Часть четвертая: Игра без правил
Капитан Игнатьев взял на себя роль следователя. Петров стал его «мозговым центром». Они оцепили комнату и обыскали ее. Убийца действовал быстро и тихо, пользуясь паникой из-за отключения электричества. Молоток был вытерт начисто.
— Он был убит из-за того, что слишком много знал и слишком много сказал, — констатировал Петров. — Его версия стала для кого-то смертельно опасной.
Они собрали оставшихся в столовой. Теперь их было восемь.
— Отныне, — сказал Игнатьев, — никто не остается один. Мы ходим парами. Все подозревают всех.
Ночь была бесконечно долгой. Петров и Игнатьев дежурили в коридоре, пили крепкий чай и строили версии.
— Кротов? — предложил Игнатьев. — Его мистическая теория рушится от показаний инженера.
— Или наоборот, — возразил Петров. — Иволгин подтвердил, что военные что-то скрывают. А Кротов мог быть агентом, внедренным, чтобы дискредитировать любые «ненаучные» утечки, наводя всех на след манси. Или Воронов. Слишком уж рьяно он рвется к славе. Убийство в санатории — сенсация круче, чем старая история с перевала.
Утром, проверяя коридоры, Петров нашел в книге, которую читала Анна-Мария Штерн, вложенную фотографию. Старая, пожелтевшая. Групповое фото молодых, улыбающихся людей на фоне гор. Группа Дятлова. На обороте была надпись: «На память Анне от Зины. 1959». Зина? Зинаида Колмогорова, одна из погибших.
Петров нашел переводчицу в библиотеке.
— Анна-Мария Карловна, вы знали одну из жертв?
Старая женщина вздрогнула и посмотрела на него своими удивительно ясными глазами.
— Да, — тихо сказала она. — Зина была моей племянницей. Я приехала сюда, потому что получила анонимное письмо. Что здесь я могу узнать правду о ее смерти. А вместо этого нахожу только новую смерть.
Еще одна ниточка. Еще один человек со своей тайной.
В это время капитан Игнатьев допрашивал журналиста Воронова. Тот, в конце концов, сломался.
— Ладно! Я не совсем журналист! Я работаю на Комитет. Мне поручили внедриться и выяснить, не ведет ли кто-то из вас самостоятельное расследование с целью дискредитации советской науки и армии. Иволгин был нашим человеком. Его убили свои же! — он указал пальцем на Петрова. — Он же из КГБ! Он мог все это подстроить!
Возникла очередная путаница. Петров лишь усмехнулся.
— Если бы я был убийцей, вы бы уже давно не разговаривали, молодой человек.
Ситуация зашла в тупик. Страх парализовал всех. Подозрения падали на каждого.
Вечером, когда Петров и Игнатьев проверяли чердак, на предмет того, не спрятался ли там убийца, они наткнулись на старый радиоприемник. Игорь Семенович, по старой привычке, осмотрел его.
— Интересно, — пробормотал он. — Лампы теплые.
— Так света же нет! — удивился Игнатьев.
— Света нет. А этот приемник… работает от отдельного аккумулятора. Кто-то недавно его слушал.
Они спустились вниз. В коридоре их ждала Людмила Павловна, вдова Дятлова. Ее лицо было искажено ужасом.
— Я… я должна признаться, — выдохнула она. — Я боюсь за свою жизнь. Я видела, как убивали Игоря. Вернее, слышала. В темноте. Я стояла рядом. Убийца… он шептал. Все время что-то шептал. Я разобрала только одно слово… «Предатель».
И она посмотрела прямо на профессора Кротова, который как раз выходил из своей комнаты.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