Ещё один учёный эпохи освоения Сибири, чьё имя несправедливо подзабыто в наших краях – Пётр Симон Паллас. Это немецкий и русский учёный и путешественник, натуралист, географ, этнограф. Его исследования азиатских территорий России стали очень ценным вкладом в развитие науки, особенно о природе Сибири и Дальнего Востока.
По традиции, немного биографии.
Пётр Паллас родился в 1741 году в Берлине в семье врача, получил очень хорошее домашнее образование, свободно владея несколькими языками, знал латынь и греческий. Позже изучал медицинские науки и ботанику с зоологией в Медико-хирургической коллегии в Берлине. Продолжил образование в Университете Галле, в Гёттингенском и Лейденском университетах, защитил докторскую диссертацию по медицине. Был членом Лондонского королевского общества по развитию знаний о природе, а также Римской академии естествоиспытателей. Публиковал научные работы в области биологии, предложил новую систему классификации живых существ.
В 1766 году Паллас был избран в члены Петербургской Императорской академии наук и художеств, и в следующем году с семьёй переехал в Россию работать в этом учреждении. С этого момента начинается история его служения на благо нашей страны.
С 21 июня 1768 года Паллас принимает участие в одной из научных экспедиций по России, организованных по инициативе императрицы Екатерины II. Она длилась до конца июня 1774 года, маршрут пролегал через Поволжье, Прикаспийскую низменность, Урал, Западную Сибирь и Алтай – до самого Забайкалья. Палласу было велено «Исследовать свойства вод, почв, способы обработки земли, состояние земледелия, распространённые болезни людей и животных и изыскать средства к их лечению и предупреждению, исследовать пчеловодство, шелководство, скотоводство, особенно овцеводство. Затем обратить внимание на минеральные богатства и минеральные воды, на искусства, ремёсла, промыслы каждой провинции, на растения, животных, на форму и внутренность гор и, наконец, на все отрасли естественной истории… Заняться географическими и метеорологическими наблюдениями, астрономически определять положение главных местностей и собрать всё, касающееся нравов, обычаев, верований, преданий, памятников и разных древностей».
По итогам экспедиции был собран огромный материал о живой природе, палеонтологии, географии и геологии России, а также истории, быте и культуре населяющих её народов. Было описано много открытых новых видов животных и растений, описаны ландшафты страны, её природные богатства.
Побывал Паллас и на территории будущей Бурятии, о чём он писал в первой части третьего тома своего труда «Путешествие по разным провинциям Российского государства», изданной в 1788 году. Там описывается природа и география Байкальского региона, быт тунгусов и бурят. Он перечисляет деревни на территории современного Тарбагатайского района республики, упоминает пребывание в Удинске – будущем Улан-Удэ. А до этого на его маршруте были Селенгинск и Кяхта, где он подробно описал товары, востребованные в торговле с Китаем. Упоминается у Палласа и Тункинский острог.
И, конечно, уделено внимание и озеру Байкал. И, конечно, подробное описание встречавшихся ему в Забайкалье видах растений, птиц и зверей, рыб, насекомых. Кстати, в степях Бурятии ныне можно встретить очень крупного кузнечика, неспособного прыгать, который в науке носит название «толстун Палласа». Отметим, учёный занимался исследованиями в эпоху, когда природа Сибири была практически в первозданном виде, ведь воздействие на неё человека было мизерным.
После возвращения из экспедиции Паллас продолжал заниматься научной деятельностью самого широкого профиля, в том числе и в сфере лингвистики, издавал научные труды, которые очень долго в научном мире считали основополагающими. Об этом можно было бы написать целую книгу, но его жизнь после возвращения из Сибири выходит за рамки нашей статьи. В январе 1810 года учёный решил вернуться на родину в Берлин, где и скончался спустя год, чуть-чуть не дожив до 70 лет.
Вклад Палласа в развитие науки и знаний об азиатских территориях России просто неоценим. В истории науки России, и вообще, в истории России это очень значимая величина. Но стоит ли говорить, что о пребывании его в Забайкалье в современной Бурятии знают разве что узкоспециализированные историки и может, пара фанатов-краеведов? (Как, впрочем, и о Гмелине, Стеллере, Мессершмидте, Радде). В Улан-Удэ нет никаких памятников о том, что здесь была фигура такого масштаба, об его научной деятельности в наших краях не ведётся никакая просветительская работа. Уже в который раз повторим, что в Бурятии есть нехорошая тенденция – как бы «не помнить» каких-то связанных с её историей деятелей сколь угодно великих, если они не местные, и из досоветского периода. Молчаливую «политику памяти», сложившуюся со времён СССР, и наложившую «панцирь забвения», нам сейчас приходился взламывать эдаким «ледоколом».
Всё же выразим надежду, что в Бурятии деятельность Петра Палласа будет оценена по достоинству, и этот учёный займёт положенное ему место в «региональном пантеоне» выдающихся личностей. Что Палласу поставят какой-то памятник, о нём напишут популярные книги, а его имя будет знать каждый школьник Бурятии.