Поделать нечего: былые пастбища пораспахали да «поприватизировали», остался последним коровкам только этот угол на пойме под Вознесенкой, где теперь на солончаках только чернобыл да волосянка, – да и тот уже высох. Потому молодые да резвые бегут до речки чуть ли не с утра, не дожидаясь «команды» пастуха. А нам, «фотографам», одна отрада – пьянящий воздушный настой полыни: купорить бы его в банки – да и «на зиму».
Поделать нечего: былые пастбища пораспахали да «поприватизировали», остался последним коровкам только этот угол на пойме под Вознесенкой, где теперь на солончаках только чернобыл да волосянка, – да и тот уже высох. Потому молодые да резвые бегут до речки чуть ли не с утра, не дожидаясь «команды» пастуха.
А нам, «фотографам», одна отрада – пьянящий воздушный настой полыни: купорить бы его в банки – да и «на зиму».