В той самой комнате медицинского учреждения, где дочь семьи лежала после продолжительного курса процедур, все родственники собрались вместе, чтобы обсудить, как быть дальше в этой сложной ситуации. Дмитрий, полный раздражения от услышанного диагноза о необходимости непрерывного ухода, склонился над Ириной, нависая над ней всем своим телом, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов. Она, ощущая это давление, инстинктивно съежилась, а затем сделала глубокий вдох, собираясь с силами для ответа.
— Ну, некоторые препараты будут выдавать без оплаты, но ты и сам догадываешься, какие именно — те, что минимально необходимы, без особых изысков. А главную часть медикаментов все равно придется брать на свои деньги, за свой счет. Но мы сейчас занимаемся оформлением инвалидности для Вики, и потом начнут приходить выплаты, которые хоть немного облегчат нашу финансовую нагрузку, — проговорила она негромко, оглядываясь на дочь, чтобы не потревожить ее отдых.
Дмитрий в ответ только хмыкнул саркастически, но в его реакции чувствовалась глубокая досада и нежелание мириться с ситуацией.
— Ты вообще в своем уме или как? Ты же знаешь лучше меня, что такие пособия — это жалкие гроши, на которые невозможно нормально существовать, они едва ли закроют даже базовые нужды, — возмутился он, его слова звучали резко, но потом он взглянул на Вику, которая отвернулась к стене, видимо, не желая участвовать в этом споре, и понизил голос до шепота, наклоняясь ближе к жене: — Ир, подумай серьезно, ведь в наше время полно учреждений, предназначенных специально для людей с такими трудностями. Давай рассмотрим вариант с размещением Викушки там. В тех местах обеспечивают постоянный надзор от профессионалов, и все процедуры проводят за счет государства, без наших дополнительных трат. Это могло бы стать выходом из нашего положения, сняв с нас часть бремени.
Ирина от неожиданности даже тихо вскрикнула, ее лицо выразило полное потрясение от услышанного.
— Дим, ты что, на полном серьезе это предлагаешь, или просто пытаешься меня разыграть? Ведь это твоя родная дочь, ты осознаешь, о чем идешь речь? Она — наша с тобой, часть нашей семьи, — ответила она, ее интонация дрожала от негодования, пока она пыталась переварить его предложение, не веря, что он способен на такое.
— А что здесь такого необычного? У других родителей дочки — предмет гордости, они вместе гуляют, проводят время с удовольствием, делятся радостями. А мне теперь что прикажешь делать с нашей ситуацией? Просто влачить существование в бедности из-за всего этого? Ты же видишь, как все обстоит: раз медики не сумели полностью поправить дело, то никакие средства или терапии уже не изменят картину к лучшему. Зачем же тогда выкидывать последние накопления на ветер? Разве у нас нет других потребностей или желаний, на которые эти деньги могли бы пойти? — настаивал Дмитрий, его выражение лица становилось все более упрямым, будто он убеждал не только ее, но и оправдывался перед самим собой за свои мысли.
Ирина продолжала смотреть на мужа с недоверием, не в силах поверить, что эти фразы произносит тот самый человек, с которым она делила жизнь более десяти лет, переживая вместе взлеты и падения.
— Дим, это все выглядит абсолютно легкомысленно, я даже не могу принять это всерьез. У нас вполне хватает средств, чтобы обеспечивать необходимые покупки для лечения. Я не хочу больше слышать ничего подобного, просто остановись, — отрезала она твердо, отводя глаза в сторону, чтобы он не заметил, как у нее навернулись слезы от обиды.
Дмитрий внимательно изучил ее реакцию, прищурившись, словно оценивая, насколько она серьезна.
— Ты сейчас вся во власти эмоций, под их влиянием, не даешь себе времени на размышления. Остынь немного, взвесь все спокойно, и ты поймешь, что в моих словах есть рациональное зерно. Я предоставляю тебе три дня на то, чтобы ты пришла к тому же выводу, что и я, — заявил он ровным тоном, но с оттенком предупреждения, который не укрылся от нее.
Ирина, все еще пребывая в растерянности от его настойчивости, поинтересовалась:
— А что случится по истечении этих трех дней, если я останусь при своем мнении?
— По истечении трех дней все прояснится само собой, увидишь, — отмахнулся он расплывчато, а затем резко повернулся и быстро покинул комнату, будто его что-то обожгло внутри.
