Дочь смотрела на плачущую мать холодным взглядом.
Чего ревёт, спрашивается?
Раньше, каждый приезд- как заведенная: о ребёнке и думать забыла, не появляешься, при живой матери мальчишка у бабки живёт...
Ну живёт, и что с того? Не на пустом месте отдала. Так надо было.
А сейчас забрать готова. Пожалуйста, исполнилось твоё желание. Приехала, забираю. Чего ревёшь-то? Или совсем умом тронулась?
***
До шести своих полных лет Мишка мать видел не часто и почти не вспоминал.
Приезжала раз в год, непременно с гостинцами: игрушки, книги, фломастеры, гаджеты.
Так Мишка те гостинцы ждал, а мать- нет.
Ему было хорошо с бабушкой.
Их маленький поселок- его жизнь, его мир, мир, в котором не страшно. Он знает всех, его знают все.
- Вон Мишка побежал, Степанны внучок. Привет, Михаил! Как жизнь молодая?
С Мишкой, как со взрослым, здоровались все: от булочницы Алевтины до участкового Иван Саныча. Сейчас из окна кабинета приветливо махнула рукой медсестра Анна Сергеевна.
Мишка рос ладным парнишкой, умным, ответственным. Вежливым и добрым. Мальчику повезло родиться с лёгким характером, в отличие от своей непутевой мамаши.
Мишка с четырех лет считал и читал, в пять мог свободно отправиться в магазин без записки. Подсчитать (приблизительно) сдачу, купить что-то для себя.
Даже в аптеку за бабиными лекарствами бегал и картошку чистил быстро и аккуратно. Вот так!
Мишка бабушке помогал, старался, понимал, что баба старая и с ним не справится, если он шалить будет.
Мальчик свою бабушку обожал и был уверен, что и она в нем души не чает.
Оттого был в искрененнем недоумении, когда услышал разговор между бабкой и внезапно нагрянувшей матерью.
-Зачем стыдила?- верещала мать,- приезжай да забирай? Приехала вот. Заберу теперь, не волнуйся.
- Мань, не надо,- бабушка отправдывалась, как маленькая. Мишке даже стыдно стало,- ему здесь хорошо. Садик вон под окнами. В школу через год. Я уже договорилась с Галиной Николаевной, в ее класс отправлю, она учитель от Бога, ты же знаешь.
- В школу он в Москве пойдет. У нас на районе новую строят, обещали на будущий год открыть. Там и спорткомплекс свой и компьютерный класс супер пупер, и изучение китайского. А в вашей глухомани что? Галина Николаевна с ее рюшами столетней давности и улыбкой поселковой сумасшедшей?
- В нашей, в нашей глухомани?- зарыдала бабушка вновь уже злыми крупными слезами,- в нашей глухомани лучшие люди, которые всегда помогут! Здесь, в конце концов, я! Я, которая не бросит! Да я Мишке, как мать была все эти годы, а ты кто?
- Его мать- я. А у тебя похоже деменция начинается. Надеюсь, ты понимаешь, что у меня есть все юридические права, чтобы забрать ребёнка, не спрашивая твоего разрешения. Я наоборот пыталась как-то по доброму, заранее предупредить, чтоб вы как-то пообвыклись, собрались к переезду, к школе. Буквы повторили, цифры, что там еще нужно...
-Да, юридически ты мать, согласна.- пожилая женщина постаралась взять себя в руки, остановить слезы и крики,- но по человечески, Мань?
По человечески ты к нему каким боком? Вертихвостка, родила не пойми от кого, да тут же бросила.
Когда он еще грудничок был, оставила. Свою жизнь устраивала, а я не мешала. Ночами не спала, качала, лечила, с бутылочки кормила, затем с ложечки.
Первый зубик, первый шаг, первое слово- всё мое.
А когда грыжа та была? Сколько мы набегались, сколько натерпелись. А ты даже в больницу приехать не соизволила, денег выслала, а что те деньги? Он от боли загибался, а у меня спина. Думаешь, весело нам было на одной больничной койке спать- мне, такой грузной старухе и мальчишке, который, отходя от наркоза, то упадет, то описается?
Я и звала тебя постоянно к нему, только чтоб ты человеческий облик не потеряла. Не забыла, что ты мать, вообще-то. Чтоб знала, что сейчас твой ребенок пополз, затем сел, а недавно первый шаг сделал. Научился сам ложку держать, прочитал первое слово по слогам, это вот недавно уже... Рисовать любит и пластилин. С Петькой Кудрявцевым крепко дружит. С Василичем- соседом по утрам на рыбалку бегает. Всех котов в округе подкармливает той рыбой...
Я, если тебе это всё не писала бы, и не рассказывала, чтобы ты про него сейчас знала? Ничегошеньки! Потому и напоминала... Но отдать не могу. Он моя жизнь, мое существование! Не забирай внука, дочка, Христом богом молю. Не смогу я без него.
- Ты права, мам. Во многом, прости. Но Мишку я заберу. Я же тоже не просто так. Жизнь не складывалась, а женского счастья хотелось.
С ребёнком не каждый возьмёт, знаешь ли. Да и я не за каждого пойду. Мне достаток нужен, хорошая квартира, просторная, чтобы на головах не сидеть друг у другу. И ребёнка я еще хочу родить, девочку.
А теперь... Я же замуж, мам, вышла. Муж у меня великолепный, большой начальник, с ученой степенью.
Он вдовец, меня старше. И тоже имеет ребенка, уже, правда, взрослого...
Я ему как про Мишку рассказала, он меня чуть не прибил. Ты чего, говорит, ребенка на мать оставила, сейчас же едем забирать! Прикинь, какой порядочный?
Еле уговорила подождать. Сказала, что он с тобой только последний год живёт, смотри, не проговорись.
Через неделю приедем за Михаилом вдвоем. В доме прибери, чтоб чисто было, и сготовь чего-нибудь особенного, как ты умеешь. Он как твои драники со сметаной попробует, так обалдеет. Ты ж у меня мамулечка, кулинар-золотые ручки...
Дочь лукаво посмотрела на мать. Она готова была петь любые песни, лишь бы было по ее.
Продолжение следует...