Его картины невозможно спутать с другими: они словно живут на границе сна и реальности, где строгие линии соседствуют с нежной иронией, а трагизм мироощущения смягчается лирикой. Борис Кочейшвили — один из тех художников, кто создал собственный язык искусства.
Приветствуем всех на нашем канале! С вами Умный Фломастер! Сегодня мы говорим о человеке, который сумел построить целую художественную вселенную, оставаясь при этом удивительно человечным и искренним — о Борисе Кочейшвили.
Ранние годы, оттепель и становление стиля
Борис Кочейшвили родился в 1940 году в Электростали. С ранних лет он увлекался рисованием. Карандаш и бумага помогали ему постигать мир. В художественной студии и училище он изучал графику, но уже тогда стремился к созданию образов, которые выходили за рамки одного жанра.
Кочейшвили пришёл в искусство во времена «хрущёвской оттепели». Тогда в воздухе витала свобода, пусть и призрачная. Его окружали известные личности, оставившие глубокий след в культуре: Отар Иоселиани, Фазиль Искандер, Дмитрий Пригов и Эдуард Лимонов.
Молодость, насыщенная разговорами о кино, литературе и искусстве, стала почвой для формирования художника. Кочейшвили воплотил их идеи в красках. Он не был ни диссидентом, ни конформистом. Он был просто Кочейшвили.
В начале 1960-х Борис Кочейшвили отправился в командировку в Италию. Это событие стало поворотным моментом в его жизни. В Италии он впервые увидел современное западное искусство, которое было недоступно советским зрителям. «Воображение нельзя разрушить, — говорил он. — Какое есть в голове, такое и будет». Эти слова стали своеобразной программой его будущей жизни: всегда сохранять внутреннюю свободу.
Язык живописи, башни и символика в творчестве
С середины 1970-х Кочейшвили вырабатывает собственный пластический язык. Он писал красками, создавал графику, придумывал рельефы, сочинял стихи. В его устах звучит естественно: «Иногда я рисую как импрессионист, иногда — иначе. Сейчас-то уже непонятно, кто я. Рельефы вообще никуда не отнести». Хотя влияние Аллы Пологовой, её скульптурной пластики, всё-таки заметить можно.
Башни и маяки часто встречаются в его работах и имеют личный подтекст. В детстве он жил на улице, где два дома соединялись башнями. Там он мечтал поселиться и стать художником. Башни стали символом недостижимого, но и путеводной мечтой.
В Италии он полюбил средневековые башни и увидел в них соперничество мастеров, стремящихся «подняться выше к Богу». Этот мотив вертикали к свету проходит через всё его творчество.
Театр образов, живопись и противоположности
Искусство Кочейшвили напоминает театральную сцену: персонажи взаимодействуют не только друг с другом, но и с пространством, предметами. Сам художник называет свой подход «театром отношений». Его работы похожи на сценическую коробку, где линии и пятна создают декорации, а пространство делится на авансцену, задник и кулисы.
В этом театре царит удивительное сочетание противоположностей. Барочная пышность соседствует с конструктивистской строгостью, а математическая точность линий — с чувственной вибрацией красок, вдохновленной Сезанном. Зритель словно попадает в мир, где разум и эмоции сплетаются в гармоничном танце.
Свобода, созерцание и личная философия
Кочейшвили всегда стремился быть собой. Его творчество — это не вызов обществу и не протест, а тихое, но уверенное утверждение внутренней свободы. Он считает, что гармонию искать не нужно, ведь природа сама её дарит. В его картинах чувствуется не поиск, а глубокое созерцание.
На двери мастерской в Чистом переулке он вывел: «Я и ОНИ. ОНИ и Я». Эти слова стали ключом к его миру. Отношения с другими людьми всегда полны драматизма, но в них можно найти нежность и юмор, сочувствие и понимание. Рядом с этой надписью он добавил: «ВЫХОД ЕСТЬ». Простая шутка, но в ней скрыта философия художника: даже в самых трудных ситуациях всегда есть надежда.
От неофициального искусства до Третьяковской галереи
Кочейшвили участвовал в знаменитой выставке «Двадцати трёх» в 1981 году. Это событие впервые вывело неофициальное искусство на публику. Его работы теперь можно увидеть в Третьяковской галерее, Пушкинском музее, Русском музее и Национальной галерее Грузии. Стихи Кочейшвили вошли в антологию русской поэзии второй половины ХХ века вместе с произведениями Бродского.
Главное для него — не признание, а верность себе. Искусствовед Надежда Плунгян называет его «автором-одиночкой». Он создает собственную вселенную, не поддаваясь влиянию времени и моды. Это одиночество — не изоляция, а способ защитить хрупкий мир своего искусства.
Борис Кочейшвили создал мир, где графика, живопись, рельефы и поэзия сливаются в единый творческий поток. Его работы пронизаны легкой иронией, внутренней свободой и готовностью оставаться собой, даже если это означает быть в стороне. Его картины напоминают нам, что искусство — это не просто форма и техника, а искренний и человечный способ общения с миром.
Верите ли вы, что художник должен соответствовать своему времени, или его сила в том, чтобы оставаться верным себе, как это делает Борис Кочейшвили?
Спасибо за вашу поддержку, друзья! Чтобы не упустить вдохновение и увидеть больше интересного — присоединяйтесь к нашему каналу в телеграмм или сообществу в ВК. Там вы найдете вдохновляющие картины, истории о художниках, работы фотографов, уникальный арт-гороскоп, свежие новости, анонсы выставок и мероприятий, а также розыгрыши интересных призов. Будет интересно!