Всякий раз, как разговор доходит до Валерии, в воображении у большинства всплывает один и тот же образ: женщина-паровоз — прёт напролом, максимально собрана, ни одной мелочи не выпускает из виду. Идеальный маникюр, укладка, макияж как у голливудской звезды — всё это создает образ успешной женщины знающей себе цену. Ведь недаром нынешний муж певицы Иосиф Пригожин недавно заявил:
— Валерией нужно восхищаться, а не критиковать. Лера — вне конкуренции. Она не просто красивая женщина, а личность исключительного масштаба.
Однако мемуары её первого мужа, музыканта Леонида Ярошевского, образ «личности исключительного масштаба» рушат в корне. Внезапно за безукоризненной оболочкой проступает совсем другой человек — иной раз растерянный, иногда сомневающийся, и не всегда уверенный в себе. Такой Валерию, уверяет он, видел только он.
Леонид говорит прямо:
— Она использовала меня как трамплин для рывка в карьере и ушла при первой же возможности! И если уж быть честным, звезду из неё слепил не Шульгин, а именно я.
Долгие годы, по словам Ярошевского, он молча проглатывал несправедливость, а затем засел за книгу. Недавно прошла презентация его мемуаров с довольно обидным названием: «Валерия: "Паровоз" из Аткарска».
Название, объясняет автор, родилось не на пустом месте: сама Валерия любила называть себя «паровозом» во всех начинаниях. Но роль приделанного сзади «спального вагона» он решительно отвергает. По версии Ярошевского, именно он первым разглядел в провинциальной девчонке настоящий вокальный потенциал и дал ей ту самую путёвку на большую сцену.
Сам Леонид вспоминает, что когда-то давно он рискнул довериться Алле Перфиловой — скромной девушке из Аткарска, которая и мечтать не могла о всенародной славе. Он был тем, кто вытаскивал её из сомнений, кто толкал вперёд и повторял: «Не бойся, твоё место на сцене, а не в школе за картой истории». Когда Алла металась между будущим педагога и смутным желанием петь, именно он направил её на творческую стезю.
Их первая встреча произошла в 1985 году. Тогда будущая звезда, по имени Алла Перфилова, ещё ничем не выделялась в музыкальном мире, в то время как 25-летний Леонид уже был заметной фигурой в Саратове: его джазовый ансамбль, созданный тремя годами ранее, пользовался успехом у публики.
Коллектив сложился крепкий: музыканты были яркие, перспективные, строили планы пробиться в филармонию. Но была небольшая проблемка — не хватало солистки. И Ярошевский отправился на поиски голосистой и симпатичной девушки.
— В первый раз я увидел Аллу в Саратове, на областном конкурсе ВИА, — рассказывал он позже. — Она там выступила очень достойно! Я разузнал, что она живёт в Аткарске, и поехал туда — девяносто километров грязи по колено, снег вперемешку с кашей... Знал только, что её отец директор музыкальной школы. Даже адреса у меня не было. Долго бродил, пока случай не привёл меня в Дом культуры. И там — удача! Репетировал ансамбль, где и пела Перфилова.
Предложение стать солисткой произвело на юную певицу неизгладимое впечатление. Ещё бы: вырваться из маленького райцентра в областной центр — мечта любой провинциальной девчонки. Но на пути встала мать, с которой Алла жила после развода родителей.
— Мама была категорически против, — вспоминает Леонид. — Считала, что дочь идёт на золотую медаль, а впереди у неё Саратовский университет, исторический факультет. Думаю, если бы я не проявил упорство, то так бы Алла и осталась преподавать историю где-нибудь в аткарской школе.
Тогда он сыграл на главном аргументе. Объяснил, что у ансамбля есть шанс получить направления в филармонию, а это открывало дорогу в легендарное училище имени Гнесиных, на эстрадное отделение. Пообещал: если мать согласится, он поможет подготовить Аллу к поступлению.
Москва… Совсем другой масштаб по сравнению с провинциальным Саратовом. Мать Аллы в итоге не устояла перед обещаниями: перспективы филармонии и возможность поступления в Гнесинку звучали слишком заманчиво. Так девушка оказалась в коллективе Ярошевского, а слово своё он сдержал — вскоре Перфилова стала студенткой заочного отделения в престижном училище.
Позже, уже много лет спустя, Валерия в своей книге «И жизнь, и слёзы, и любовь» вспоминала, как ей удалось поступить в Гнесинку, подчёркивая, что конкурс якобы был невероятный — сто человек на место. Ярошевский, прочитав эти строки, только усмехнулся:
— На самом деле конкурс был максимум четыре–пять человек на место, никак не сто. Хотя, конечно, цифра сто выглядит куда эффектнее.