Она зажмурилась на миг, мысленно посчитала до десяти, чтобы успокоить бьющееся сердце, и в памяти всплыли события прошлого года. Тогда их Викушка поскользнулась на лестнице в новом доме и упала вниз. Дмитрий все тянул с установкой перил, жалуясь на нехватку времени из-за работы, а девочка, торопясь, оступилась, и не нашлось ничего, за что можно было бы схватиться в падении. За этим последовала серия из трех операций, почти полгода в клиниках, и в итоге заключение специалистов: перемещение допустимо лишь в специальном кресле, и то ограниченно, не более нескольких часов ежедневно. В остальное время рекомендовалось соблюдать постельный режим, поскольку в области позвоночника все еще шли восстановительные процессы, требующие полной неподвижности.
Этот дом они взяли по инициативе Дмитрия, который упорно настаивал на переезде из квартиры, считая, что это шаг к более престижному образу жизни, особенно после его продвижения по службе, принесшего рост зарплаты. Ирина изначально предостерегала, что все обойдется недешево, ведь Дмитрий не был мастером на все руки, а его свободные часы чаще уходили на отдых у экрана телевизора. Однако он так горячо убеждал, что все уважающие себя семьи живут в отдельных домах, подчеркивая преимущества пространства и независимости. В результате все их сбережения утекали на различные доработки и исправления недоделок. И едва жилище начало приобретать жилой и уютный облик, как нагрянула эта несчастье с дочерью, перевернувшее все с ног на голову.
Для Ирины дом теперь потерял всякое значение. Ей стало безразлично ко многим вещам, которые раньше волновали. Единственное, что по-настоящему имело вес, — это полное выздоровление Вики, вопреки всем мрачным прогнозам от врачей, которые не давали стопроцентных гарантий. В последующие три дня Дмитрий держался отстраненно, словно Ирина нанесла ему какую-то обиду своими возражениями, избегая бесед и даже совместных ужинов. Она старалась не затрагивать его, полагая, что он со временем успокоится, признает свою неправоту и подойдет с извинениями. Но когда три дня истекли, и она вернулась домой после рабочего дня, ее встретил неожиданный вид: в прихожей стояли упакованные чемоданы с вещами.
— Дим, объясни, что это все означает? Эти сумки — с твоими вещами и Викиными? — спросила она, чувствуя, как внутри все холодеет от дурного предчувствия.
— Я нарочно сегодня вернулся пораньше с работы, чтобы собрать все без суеты, не хотел, чтобы ты это видела в спешке и расстраивалась еще больше, — отозвался он холодно, не поднимая глаз.
— В каком смысле вещи собраны? Я совершенно ничего не понимаю, растолкуй по-человечески, — продолжала Ирина, ее речь срывалась от растущего волнения.
— А что здесь такого сложного для понимания? Ты же не всерьез думаешь, что я обязан посвятить всю оставшуюся жизнь бесконечным расходам на лечение и заботы. Так что желаю вам удачи, ищите себе другое пристанище, — объяснил он, скрестив руки и глядя в сторону.
— Ты что, серьезно нас выгоняешь из нашего же дома, где мы все вместе жили? — воскликнула Ирина, ее лицо стало бледным от шока.
Дмитрий опять хмыкнул саркастически, но на этот раз с ноткой торжества.
— Ты никогда не блистала острым умом в таких делах. Неужели забыла, как при покупке мы оформили дом на мою мать, чтобы минимизировать расходы на регистрацию и избежать лишних сборов? Ты же всегда была занята другими вещами, не до земных забот. Так что собирайтесь и уходите. Надеюсь, это наша последняя встреча, — произнес он, указывая жестом на выход.
Дмитрий с демонстративным жестом широко открыл входную дверь, подчеркивая свое решение.
— Надеюсь, мне не придется прибегать к силе, чтобы вы наконец ушли, — добавил он с намеком на угрозу.
Ирина, пребывая в каком-то оцепенении от происходящего, взяла сумки в руки и аккуратно подтолкнула кресло с Викой. Уже на пороге она остановилась и повернулась назад.
— Когда-нибудь мы все равно с тобой увидимся, это неизбежно, — сказала она тихо, но с твердостью в словах.
Дмитрий усмехнулся.
— Ты выражаешься так, будто пытаешься меня чем-то напугать. Но чтобы выстоять и, как ты говоришь, встретиться вновь, тебе потребуется помощь от кого-то надежного. А кто согласится на тебя с таким обременением? Так что ступайте скорее. Всего наилучшего, — отрезал он и с громким стуком закрыл дверь.
Ирина прошла не слишком далеко, лишь до того места, где дом скрылся за поворотом. Затем она присела на ближайшую лавочку и дала волю слезам, которые хлынули потоком от накопившегося горя. Вика тоже начала тихонько всхлипывать, шмыгая носом от empathy к матери.
