз его настроение не было столь оптимистичным:
- Я не буду с Вами разговаривать! – возмутился преступник.
- Почему же Вы так? Вы же нормально себя вели в прошлый раз, а сейчас прям окрысились. Я же с Вами по-хорошему хочу.
- И я с тобой хочу по-хорошему. Я буду с тобой вести разговор только тогда, когда на моем столе в камере будут лежать ежедневно 2-3 газеты – любые, я люблю быть в курсе всего. Это первое. Второе, я хочу, чтобы меня нормально кормили: котлетки, селедочка. Помимо этого я хочу получать пачку сигарет. Желательно «Приму».
«Понеслись запросики», - подумал я тогда. Однако слушать подобные «пожелания» мне не впервой. Кашинцев меня не удивит.
- Сделаем. – спокойно ответил я.
- И во время допроса я хочу, чтобы все это было на моем столе. И…чай. Покрепче. И побольше.
- Сергей Александрович, - обратился я. Вообще я старался всегда быть с людьми уважительным, даже с преступниками. Они это о-о-очень ценят. – Чай мы Вам организуем, но не чифир.
- Нет, - говорит он, - про то, что чифир это незаконно, я знаю. Но покрепче же можно?
- Покрепче можно.
- Ну, вот тогда разговор у нас пойдет.
Все его запросы мы исполнили и вскоре вернулись к разговору про убитую женщину. Кашинцев почти сразу же признался в своем «подвиге», даже и допрашивать не пришлось:
- Да, это я ее убил. Убил, изнасиловал и искусал.
- Зачем же ты так с ней?
- Я этих тварей ненавижу, - прошипел Кашинцев. – Знаете, сколько я их убил, пока я ехал из тюрьмы?
- А как ты ехал?
- Как попало: на поезде, на электричке, на попутках. Я ехал долго, почти через всю Россию, и на каждой станции, где я останавливался, я убивал. Я целенаправленно искал этих тварей, бомжих. Вы, главное, отметьте в протоколе, что я нормальных не убивал. Только тварей-бомжих. Только одна девушка была нормальная. Я просто влюбился в нее. Остальные были бомжихами, я их убивал, чтобы их было поменьше.
Кашинцева привозили из СИЗО к нам в прокуратуру несколько раз. В один из дней он показывал нам на карте места своих «гастролей». Флажков, отмечавших на карте места убийств, было очень много…Словно та карта показывала места боевых действий на фронте.
- Вы очень хорошо рассчитали мой маршрут. – одобрил нас Кашинцев. – Все верно! А еще я был в Воронеже.
Никто ранее не старался расследовать преступления, совершенные Кашинцевым. На это и была ставка маньяка. Кому нужно разбираться, от чего погибла женщина-бродяжка? Причиной смерти могли поставить все, что угодно: несчастный случай, бытовая травма и прочее. Проверять бы никто не стал. Но наш маньяк сам с удовольствием рассказывал о местах преступлений. Он даже назвал точный адрес места убийства в Воронеже, чтобы мы не забыли об этом достижении. Тогда я позвонил в Воронеж и запросил привезти то дело в Мичуринск.
На следующий день приехал начальник следственного отдела из Воронежа вместе с делом. Я задал вопрос:
- Почему следствие по этому делу было прекращено?
- Там же написано, что дело закрыто в связи с тем, что женщина умерла естественной смертью. Состава преступления нет.
Тогда я в присутствии следователя допросил Кашинцева о том, как он оказался по указанному адресу.
- На Сибиряков я оказался, потому что мне было холодно, и я напросился к той бабе погреться. Мы поднялись на третий этаж в квартиру 17. Я вошел в коридор, разулся, и мы прошли на кухню.
- Это та квартира? – спросил я, показывая фотографии из материалов дела.
- Точно! Как я и говорил. Вот на той кухне мы как раз и выпивали. А если мне сто грамм нальете, я вам еще кое-чего расскажу.
Следователь из Воронежа взялся за голову. Он понял, что его ждет строгое наказание за халатное отношение к делу убитой. И Кашинцев тоже понял, что время до своего расстрела надо растянуть. Поэтому он очень медленно раскрывал нам все свои карты, каждый раз вспоминая что-то новое. Рассказывал Кашинцев немало. Всего он поведал нам про 70 убитых им человек. Вслед за его рассказами «летели головы» работников следствия и прокуратуры, которые безразлично относились к убийству женщин-алкоголичек или бродяжек.
В основном, женщин он душил. Это способу Кашинцев редко изменял, но однажды рассказал, как он с удовольствием топил одну барышню. Как же он их ненавидел! Его мечтой было «избавить Россию от этих тварей».
