Калерия расслабилась. Ей было уютно в компании Кирилла. Он не пытался придвинуться или наклониться слишком близко. Не давил. Не задевал ненароком её ладонь, подавая чашку. Не делал заезженных пошлых намёков. Не раздевал взглядом, как остальные, хотя смотрел прямо в глаза, не тая вспыхнувшего интереса, который она по-женски считывала, но который её не пугал и не отталкивал. Кирилл предложил Калерии свой плед, после того как она прикрыла колени. Она забавно помотала головой и утонула в кресле, наконец усевшись глубже и явно гораздо удобнее. В примагничивающих тёмных глазах сверкали золотистые блики фонарей. Из них исчезла застенчивость вместе с напряжением, которое долго держало её перетянутой струной на самом краю сиденья. Он наблюдал за преобразившейся Калерией, не представляя, какой заслуженной гордостью должно быть являться отцом, чья дочь по-настоящему чувствует себя самой красивой девочкой на свете. Калерия разулыбалась, слушая Кирилла. Он замер, вдруг отчётливо представив, насколь