— Мам, ну пожалуйста, не плачь так горько, хорошо? Не стоит из-за этого так расстраиваться. Ты ведь можешь меня отвести в то заведение, о котором папа упоминал в разговоре. Я не буду держать на тебя зла, честное слово, — попыталась утешить она, ее детский голос был полон заботы и желания помочь.
Ирина в ужасе вскинула взгляд на дочь.
— Ты что, все это слышала своими ушами? Ты в тот момент не спала, а бодрствовала? — спросила она, чувствуя, как боль пронзила ее внутри от этой мысли.
— Да, я не спала и все разобрала, каждое слово, — подтвердила Вика просто, не отводя глаз.
Ирина резко поднялась, крепко обняла дочь, прижимая ее к себе с нежностью.
— Никогда, ты меня слышишь, никогда больше не думай об этих словах, выкинь их из головы. Забудь все, что он произнес, и его самого тоже забудь навсегда. Я не допущу, чтобы кто-либо обидел тебя. И себя в обиду не дам. Ну, Дим, будь готов, я начинаю с тобой настоящую борьбу, — прошептала она с решимостью, которая росла в ней с каждой секундой.
На время их приняла у себя подруга Ирины по имени Наталья. Когда та услышала весь рассказ о случившемся, ее лицо выразило крайнее удивление, она даже покачнулась, будто вот-вот упадет.
— И что, ты просто так все это спустишь на тормозах, не предпримешь никаких действий? — поинтересовалась Наталья, искренне переживая за подругу и ее дочь.
— Нет, понимаешь, в первый момент мне хотелось просто уйти и не оглядываться, но потом я все обдумала заново. Никто не смеет так поступать с Викушкой, причинять ей боль. Ты же знаешь, насколько сильно я ее люблю, и я стремлюсь к тому, чтобы все наладилось в нашей жизни. У меня есть все документы, чеки о расходах, записи о том, куда шли средства. Так что я подам в суд, потребую алименты и постараюсь отстоять права по поводу дома, — разъяснила Ирина, ее глаза загорелись огнем решимости.
— Конечно, возвращаться туда жить я не собираюсь, но он обязан выплатить нам компенсацию за все вложения, особенно с учетом состояния дочери, это будет справедливо, — добавила она, мысленно прокручивая план действий.
Дмитрий же пребывал в полном недоумении от того, как все развивалось. Уже третий месяц его таскали по различным инстанциям по повесткам от бывшей жены, которая, к его полному удивлению, еще и инициировала дело об алиментах. Она ведь имела хороший заработок, порой даже превышавший его собственный. "Так зачем же, если ее доходы выше, я еще должен делиться с ней деньгами? Это не укладывается в голове", — размышлял он, чувствуя растущую злость.
А насчет дома она вцепилась намертво, что вообще выходило за рамки его понимания. Недвижимость была записана на его мать, он предоставил все подтверждающие бумаги, но представитель противоположной стороны упорно требовал вернуть половину от суммы продажи их старой квартиры. "А где мне раздобыть такие деньги? И почему Ирина даже не показывает носа, чтобы обсудить все лично? Видимо, ей неловко за свои поступки", — думал Дмитрий, ощущая себя несправедливо обиженным жизнью. Он полагал, что она таким образом пытается подорвать его существование, раз не вышло через ситуацию с дочерью. Он не мог постичь, за что ему выпало такое наказание. Более того, на работе все прознали о том, как он выставил семью за дверь. "Ну и пусть, это касается только меня", — злился он внутри.
Но нет, теперь в каждом отделе перемывали ему кости за спиной, обвиняя в бессердечии по отношению к ребенку с проблемами здоровья. "Да, выставил, и что дальше? Пусть сами представят себя в моей шкуре, посмотрим, как им понравится такая рутина — словно в ловушке, в вечных оковах. Люди забавные: пока беда не коснется их лично, они с радостью судят окружающих", — оправдывался он в своих мыслях, вспоминая, как раньше сам мог осуждать других, не вникая в детали.
Адвокат со стороны Ирины оставался непоколебимым.
— У вас остается единственный путь: если личных средств недостаточно, оформите заем и отдайте моей доверительнице положенную долю. Иначе я направлю материалы дальше, в судебную инстанцию для полного разбирательства, — уведомил он во время очередной встречи.
— Да о каком суде идет речь? Вы там все потеряли рассудок? Дом принадлежит моей матери, это зафиксировано документально, — вспылил Дмитрий, его лицо покраснело от гнева.
