Часть 2.
Петр Петрович вернулся домой около 22-ух часов ночи, в надежде, что супруга давно прибывает в царстве Морфея. Однако, его надеждам не суждено было сбыть. Из кухни в коридор падал свет и доносился разговор его супруги с внуками.
Екатерина Владимировна, была женщиной многогранной, с легкостью, совмещающей дом, бизнес и общественную работу. Она чётко планировала свое время, неукоснительно соблюдая режим, чего требовала и от окружающих. Единственным исключением из её жёстких правил – были внуки, 9-ти летний Глеб и 3-ех летняя Елизавета. Ради них она была готова на всё на свете.
- Лизонька, картошечку надо доесть. Ты же не хочешь расстроить бабушку?
- Не хочу! Но картошку не буду, она бяка, - вывернув ладошки, малышка прикрыла ими ротик. Этот знак означал, что все прием пищи окончен.
- В картофеле содержатся различные питательные вещества: белки, углеводы, витамины и минералы. Но злоупотреблять не следует. В клубнях содержится большое количество крахмала, что может привести к образованию лишнего веса. А наша Елизавета и без этого имеет склонность к полноте. Ба, ей 3 года исполнилось, а она все по-прежнему вся в складках, как грудной младенец.
Елизавета не страдала от избытка лишнего веса, так как в принципе не понимала, что это, но слова брата восприняла, как критику в свой адрес и для порядка насупилась.
Петр Петрович довольно улыбнулся, растет наследник, копия дед, надежная опора в старости. Бог им с женой дал одну единственную дочь. Особу весь капризную, избалованную и ленивую.
- Ба, Глеб вонючка!
- Лизонька, обзываться некрасиво, так себя ведут только не воспитанные детишки. А ты же у нас воспитанная?
- Я ещё красивая и умная, - коверкая слова, без лишней скромности, уверенно сообщила малышка.
- Никто и не спорит. Надо доесть курочку, - Екатерина Владимировна предприняла попытку сконцентрировать внимание внучки на процесс приема пищи.
- Бабуля, а может вместо нее мы тортика поедим?
- Если съесть сладкое на ночь, то подскочит уровень сахара в крови, - моментом, вставил реплику Глеб.
От удивления, Екатерина Владимировна, ели удержалась от падения со стула.
- Глебушка, откуда такие узко профильные познания в области питания?
- Все просто, все решено, я буду врачом! Как ты! Только ты фармацевт, а я буду кардиологом! Дед, со своим больным сердцем, не оставил мне выбора, - мальчик деловито вздохнул. – Как раз, когда я выучусь, Лео Антонович Бокерия уйдет на пенсию и я займу его место. Хорошо я придумал? – Глеб с надеждой взглянул на бабушку. – Кстати, я пока только начал изучать основы здравоохранения, скоро вы все у меня будете вести правильный образ жизни и начну я с деда и мамы, как с самых несознательных членов нашей семьи. Тебя бабушка эти нововведения сильно не коснуться, ты у нас не пьешь и не куришь, как слепая лошадь, так что не переживай.
От услышанного, нижняя челюсть Екатерины Владимировны, непроизвольно и бесконтрольно опустилась вниз. Иметь внука акселерата, непременно лучше, чем дегенерата, но к такому открытию она морально не готовилась.
Петр Петрович, наблюдая всю эту картину из-за угла, еле сдержался чтобы не свалиться за живо на пол и не разразиться истерическим смехом.
- Деда! Деда! Пришёл! – радостно завопил Глеб.
- Петрушка наш домой приехал! – завопила Лизавета.
Внуки облепили деда со всех сторон, повиснув у него на руках.
- Пупсики мои любимые, идите я вас расцелую, - Петр Петрович присел на коленки.
- Фу, дед чем от тебя так малиново-клубничным пахнет? – недовольно пробурчала Лиза.
Екатерина Владимировна, знала, чем, вернее кем, пахнет от деда, но не повела и бровью.
- Детка, водитель купил неудачный освежитель воздуха в машину. Я сам чуть не задохнулся. Завтра прикажу ему его выкинуть. Скажу, что моей любимой внучке он не по вкусу. Хорошо?
- Ок, мой дарлинг деда, - Лиза довольно, в знак полного согласия, кивнула белой кучерявой головкой.
