Стивен обсуждает "Потерянный Рейс", первый крупнобюджетный игровой фильм, воссоздающий события 11 сентября 2001 года. Статья впервые опубликована 16 июня 2006 года
Я быстро чувствую, но медленно думаю, так что мне понадобилось время, чтобы понять, почему рецензии на Потерянный Рейс вызвали у меня злость. Особенно учитывая, что они были почти все положительными, и я с ними соглашался — думаю, у фильма есть все шансы на номинацию «Лучший фильм» на «Оскаре». Скажу больше. Теперь, спустя больше пяти недель после того, как я посмотрел его в день премьеры, я считаю, что это картина уровня Крестного отца. В рецензиях об этом, конечно, не говорится — кинокритики редко заходят так далеко, — но предпосылки есть. Готовясь к этой статье, я прочитал почти три десятка рецензий и нашёл в них совсем немного критики. Даже в блогах, где, как правило, самопровозглашённые критики готовы сожрать любого.
Мои чувства сложились в мысль, когда я прочитал заголовок рецензии Джека Мэтьюза в New York Daily News: «Отличный, но невыносимый». Ближе к концу Мэтьюз пишет: «…можно, конечно, поставить под вопрос саму идею снять фильм, который оставляет нас с тем же тошнотворным чувством потери и злости, что и тогда».
С этой мыслью я перечитал рецензии снова и обнаружил, что почти все — за редким исключением — поднимали вопрос о том, не «слишком ли рано» снимать фильм о событиях 11 сентября. Большинство в итоге приходили к выводу, что нет, но при этом советовали зрителям осторожность (в некоторых случаях даже чрезмерную осторожность). Перечитав эти заметки в таком ключе, я понял, почему меня так злило: эти рецензии инфантилизируют американскую публику.
Впрочем, в большой степени это происходит уже давно — ешь овощи, не гуляй слишком шумно, надевай велошлем, пристёгивай ремень безопасности, а то дядя полицейский выпишет тебе штраф. Может, что-то из этого нам действительно нужно, но если учесть, что 11 сентября стало причиной войны — или предлогом для неё, в зависимости от политической точки зрения, — которая уже унесла почти столько же американских жизней, сколько было потеряно в тот сентябрьский день, то, думаю, большинство из нас старше 18 (и многие младше) вполне способны посмотреть на то, как в свой последний час вели себя 40 обречённых пассажиров Потерянного Рейса. Тем более что многие из них проявили ту отвагу и находчивость, которые американцы привыкли праздновать каждое 4 июля.
Мы насквозь лицемерны, когда речь идёт о насилии в кино, знаете ли? Когда я слышу, как критики предупреждают, что Потерянный Рейс может расстроить зрителей — в том же году, когда жёсткий и кровавый Hostel Эли Рота возглавил прокат, — мне остаётся только изумлённо качать головой. Хочется вспомнить Джека Николсона в Нескольких хороших парнях, рычащего: «Вы не выдержите правды!»
Все эти «не будите ребёнка» знаки налицо, и не только от критиков, которые хотели, чтобы мистер и миссис Среднестатистический Зритель знали, во что ввязываются, идя на Потерянный Рейс. Есть и усилия нынешней администрации управлять кадрами с боевых действий в Ираке (какие кадры?), а также запрет на показ возвращающихся гробов, накрытых флагами. Нам не дают смотреть; считают, что нас это может потревожить; полагают, что мы «ещё не готовы». После того как ведущий новостей ABC Боб Вудрафф был тяжело ранен взрывом придорожной мины к северу от Багдада, его имя практически перестали упоминать. Кимберли Дозье из CBS, пострадавшая во время взрыва, в котором погибли двое её коллег, была замечена лишь однажды. И эта единственная «съёмка» всё сказала: её окружали военные, похожие на гробовщиков, и видно было только трубки и мониторы. Самой женщины как будто не существовало. Хотел ли я видеть её боль, её раны? Боже, нет. Но она заслужила больше, чем бюрократия дала ей (и нам): «Она чувствует себя так, как и ожидалось, ладно? А теперь идите и посмотрите что-нибудь приятное. Как насчёт Робина Уильямса в Дурдоме на колёсах?»
Но впереди ещё более тяжёлые вещи, возможно, включая крупнобюджетный фильм Оливера Стоуна Башни-близнецы. Похоже, что эта болезненная тема подтолкнула хотя бы одного режиссёра — Пола Гринграсса — к лучшей работе в его жизни. Возможно, то же произойдёт и с Оливером Стоуном, великим режиссёром в те редкие моменты (и JFK к ним не относится, а Взвод — да), когда он вытаскивает голову из собственной задницы. Но не забывайте, что в Голливуде решает доллар. Там будут внимательно следить, сможет ли Америка «выдержать правду!» Может, так и не должно быть, но так уж выходит в обществе, где кинематограф не субсидируется.
Субсидируется он или нет, но у Голливуда есть мощный голос, и он будет кричать: «Смотри! Видь! Думай об этом!» — пока находятся люди, достаточно смелые, чтобы смотреть, видеть, думать и платить за это. Из рецензий ясно, что многие критики считают публику слишком напуганной, чтобы сделать это, когда речь заходит о 9/11. Напуганной чем угодно, кроме бутафорской крови и резиновых монстров.
Один из немногих критиков, кто не стал поднимать вопрос «Готова ли Америка?», — это Лиза Шварцбаум из Entertainment Weekly. Она задала другой, куда более важный: нужно ли нам это видеть? Философ Джордж Сантаяна, умерший почти за полвека до 11 сентября, дал ответ: «Те, кто не помнит прошлого, обречены повторять его».
«Когда я слышу, как критики предупреждают, что Потерянный Рейс может расстроить зрителей — в том же году, когда жёсткий и кровавый Hostel возглавил прокат, — мне остаётся только изумлённо качать головой».