- Одну я привязал к дереву в посадках и не подходил к ней три дня. Когда я вернулся, она была уже сожрана насекомыми и мертва. Вот так я ей! Потому что я хотел спасти Россию от этих тварей. Только об одной девушке я сожалею. Ту, которую полюбил. Она была хорошей. Так мне понравилась, что я не выдержал и удавил ее.
Для прокуратуры это было очень «вкусное» дело. Несмотря на то, что маньяка поймала моя команда сотрудников, дело поспешили отжать, будто гопники из-за угла. Сначала у нас его отобрала Воронежская прокуратура. Еще бы! За такое дело можно получить плюс звезду на погонах. Но и у Воронежа дело вскоре отобрала Московская областная прокуратура. Всем этим позерам, безусловно, выделили достойную премию за свой неописуемый вклад в расследование. Только Василий Иванович, который хотел сделать мне выговор, отблагодарил меня за поимку преступника. Он пытался за меня бороться, но тщетно. Мне не привыкать, такое уже бывало. Я никогда не гнался за наградами, ведь уважение коллег и конечный результат расследования были гораздо ценнее для меня. К слову сказать, даже бывшие заключенные уважали меня за то справедливое к ним отношение на суде, которое я проявлял. Я никогда не хотел посадить человека, лишь бы его посадить и не требовал большего наказания, чем человек заслуживал. Преступники также очень ценили бережное обращение к ним на допросе, ведь я никогда не грубил и не тыкал им, тем более не был сторонником рукоприкладства.
- Василий Иванович, - обратился я к нему тогда, - я уже привык, что нам не достается ни орденов, ни медалей…Но я хотел бы отметил практикантку, которая была с нами на месте происшествия и которая помогала нам на допросах. Ее зовут Елена Константиновна Федосова, из Воронежского университета. Вы напишите, пожалуйста, на имя ректора, благодарность ей.
Елена мне тоже очень сочувствовала по поводу того, что мое дело нагло отобрали. Впоследствии она частенько у нас бывала. В своем университете после получения официальной благодарности она стала местной звездой среди однокурсников.
На этом история меня и Кашинцева не закончилась. Через некоторое время мне снова поступил звонок. Это был следователь Московской прокуратуры. По голосу казалось, что он был в отчаянье:
- Владимир Алексеевич, Кашинцев отказывается разговаривать! Теперь он отрицает свою вину. Помогите, мне передали дело, а он просит отправить его к Вам! Вы можете приехать к нам?
Я усмехнулся:
- Делать нечего, я Вам помогу. Но в Москву я не поеду, привозите его самостоятельно.
Я не люблю лишние перемещения, тем более, в Москву. Это не тот город, где я хотел бы оказаться. Да и где же справедливость? Следователи сами не справляются, еще и меня вызвать хотели.
По приезде в Мичуринск, преступник жаловался мне:
- Они козлы! Неправильно со мной себя ведут! Вы-то мне навстречу пошли: и котлетку с картошкой мне дали, и газету, и сигареты. Я вижу, что Вы хороший человек, Вы мне не угрожаете. У Вас все как положено!
Московские сотрудники прокуратуры не могли позволить себе идти на поводу у подозреваемого. Это было выше их эго. А я мог, поэтому мне он и признался. Кашинцев рассказал мне о своем подвиге во Владивостоке, куда его впоследствии направили самолетом.
- И как твое путешествие в самолете? – поинтересовался я.
- Великолепно! Только я всю дорогу мечтал, чтобы этот самолет разбился, и мы упали где-то в районе Китая, только я бы был единственным выжившим. В Китае мне бы позволили остаться, и тогда бы я первым делом расстрелял всех этих сволочей, ментов, которые со мной работали.
Таких отзывов о милиции я слышал немало, однако я утверждаю, что среди них были действительно хорошие люди, которых я лично знал. Не все были жестокими. Среди них и мои коллеги по участку, по городу, а также мой родной брат Станислав, который служил тогда в Ленинграде. Если пообщаться с ним, то и у него найдется множество интересных историй с работы.
- А со мной что бы ты сделал? Тоже бы расстрелял?
- Нет, тебя я бы не стал расстреливать. Тебя бы я посадил навечно в тюрьму.
Видимо, так он выражал свое некоторое уважение ко мне по сравнению с теми сотрудниками, которые были к нему жестоки в Москве. Благодаря моей помощи, нам снова удалось разговорить маньяка, что значительно упростило задачу следствию.
На самом деле, все мерзавцы боятся высшей меры наказания. Это они храбры до поры до времени, пока их не поймают. Часто многие из них включают дурака и пытаются сойти за душевнобольных – несут всякую чушь! Кашинцев был не исключением. После всех процедур, его направили на психологическую экспертизу в Воронеж, где, конечно, установили, что он психопат, однако, все преступления были совершены вполне себе в осознанном состоянии. История маньяка Кашинцева по прозвищу «Колченогий» закончилась зимним днем 17 января 1992 года.