— Но предыдущая квартира была в совместной собственности. Кроме того, следует разобраться, как вам удалось ее продать, учитывая прописку несовершеннолетнего ребенка. Это уже может квалифицироваться как нарушение закона с уголовными последствиями, — парировал адвокат, подкрепляя аргументы ссылками на бумаги.
Дмитрий припомнил детали той сделки с квартирой. Вспомнил и тех агентов по недвижимости — солидных мужчин в деловых костюмах, которые ясно дали понять, что если из-за него возникнут проблемы, то ему придется несладко.
— И сколько именно требуется внести? — спросил он в конце концов, сдаваясь под напором фактов.
Вернувшись домой и поделившись новостями с матерью Валентиной, он столкнулся с ее бурной реакцией — ее возгласы, казалось, могли разбудить соседей.
— Ты вообще о чем размышлял в тот момент? Как можно было так все запутать! Нужно было провести все чисто, без риска, а теперь что вышло? Я не стану помогать финансово, даже не рассчитывай, — кричала она, размахивая руками в раздражении.
— Мам, ну давай вместе подумаем, как выйти из этого, а я потом все компенсирую, — просил Дмитрий, но Валентина стояла на своем.
— Разбирайся со своими сложностями сам, без меня. А я отправляюсь в поездку — давно хотела навестить всех знакомых по разным местам, — отрезала она и действительно начала собирать вещи для отъезда.
Дмитрий не имел иного выхода, кроме как взять кредит в банке. Деньги передавались в присутствии нотариуса, в официальной обстановке. Он сделал попытку завести разговор с Ириной, изложить свою точку зрения, но она даже не повернулась в его сторону, словно его и не существовало. Это вывело его из себя, внутри кипела злость, и ему хотелось выплеснуть все в крике, но он удержался, понимая бесполезность.
Дома его подстерегала очередная неприятность: электричество отключили из-за накопившегося долга за несколько месяцев. Раньше все счета оплачивала Ирина, и он даже не вникал в эти детали, считая их рутиной. "Как теперь выкручиваться? Без света в доме не прожить", — подумал он в растерянности, оглядывая темные комнаты. На следующий день он шел на работу в скверном расположении духа, к тому же не позавтракав толком, поскольку без электричества не смог даже заварить кофе. Пришлось натянуть рубашку, которая уже не была свежей. Предыдущий вечер ушел на звонки в службу, и когда они озвучили общую сумму, он едва удержался на ногах от удивления.
Он заново пересчитал имеющиеся финансы и осознал, что после погашения долга на руках останется сущая мелочь. Но оставаться без энергии тоже не вариант — это парализовало бы повседневную жизнь. А на рабочем месте его поджидал настоящий сюрприз, от которого Дмитрий схватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Начальник Владимир Петрович, уставившись ему прямо в лицо, сообщил:
— Дмитрий Александрович, ваши услуги нам больше не требуются. Получите расчет в бухгалтерском отделе.
И просто ушел, не позволив вставить ни слова в оправдание или попросить объяснений причин такого решения.
Дмитрий пришел в бешенство от несправедливости. "Они что, рассчитывают меня сломать окончательно? Что я не справлюсь с выплатами по кредиту? Ну нет, я прорвусь сквозь это", — подумал он с упорством, которое всегда помогало ему в трудностях. Буквально вчера, добираясь домой на такси, он завел беседу с шофером, который делился своими успехами в заработках. Выяснилось, что этот мужчина получал существенно больше, чем Дмитрий на своей позиции, и при этом сам планировал свой график, выходя на линию по желанию.
Вернувшись в дом, Дмитрий достал бутылку коньяка из домашнего бара и взял в руки мобильный. "С моим умением я освою это за пару минут", — решил он с уверенностью. К тому же Валентина, уехав, оставила свою машину во дворе, чтобы она не простаивала без дела. У Дмитрия имелись права, хотя он не был большим любителем вождения. Обычно руль держала Ирина. Их собственная машина пылилась в гараже, и он припомнил, что ее следовало отправить на обслуживание еще три или четыре месяца назад, но все откладывалось из-за других забот.
Допив половину бутылки, он полностью разобрался с приложением для водителей. "Я же знал, что это элементарно", — похвалил он себя, расхаживая по помещению. "А что, если опробовать на практике? Всего один рейс, и сразу домой", — подумал он спонтанно. Уселся в автомобиль, прикрепил телефон к панели, потер ладони в предвкушении. "Ну вот, все на мази", — сказал он про себя. Выехал на трассу, и в тот же миг перед ним возникла полосатая палка инспектора. Дмитрий резко ударил по тормозам.
— Здравствуйте, инспектор Кузнецов. Покажите, пожалуйста, ваши документы, — произнес дорожный полицейский строго.