Если бы так просто можно было распорядиться и выкинуть из своей жизни Анжелику. Екатерина сама виновата. Встретив её, он влюбился с первого взгляда. А как было не влюбиться? Рослая, статная, вся вытянутая, как струна, с высоко вздернутым орлиным носиком, с косой толщеной в мужицкую руку по пояс длинною и с огромными карими глазами – блюдцами, размером на 1/3 лица, обрамленными пушистыми черными ресницами-веерами. Сейчас девки себе такие клеят, а у его Катеньки все было свое, натуральное. А кая грудь. Хоть мешок на неё надень, а красоты не спрятать. Студентка третьего курса медицинского института. Дочь профессора, физика-ядерщика. Мечта, для деревенского паренька, такого, каким он тогда был. А она среди всех именно его заметила, выделила, выбрала, знала или рассчитала, что толк от него будет. Как же он её тогда ревновал, кулаки до крови изгрызал. Сколько вокруг неё всяких мажориков, папенькиных сынков, вилось. Все практически на автомобилях. Но он выдержал столь жёсткую конкуренцию, не сломался, не сдался. Он добился своего, она стала его!
Не следует себя обманывать, добившись желаемого, он воспринял её, как «пирог», огромный, сдобный и очень вкусный. Родилась дочка Верочка и пирог уменьшился на половину. С этим он смирился. Глупо ревновать к родному дитю. Потом, он допустил не простительный промах. Она даже слушать не стала, про избирательную компанию, про безумных «фанаток», любительниц красной помады. Она его отселила в отдельную спальню. Заявив, что с этого момента, она рассчитывает только на себя. Так появилась сеть аптек. Пирог опять уменьшился. Екатерине и этого показалось мало, она начала заниматься общественной деятельностью. Пирог ещё уменьшился. Потом на свет белый начали появляться их внуки. Екатерина окончательно помешалась с их появлением. И ему от пирога остались сухие крошки.
У Кати с Верой, Глебом и Елизаветой есть одно общее - родная кровь, что их неразрывно связывает. У меня с Катей нет кровной связи. И Катя решила, что я в этой цепи слабое звено. Решила, так решила. Я никому ничего доказывать не должен и не собираюсь, исключение, мой электорат, мои избиратели. Без их поддержки, я никто. Именно они делают меня тем, кто я есть!
- Пётр, ужинать будешь?
Голос жены вырвал его из задумчивости. К нему она никогда не применяла уменьшительно-ласкательные выражения. На людях, в официальной обстановке, только Пётр Петрович. Да не ласково, но лучше, чем «папик, дорогуша, любимка, котик, зайчик и прочий зоопарк».
- Катерина, спасибо. Мы сегодня «штабом» собирались, решали вопрос с кладбищем. Девчонки из нашей столовой о нас позаботились, накрыли фуршет. Так, что не переживай.
- Оставили бы вы это кладбище в покое. Беда будет.
- И ты туда же?! Не ожидал от тебя подобного услышать! Ладно там бабки малограмотные, чепуху разную несут, легенды и былины друг другу пересказывают от нечего делать, но ты человек с высшим образованием!
- Пойдем уложим спать внуков и самим нам отдыхать пора.
- Кстати, а где Вера?
- Пошла свою личную жизнь устраивать.
- Что?! Ей 27-мь лет, она мать двоих детей! Какая личная жизнь?!
- Пётр об этом тебе нужно было думать, когда ты в школе за неё «учился» и тем же методом «поступал» в университет. Когда, ты ей «подходящую партию» нашёл и в 18-ть лет «брюхатую» отдал замуж.
- Да, кто же знал, что этот с….чий сын, окажется таким проходимцем.
- Я знала, но только меня никто не послушал, тебе надо было «красивую партию сыграть». Сыграл. Радость одна, что от этого мезальянса, Глеб на свет появился.
- По гроб жизни меня упрекать будешь?
- С радостью, но опасаюсь, что до этого момента я не доживу.
- В чём я ещё по-твоему виноват?
- Тебе лучше знать.
- И что с Игорьком, она развелась со вторым супругом, отцом Лизы, по-твоему выходит я тоже виноват? У тебя куда не ступи, ты святая, а я фекалия собачья. Так?
- Прошу заметить, я этого не говорила. Но если бы ты не лез куда не следует, то возможно твоя бы дочь в данный момент не устраивала бы свою жизнь. Извини. Мне пора отдыхать, завтра рабочий день.
Екатерина Владимировна по «царски» покинула кухню-столовую.
- Стерва, - пробурчал себе под нос градоначальник.
Продолжение следует....
Начало здесь: