История началась, как всегда, с деталей, на которые никто не обращает внимания. Весной 1201 года в Венецию прибыли шесть послов - среди них был Жоффруа де Виллардуэн, будущий хронист этих событий.
А теперь попробуйте представить себе это: престарелый слепой дож принимает во дворце молодых французских баронов. Энрико Дандоло было за девяносто. По одной версии, его ослепили в Константинополе битым стеклом, по другой - он пострадал от удара по голове.
Но я видел документы. И знаю теперь: слепота была частичной. Иначе как объяснить, что этот старец лично командовал флотом? Впрочем, Дандоло всегда умел использовать свою немощь как политический инструмент.
Договор, который они заключили, выглядел образцом юридической точности. 85 тысяч марок серебра за перевозку армии в Святую землю. Только теперь, спустя годы изучения венецианских архивов, я понимаю: это была не просто сделка. Это была ловушка.
Позвольте мне показать вам расчёт. Кёльнская марка весила 233 грамма. 85 тысяч марок - это почти двадцать тонн чистого серебра. Больше годового дохода французской короны.
Но главная хитрость крылась не в сумме, а в условиях. Венеция выговорила себе половину всего, что будет завоевано. Половину! Дандоло уже тогда знал, куда поведёт этот поход.
Я часто думаю о том моменте, когда граф Тибо Шампанский умер 24 мая 1201 года. Всего через месяц после подписания договора. Совпадение? Его жена Бланка родила сына через шесть дней после его смерти. Ребёнок никогда не увидел отца.
Новым вождём избрали Бонифация Монферратского. Выбор казался логичным - он приходился кузеном французскому королю, дядей германскому императору. Но я изучал его родословную. Его брат Конрад был женат на византийской принцессе, носил титул цезаря.
Родственные связи в политике - обоюдоострый меч. То, что должно было укрепить позиции, стало источником подозрений.
Второй удар судьбы: в мае 1202 года умер Фульк из Нёйи, главный проповедник похода. Того самого священника, которого называли "новым Петром Пустынником", способного одними речами собрать 200 тысяч воинов.
Теперь я вижу закономерность там, где современники видели лишь несчастья. Смерть двух вдохновителей движения за год - это не случайность. Это политическая необходимость.
К лету 1202 года в Венецию прибыла лишь треть ожидавшейся армии. Вместо 33 тысяч - едва 12 тысяч человек. Многие рыцари предпочли сухопутные маршруты, не желая попадать в зависимость от венецианских купцов.
Но Арсенал выполнил заказ полностью. 72 галеры и 140 транспортных судов качались в лагуне, ожидая армию, которая так и не пришла. Венецианцы потратили целый год, остановив всякую коммерческую деятельность.
На острове Лидо началась трагедия. Крестоносцы смогли собрать только 51 тысячу марок из требовавшихся 85. Недостаток составлял 34 тысячи марок - больше десяти тонн серебра.
Дандоло не торопился с решением. Он позволил армии несколько недель томиться на священном острове святого Николая, покровителя моряков. Ирония судьбы: армия Христа оказалась заложницей на острове своего небесного покровителя.
И тогда дож предложил решение, которое казалось спасением, а на деле было капканом. Захват Задара. Стратегически важный далматинский порт, который контролировал венецианские торговые пути в Адриатике.
Задар восставал против Венеции трижды: в 1164, 1168 и 1180 годах. В 1190-м задарский флот даже разбил венецианцев в морском сражении. Город перешёл под защиту венгерского короля Имре - потенциального крестоносца, что делало нападение на него канонически недопустимым.
Но Дандоло нашёл юридическую лазейку. Он представил захват не как агрессию против христианского государя, а как взыскание законного коммерческого долга. Мастерский ход искушённого в каноническом праве политика.
Кардинал Пётр Капуанский прямо запретил атаку на христианский город. Дож ответил угрозой оставить крестоносцев без провизии и транспорта. Фактически обрекая их на голодную смерть.
Симон де Монфор отказался участвовать в штурме и покинул армию. Этот мелкопоместный барон из северной Франции, известный фанатичной религиозностью, благодаря своему отказу избежал отлучения от Церкви.
Основная масса армии оказалась в безвыходном положении. Предводители - Бонифаций Монферратский, Балдуин Фландрский, Людовик де Блуа - скрыли от воинов текст папской буллы с угрозой отлучения.
10 ноября 1202 года флот подошёл к Задару. Гавань была перекрыта цепями, но венецианские корабли прорвали их без труда. 300 осадных орудий, по свидетельству Виллардуэна, были выгружены на берег.
Жители города вывесили на стенах распятия и хоругви с крестами. Молчаливая мольба о милосердии христиан к христианам. Венецианцы проигнорировали этот жест. Для них коммерческие интересы перевешивали религиозные соображения.
Переговоры длились неделю. Я представляю эти дни: старый слепой дож, который видит больше зрячих, против отчаявшихся горожан, апеллирующих к христианскому милосердию.
24 ноября город пал. Укрепления были разрушены, население разграблено. Армия Христа впервые в истории крестовых походов захватила христианский город.
Папа Иннокентий III отлучил всех участников от Церкви. Но вскоре по политическим мотивам сменил гнев на милость для крестоносцев, формально оставив отлучение только для венецианцев.
Избирательная папская милость была рассчитанным ходом. Понтифик не мог позволить полного провала похода, но и не желал открыто одобрять действия Венеции.
Зимовка в Задаре превратилась в череду стычек между союзниками. Венецианцы и крестоносцы постоянно конфликтовали, что предвещало будущие распри при разделе добычи.
Семейная история Дандоло - это классический венецианский сюжет. Торговая предприимчивость, политическая гибкость, матримониальная дипломатия. В 1147 году семья была изгнана из Венеции, в 1151-м восстановлена через удачный брак.
Дандоло ввёл первую присягу дожа - промиссию, которая фактически конституировала Венецию как независимое государство. Он клялся на евангелии не принимать даров, не состоять в переписке с папой без ведома советов.
Финансовые расчёты демонстрировали изощрённость венецианской коммерции. Кёльнская марка равнялась 70 арабским дирхемам, что показывает интеграцию торговли в средиземноморскую финансовую систему.
Сегодня, листая пожелтевшие хроники, я понимаю: захват Задара был лишь прелюдией. Дандоло продемонстрировал, что священная война может стать инструментом государственной политики в руках достаточно искушённого правителя.
Но самое страшное открытие пришло позже. Изучая венецианские архивы, я нашёл документы, которые показывают: планы использования крестоносцев против Византии вынашивались задолго до 1202 года.
Возможно, "весьма мудрый и доблестный" дож уже тогда замышлял превратить священную войну в орудие территориальной экспансии. История с Задаром стала лишь первой репетицией грандиозного спектакля.
Я часто думаю об этом, попивая облепиховый чай в своём кабинете. Как финансовые рычаги способны направить религиозное движение в русло, диаметрально противоположное его целям. Как жажда наживы превращает освободителей в захватчиков.
Остаётся вопрос, на который я так и не нашёл ответа: знал ли девяностолетний слепой дож, начиная задарскую операцию, к чему всё это приведёт? Или история сама направляла его руку, превращая торговый спор в роковую развилку европейской цивилизации?