Гастроли для артистов филармонии были обязательной частью работы. И первый же выезд оказался настоящим испытанием на прочность.
— Представьте себе: полтора месяца по областным городкам зимой. Ледяные гостиницы без удобств, уличные туалеты, холодные автобусы с неработающими печками, — вспоминал Ярошевский. — По два-три концерта в день, в клубах, где пар идёт изо рта. Мужики-музыканты ещё терпели, а ведь Алле всего семнадцать лет — вчерашняя школьница, сразу из-под маминого крыла в такие условия.
Надо отдать должное — Перфилова держалась стойко. Ни капризов, ни требований особых условий. Варила еду на электроплитке, грела воду кипятильником.
— В магазинах тогда, кроме лука, масла, яблочного повидла и хлеба, ничего не было. Болеть было нельзя категорически: если один музыкант выпадал, концерт накрывался медным тазом, — вспоминал Леонид.
Однако даже закалённые мужчины из ансамбля быстро сдались. Уже после второго тура почти все уволились. Но, как говорится, нет худа без добра: вместе с Аллой и барабанщиком Сергеем Парфёновым Леонид смог устроиться в другой джаз-бэнд — «Полюс». Коллектив был московский, поэтому троица провинциалов переехала в столицу. Через знакомую поэтессу Ярошевский нашёл жильё, и все втроём они заехали в одну квартиру.
Впрочем, ненадолго: вскоре судьба снова вернула их в Саратов, а там началась работа в эстрадном театре «Микро».
Леонид и Алла практически не расставались — вместе работали, вместе жили, всё время были рядом. Постепенно дружба переросла во что-то большее, и Ярошевский понял, что уже влюблён в хрупкую блондинку. В какой-то момент ему захотелось узаконить отношения.
— Я нарядился в лучший костюм, купил букет роз и пошёл делать предложение, — вспоминал он. — В тот момент у Аллы гостила мама. Всё произошло удивительно просто: Алла согласилась без колебаний, и мама не возражала.
Своё «медовое путешествие» молодожёны провели на море. Впрочем, романтическим отпуском это можно было назвать лишь условно — просто театр, где они работали, как раз уехал в гастрольный тур. Но для влюблённых даже такая поездка стала праздником: солнце, фрукты, вино и ощущение новой жизни.
Вскоре супруги покинули театр и снова присоединились к друзьям-музыкантам из Москвы. Вместе выступали в одном из самых престижных саратовских заведений — ресторане «Центральный». Там удалось немного накопить денег, и семья решилась на новый шаг — переезд в столицу.
А в стране тем временем шли перемены. На сцене царили «Комбинация» и десятки клонов «Ласкового мая», а эпоха живых концертов постепенно уходила — повсюду звучала «фанера».
— Полки в магазинах пустели прямо на глазах. Из еды оставались пельмени и капуста, а потом исчезли и пельмени, осталась одна капуста, — рассказывал Леонид. — Алла научилась готовить из неё вкусные котлеты. Конечно, питались не только этим, но вкус тех котлет я помню до сих пор.
Работы в Москве почти не было, приходилось соглашаться на самые странные предложения.
— Алла однажды участвовала в эротическом шоу «Стоп-СПИД», — говорил Ярошевский. — Всё «эротическое» сводилось к тому, что девушки выходили в мини-юбках, а одна акробатка крутила обручи топлес. В то время это было очень смело! Но деваться было некуда, мы брались за любую возможность заработать.
Но судьба все же улыбнулась им: старый приятель помог устроить Леонида и Аллу в известный бар на Таганке, который в народе прозвали «баром Высоцкого».
— Мы работали там каждый день, без выходных, — вспоминал Ярошевский. — С семи вечера до одиннадцати ночи развлекали публику. Вход туда был закрыт для простых москвичей: заведение ориентировалось на иностранцев. Лишь иногда внутрь попадали друзья или деловые партнёры владельцев. Но надо признать — хозяева знали толк в бизнесе: зал был забит до отказа, а рэкет и прочие бандиты, которых в то время в Москве хватало, туда даже не совались.
Именно в этом баре однажды появился молодой продюсер Александр Шульгин. Стильный костюм, дорогая оправа очков, ослепительная улыбка — он умел произвести впечатление. Шульгин предложил Алле поехать с ним в Германию: якобы там, в Мюнхене, в студии его партнёров можно было пройти пробы. Певица, не раздумывая, согласилась.