— Вы что, подшофе? Выходите из машины, — добавил он, заметив подозрительные признаки.
Дальше события развивались как в дурном сне: проверки на алкоголь, составление протокола, эвакуация транспортного средства. Дмитрий так ошалел от всего, что чуть не набрал номер Ирины за советом, но вовремя одумался, понимая, что это бесполезно.
Лишь к утру он вернулся домой. Автомобиль оказался на платной стоянке для нарушителей, Валентина была в отъезде, а оплата за хранение росла с каждым часом. Штраф выписали колоссальный, вдобавок отобрали удостоверение. Положение стало таким отчаянным, что казалось, дно уже пробито. Когда Валентина наконец приехала обратно, беседа с ней вышла крайне тяжелой, полной взаимных упреков, что Дмитрий предпочел бы стереть ее из памяти. В итоге она просто оборвала все общение с ним, игнорируя любые попытки наладить контакт.
Доход на новом месте, куда он устроился с большим трудом, едва покрывал обязательный взнос по кредиту. Дом наложили арест, и его продажа стала невозможной. И вот пришел тот момент, когда, распахнув дверцу холодильника, Дмитрий понял, что есть решительно нечего. "Разве что избавиться от этого аппарата, ведь без еды он бесполезен", — подумал он в отчаянии.
Средства от реализации холодильника иссякли довольно скоро. Хотя если бы в первый день он не потратил часть на коньяк с закусками, то смог бы продержаться еще неделю. А вечером он купил газету с вакансиями. "Надо срочно отыскать дополнительный приработок, чтобы хоть как-то свести концы с концами", — решил он. Долго перелистывал страницы, и в конце концов натолкнулся на объявление: один человек предлагал услуги по вспашке участков за солидную оплату.
Рядом с его районом был частный сектор, плавно переходящий в поселок, где у всех имелись огороды. Дома там попадались разные — от простых до вполне добротных. Завтра у него день отдыха, так что он намеревался пойти туда с утра. Весна — пора для таких дел, всем требуется подготовка земли.
Дмитрий шагал по улице, присматриваясь к жилищам. Вот этот кажется современным, с аккуратным забором, а за ним видно, что земля еще не тронута. Он прошелся туда-сюда, набираясь смелости. "Нет, остановлюсь на этом", — подумал он. Открыл калитку, осмотрелся — пса не видно. Тогда направился прямо к двери. Стучать не пришлось — рядом имелся звонок.
Дверь распахнулась почти мгновенно.
— Здравствуйте. Я могу заняться перекопкой вашего огорода, выкосить траву или помочь по другим хозяйственным вопросам. Цену ставлю разумную, работаю на совесть, — произнес он скороговоркой, стараясь казаться убедительным.
— Дим? — удивилась женщина, открывшая дверь, и он узнал Ирину.
— Ира, а ты здесь что делаешь? — поинтересовался он, сбитый с толку.
Она вдруг улыбнулась, но с оттенком иронии.
— Живу здесь, Дим, это мой собственный дом и участок. Я здесь обосновалась после всех тех событий, которые нас разлучили, — ответила она спокойно.
За ее спиной послышался скрип двери, и Дмитрий увидел Вику. Она заметно повзрослела и теперь ходила сама, держась за трость.
— Мам, тут мужчина предлагает перекопать наш огород. Нам это требуется? — спросила девочка, ее тон был живым, без прежней хрупкости.
Дмитрий ощутил, как кровь ударила в голову, в висках запульсировало от раздражения.
— Ты что, насмехаешься надо мной? — прошипел он, сжимая руки в кулаки.
— Ну зачем же? Мне думается, каждый человек в итоге получает то, что заслужил, верно, Дим? Мир так устроен, что все возвращается бумерангом. Можно перечислять эти мудрости до бесконечности, — отозвалась Ирина, ее улыбка стала еще шире.
— А самое важное, помнишь, я тебе говорила, что мы непременно свидимся снова? — добавила она, глядя ему в глаза.
Дмитрий, не сказав больше ни слова, развернулся и вылетел со двора. Отойдя чуть дальше, он услышал звук мотора, оглянулся и увидел, как к дому Ирины подъезжает роскошный автомобиль. Из него вышел Андрей с цветами, а Ирина бросилась к нему, обнимая за шею. В эту минуту Дмитрий окончательно осознал, что его прежняя жизнь разрушилась, и теперь ему предстоит начинать заново, расплачиваясь за свои выборы. Но внутри он понимал, что Ирина с Викой нашли свое благополучие, преодолев все препятствия, в то время как он остался наедине со своими промахами.