В 1998 году в многодетной семье Коханюк родилась особенная девочка — Анастасия. Синдром Дауна выделял её на фоне других детей, но Настя удивляла взрослых сообразительностью и своей добротой. Родители окружили дочь заботой, водили на лечение и занимались её реабилитацией.
Помимо Насти в семье росли ещё трое детей. Семья долго мечтала о собственном доме, и когда это стало возможным, они переехали из Нижнего Новгорода в посёлок Гидроторф. Этот небольшой населённый пункт с восемью тысячами жителей жил тихой, размеренной жизнью, где соседи знали друг друга по имени. Старые деревянные дома, аккуратные огороды, привычный запах дыма из печей — всё это казалось родителям уютным и безопасным.
Исчезновение Насти
Несмотря на свой диагноз, Настя была аккуратной, послушной и самостоятельной. Она любила гулять около дома и помогать матери по хозяйству. Родители приучили дочь соблюдать правила, и она им следовала: не уходила далеко, всегда возвращалась вовремя.
20 июня 2013 года всё выглядело обычно. Настя вышла на прогулку, как делала это сотни раз до этого. На ней была чёрная юбка, розовая блузка и бежевые кожаные босоножки. Казалось, день ничем не отличался от других. Но к вечеру девочка домой не вернулась.
Сначала родители надеялись, что Настя зашла к знакомым. Они обошли соседей, позвонили друзьям. Но вскоре стало ясно: дочь пропала.
В поисках участвовал весь посёлок
Тревогу подняли сразу. Сначала искали своими силами, потом подключились полиция, спасатели, волонтёры. Люди ходили цепочками по лесу, проверяли заброшенные дома, подворья, пустыри. Водолазы осмотрели местные водоёмы, подключили служебных собак.
«Мы обошли всё, что только можно было, Собаки ходили по следу, волонтёры прочёсывали каждый метр. Но ничего. Шансов найти Настю живой уже нет»,— рассказывал заместитель начальника отдела МВД по Балахнинскому району Андрей Крылов изданию «КП-Нижний-Новгород».
Небольшой посёлок, где все привыкли к спокойствию, жил теперь тревогой. Кто-то дежурил у выездов, кто-то приходил помогать искать, однако находились и те, кто подозревал семью девочки.
Одни говорили, что родители «недоглядели», кто-то обвинял в том, что Настю не пускали к врачам. Особенно досталось отцу девочки — Олегу Коханюку. В интернете и местных СМИ его называли «сектантом», напоминая, что он пастор протестантской церкви. Сначала это были сплетни, потом вбросы, а затем пошли и вовсе дикие версии, будто девочку «принесли в жертву».
«У меня пропала дочь, понимаете? Вместо сочувствия меня облили грязью, перемыли кости, вытащили всё грязное бельё, а под конец объявили сектантом и чуть ли не людоедом. Столько наслушался в свой адрес, столько на форумах и в газетах о себе начитался… Впечатление одно — какие же невежественные и злобные люди это писали», — поделился он журналистам.
Религиозные убеждения мужчины вызывали у следствия дополнительное недоверие. Его даже проверили на полиграфе, но все подозрения сняли: отец не имел отношения к исчезновению дочери.
Соседи, знавшие семью лично, пытались их защищать: «Олег не фанатик. Настя у него была на медицинском учёте, пенсию они получали как положено. А дверь у них вечно настежь — какая уж там “замкнутая” жизнь», — говорила соседка Алина.
Версии и ложные надежды
Через несколько дней появились свидетели, которые утверждали, что видели девочку с синдрома Дауна у автобусной остановки за три километра от Гидроторфа. Якобы ребёнок сел в чёрный автомобиль, который поехал в сторону Балахны. Но проверить эту версию не удалось.
Прошли годы. Родители продолжали искать Настю, ездили по разным городам, проверяли любую информацию. В 2020 году житель Нижневартовска написал им, что видел девочку, похожую на Настю, с пожилой женщиной. Олег поехал туда, но девочка оказалась другой.
«Каждое сообщение мы воспринимали как шанс. Мы надеялись, что вот сейчас найдём её живой. Но всё оказывалось пустым», — признаётся Олег.
Лесная находка спустя восемь лет
Осенью 2021 года дело сдвинулось. Односельчанин, который хорошо знал семью, пошёл за грибами и ягодами недалеко от их дома. И наткнулся на вещи ребёнка.
Место это обыскивали неоднократно — и родственники, и полиция. Но тогда ничего не нашли. Экспертиза подтвердила: найденные останки и вещи принадлежали пропавшей Насте.
На теле не было признаков насилия, и следствие предположило, что девочка заблудилась и погибла.
«Эта блузка не могла пролежать восемь лет»
Олег Коханюк категорически не согласен с официальной версией. Он утверждает: Настя боялась леса и никогда бы туда не пошла. Кроме того, состояние найденной одежды вызывает у него серьёзные сомнения.
«Летняя блузочка из тоненького материала была как новая. За восемь лет в земле, под снегом и дождями, она бы выцвела и сгнила. А на ней — репьи, не высохшие, а живые. Я выпрямлял ткань, а там колючки! Любой эксперт скажет: эта ткань не могла пролежать восемь лет. Максимум три месяца. Если подкинули блузку, то и кости могли подкинуть», — рассказал мужчина журналистам.
Родители добиваются независимой экспертизы найденных вещей и ДНК-образцов, чтобы понять, что произошло на самом деле.
Сомнения и боль, которая не уходит
Жители посёлка не верят, что девочка могла заблудиться. По их словам, она была послушной и никогда не уходила далеко. «Она боялась леса, — говорят женщины из соседних домов, — даже если ягоды увидит, обратно домой бежала».
Для родителей загадка смерти дочери стала личной борьбой. Они не только ищут правду, но и хотят, чтобы их случай помог другим семьям. Следствие не смогло дать окончательных ответов даже спустя годы. Родные девочки до сих пор живут надеждой, что правда будет установлена.