— Они уехали туда вдвоём, но вскоре разругались и вернулись по отдельности, — рассказывал Леонид. — Я уже тогда почувствовал неладное. Алла пыталась меня успокоить: «Да что ты, он такой толстый, противный! Ты можешь себе представить его рыхлое розовое тело? Я его видела на пляже». Для меня это звучало убедительно… но, как оказалось, это была версия «для мужа».
После той поездки жена стала вести себя странно. И, как водится, обо всём последнем узнал именно он.
— Лень, представляешь, Саша позвонил, пригласил меня кино посмотреть. Можно я к нему съезжу? — как-то заявила Алла.
Леонид вспоминал, что был потрясён не самим вопросом, а тем, как легко и буднично он прозвучал.
— Я понимал, что означает «посмотреть кино» ночью наедине с замужней женщиной. Но спросила об этом моя любимая жена… Что я мог сказать? «Езжай, ты взрослая, сама решай».
Позже, ближе к полуночи, Алла позвонила: «Ой, уже так поздно, останусь до утра».
— Мир рухнул, земля ушла из-под ног, — говорил Ярошевский. — На следующий день она вернулась, как ни в чём не бывало, без извинений и объяснений. Только бросила: «Саша считает, что нам надо расстаться».
Парадоксально, но ещё какое-то время после разрыва Алла продолжала жить с Леонидом в одной комнате, деля один диван.
— Я попросил организовать встречу с Шульгиным. И когда мы наконец увиделись, спросил его: «Скажи, а если у вас с Аллой ничего не выйдет?» Он пожал плечами: «Ну, значит, кто-то другой её подхватит». Вот такие вот высокие отношения, — с горечью вспоминает Леонид.
Разрыв с Аллой оказался для Леонида настолько болезненным, что он не выдержал. Однажды, напившись в баре, он принял целую упаковку снотворного. Ирония судьбы: от гибели его спасли милиционеры.
— Я собирался просто тихо «уснуть» на лавочке в парке, — рассказывал он. — Но ко мне пристала местная шпана. В полубессознательном состоянии я достал армейский баллон «Черёмухи» и залил их. В этот момент как раз появились милиционеры и забрали всех в отделение. Так я и остался жив.
Позже Валерия утверждала, будто он специально рассчитал дозу, чтобы не умереть. Леонид только горько усмехался: «Пусть это будет на её совести».
В 1993 году музыкант получил предложение о работе в Австрии — в одном из баров. Сначала собирался поехать всего на три месяца, но остался там надолго. Вскоре он устроился в хор «Bolschoi Don Kosaken» и проработал там много лет. Сейчас, он обосновался в Германии.
А уже в начале 2000-х громыхнул скандал: Валерия разводилась с Шульгиным. В СМИ появлялись шокирующие публикации — о побоях, унижениях, о шраме на ноге от ножа. Позже сама певица написала автобиографическую книгу, а по ней сняли сериал.
Ярошевский в эти рассказы не поверил.
— Зная Аллу, я плохо представляю, чтобы кто-то осмелился на неё голос повысить, не говоря уж о рукоприкладстве, — говорил он. — Этот человек в ту же секунду оказался за дверью. А тут — «годами страдала, ножевое ранение»… Хотелось бы взглянуть на этот знаменитый шрам. У меня большие сомнения, что это не след от фурункула, который у неё выскочил ещё во время наших первых гастролей.
По его словам, свою книгу он написал исключительно ради «восстановления справедливости». Идея пришла после того как его и Валерию пригласили на ток-шоу Андрея Малахова.
— На камеру всё выглядело благостно, прямо идиллия: бывшие мужья и жёны, все друг друга любят — аж приторно. Я пытался сказать правду, но мои слова вырезали. Тогда я решил: напишу книгу, где будет только правда. Пусть знают все.
Валерия же была возмущена до предела. Она заявляла, что всего добилась сама, без чьей-либо помощи.
— Я с детства занималась вокалом, серьёзно увлекалась музыкой и всегда знала, что выйду на большую сцену. После школы с золотой медалью я собиралась поступать не в Саратовский университет, а в МГУ на исторический факультет. Там сильная самодеятельность, и я бы всё равно добилась успеха, — уверяла певица.
Её нынешний муж, продюсер Иосиф Пригожин, тоже не скупился на резкие слова:
— Что такого сделал этот господин для Леры? Покупал бриллианты? Да они жили в холодной комнате, кишащей тараканами! Он был первой любовью Валерии, но её первой ошибкой.
Кто из них говорит правду — вопрос открытый. Но, зная нравы нашей эстрады, многие склонны верить именно Ярошевскому.
Друзья, если вам понравилась публикация, подписывайтесь на наш канал, ставьте лайк и оставляйте свои комментарии. Именно ваша реакция является главной наградой для автора.Всем добра и удачи!