Вам когда-нибудь казалось, что родиться принцессой — это вытянуть самый счастливый билет в жизни? Жить во дворце, утопая в шелках и драгоценностях, в окружении сотен слуг, готовых исполнить любой каприз. Но что, если эта жизнь — не сказка, а искусно обставленная тюрьма? Что, если за каждым роскошным нарядом скрываются кровоточащие раны, за изысканными блюдами — вечный голод, а за титулом — пожизненное заключение?
Это не выдумки. Это подлинная участь дочерей китайских императоров, чьи судьбы были ослепительным и жестоким обманом.
Клеймо вместо короны
С самого рождения девочка в императорской семье считалась разочарованием. Ее появление не отмечали с той же пышностью, что и рождение наследника. Она была всего лишь разменной монетой, пешкой в большой политической игре. Даже титул «принцессы» не давался просто так.
Все зависело от положения матери. Дочь главной жены, императрицы, получала высший ранг — Гулун, государственная принцесса. А вот дочери многочисленных наложниц становились принцессами Хэшуа, как бы второго сорта. Но ни один титул не защищал от главного — полного отсутствия прав на собственную жизнь. С первых дней девочку готовили не к счастью, а к исполнению долга. Она была живой куклой, чья единственная задача — служить украшением династии.
Свадьба в семь лет и муж, которого ты ненавидишь
О любви и речи не шло. Брак принцессы был политическим расчетом, способом укрепить власть или задобрить врага. Девочек выдавали замуж в возрасте, когда они еще играли с подружками. Известны случаи, когда невесте было три, пять или семь лет. Ее отправляли на границы империи, в дикие степи к предводителям кочевых племен. Там она становилась «хэцинь» — живой заложницей, залогом хрупкого мира.
Муж, годившийся ей в отцы, а то и в деды, получал вместе с ней политические выгоды. А что получала она? Бесконечное одиночество в чужой культуре. Ее супруг мог держать гарем из десятков наложниц, и официальная жена должна была лично помогать ему выбирать новых любимиц. Ревновать считалось дурным тоном, позором для благородной дамы.
Закон был всецело на стороне мужчины. Он мог развестись с женой по семи причинам: от бесплодия и непочтительности к его родителям до излишней болтливости. А для женщины второй брак был несмываемым стыдом. К концу правления династии Тан их и вовсе запретили. Судьба принцессы Шунде, дочери императора Сюаньцзуна, — печальное тому подтверждение. Забытая родителями, она была отдана за недостойного человека, прожила короткую, бездетную жизнь и умерла в забвении в 24 года.
Дворец, где друзья — враги
Даже те, кто оставался в стенах Запретного города, не знали покоя. Огромный дворец был не домом, а лабиринтом козней и интриг. Выживание здесь подчинялось трем жестоким правилам:
1. Не доверяй служанкам. Они — чужие уши и глаза.
2. Не заводи подруг. Сегодняшняя союзница — завтрашний враг, что вонзит нож в спину.
3. Не смей любить своих детей. Их в любой момент могут отнять, чтобы использовать как средство давления.
Любое искреннее чувство считалось слабостью. За проявление характера или неугодные слова принцессу могли сослать в «Холодный дворец» — отдаленную часть комплекса, где люди медленно угасали, забытые всеми. Это была участь страшнее быстрой смерти.
Красота, которая убивает
Каноны красоты императорского двора были не просто строгими — они были настоящей пыткой.
Одежда. Десятки служанок часами наряжали принцессу в многослойные шелковые одежды. Талию утягивали корсетом до 40 сантиметров, сдавливая внутренние органы. На голову водружали корону весом в 2-3 килограмма, украшенную сотнями жемчужин и редчайшими перьями зимородка. Двигаться в таком облачении было почти невозможно. Ткань и металл оставляли на теле синяки и раны.
Ноги-лотосы. Самым страшным обычаем было бинтование ног. Девочкам с детства ломали пальцы и стягивали стопу бинтами, чтобы она не росла больше 10 сантиметров. Покалеченная стопа считалась признаком высокого происхождения. Принцессы не могли нормально ходить, их повсюду носили на руках. Они были прекрасными, беспомощными калеками.
Макияж. Лицо превращалось в маску. Создание макияжа состояло из семи этапов: свинцовые белила для мертвенной бледности, яркие румяна, узоры на лбу и висках. Брови сбривали и рисовали заново — существовало 16 установленных форм, включая синие и зеленые. Косметика, содержавшая ртуть и свинец, медленно отравляла организм. Особым изыском считался «плачущий макияж» и прическа «упала с лошади», создававшие образ больной и трогательной хрупкости.
Голод как добродетель
Столы во дворце ломились от диковинных яств: суп из ласточкиных гнезд, акульи плавники, редчайшие фрукты. Но сами принцессы почти ничего не ели. Благородная дама должна была быть слабой и бледной, а хороший аппетит считался признаком дурного тона, простонародья.
Этот «добродетельный голод» приводил к малокровию, истощению и постоянным обморокам. Но слабость была частью их утонченного образа.
Неудивительно, что жизнь этих «небожительниц» была трагически короткой. Они редко доживали до 25 лет. Сырость дворцов вызывала чахотку, ядовитая косметика разрушала здоровье, а политические заговоры и казни обрывали жизни тех, кто пытался бороться за себя. Как принцесса Аньле, мечтавшая стать второй женщиной-императором, но жестоко убитая в борьбе за трон.
Их судьба — наглядное доказательство того, что золотая клетка остается клеткой. Для всего мира они были живым воплощением процветания империи. А для самих себя — невидимыми пленницами, у которых отняли все: право любить, право выбирать, право жить и даже право свободно дышать.
Вся их жизнь была лишь медленной, мучительной жертвой на алтаре власти.